В тишине северной тайги, за болотами и вечными ветрами, скрывался один из самых засекреченных объектов Советского Союза — космодром Плесецк. Там, где не было дорог, а карты молчали, рождалась космическая мощь нации. Но 18 марта 1980 года эта мощь обернулась огнём. Взрыв, унёсший жизни 48 человек, был списан на «несанкционированные действия» рядового солдата. Однако правда оказалась куда сложнее и страшнее.
«Огонь в тайге: правда о катастрофе на полигоне «Плесецк»
Вечером 18 марта 1980 года жители посёлков Емца и Савинский вышли на улицу, заворожённые странным заревом на северо-востоке. Небо над тайгой вспыхнуло трижды — ярко, почти беззвучно, как будто сама земля вздохнула перед катастрофой. Облака окрасились в багровый оттенок, а затем свет начал медленно гаснуть, словно угасающий костёр в пустыне.
Тем же вечером министр обороны Дмитрий Устинов получил шифрованную телеграмму:
«На объекте «Москва-400» произошёл взрыв. Уничтожена уникальная система радиотехнической разведки. Погибших пока не подсчитали».
На следующий день комиссия установила: 44 человека погибли на месте. Более 40 получили тяжелейшие ожоги. Четверо из них скончались позже в госпитале. В эпицентре взрыва металл оплавился, как воск, а бетонные конструкции треснули от термического удара. Всё живое исчезло за секунды.
***
Космодром Плесецк никогда официально не существовал. Он не значился на картах, его не называли в сводках, о нём не говорили даже в семьях военнослужащих. Созданный в 1957 году по постановлению ЦК КПСС и Совета Министров под кодовым названием «Ангара», он был спрятан в глухой архангельской тайге среди болот, хвойных лесов и вечного ветра. Здесь, вдали от любопытных глаз, размещались первые советские межконтинентальные баллистические ракеты Р-7 и Р-7А.
Байконур, открытый американцами ещё в 1957 году, стал слишком уязвимым. А вот Плесецк — идеальное место для запусков на полярные орбиты. Именно это и позволило западным аналитикам, включая британского физика Джеффри Перри, в начале 1960-х вычислить его координаты по доплеровскому сдвигу сигналов спутников. К середине десятилетия ЦРУ уже располагало снимками с орбиты. Но Москва продолжала молчать.
К 1980 году Плесецк стал одним из самых загруженных космодромов мира — здесь совершалось до 40 % всех запусков планеты. И в тот роковой март готовилась одна из самых секретных миссий: вывод на орбиту спутника «ИКАР» — аппарата радиотехнической разведки нового поколения.
«ИКАР» мог перехватывать радиосигналы радаров, станций ПВО, кораблей и даже испытательных полигонов НАТО. Его антенны и солнечные панели раскрывались в космосе, превращая аппарат в гигантское «ухо», парящее над Землёй. Запуск был назначен на 21:16.
К 19:00 всё шло по графику. 141 человек — офицеры, инженеры, солдаты — выполняли свои задачи. Ракета-носитель «Восток-2М» уже была заправлена керосином. Началась подача жидкого кислорода, азота и перекиси водорода — крайне нестабильного компонента, способного взорваться при малейшем контакте с катализаторами.
Никто не знал, что через несколько минут стартовая площадка превратится в ад.
Яркая вспышка. Огненный шквал. Раскалённый воздух. Металл плавится, бетон крошится, люди исчезают. В считаные секунды погибают 44 человека. Ещё 43 получают ожоги. Пламя горит часами, питаемое остатками топлива — почти 300 тонн.
Для расследования создаётся правительственная комиссия под руководством зампреда Совмина Смирнова. В её состав входят лучшие учёные страны. Но доказательств почти нет: очевидцев — единицы, большинство находились далеко от эпицентра. Тем не менее комиссия быстро формирует две версии.
«Верхняя»: утечка жидкого кислорода в третьей ступени. Чтобы устранить течь, боевой расчёт якобы обмотал соединение мокрой тряпкой — стандартная, но несанкционированная практика. Пропитанная кислородом ткань вспыхнула, вызвав цепную реакцию.
«Нижняя»: взрыв произошёл в нижней части ракеты, где хранилась перекись водорода. Лейтенант Сергей Гореликов утверждал, что утечку отводили по самодельному желобу, а не тряпкой. Юрий Деменко, работавший с системой подачи перекиси, слышал перед взрывом «рев реактивного двигателя» — признак разложения перекиси. Эксперты, изучив обломки, тоже указывали на бак перекиси как на эпицентр.
Но комиссия делает выбор. Виновным объявляется ефрейтор Ярулла Нурилович Великоредчанин, 20 лет. Якобы именно он намотал ту самую тряпку. Его имя попадает в закрытые протоколы. Его родные узнают правду лишь спустя годы.
Спустя год, при подготовке новой ракеты, лейтенант Константин Меняев замечает перегрев шлангов с перекисью. Заправку останавливают. При осмотре фильтра выясняется: внутри идёт высокотемпературное разложение перекиси. Причина — припой, использованный при изготовлении фильтра. В его составе — свинец, цинк и медь. Все три металла являются мощными катализаторами для перекиси водорода.
Фильтры были сделаны на заводе, а изменение состава припоя согласовал… главный конструктор Владимир Бармин. Без консультаций с химиками. Возможно, даже не прочитав документа — просто поставил подпись среди сотен других бумаг.
После этого все опасные фильтры заменили. Больше подобных аварий не было.
Но реабилитация погибших и их товарищей по боевому расчёту наступила лишь 19 лет спустя — 11 декабря 1999 года. На заседании правительственной комиссии по военно-промышленным вопросам было официально признано: виновных среди личного состава не было.
Правда пришла слишком поздно. Но она пришла.
В тайге, где дороги теряются в лесах, а тишина кажется вечной, до сих пор стоит обугленный остов стартового комплекса. Он напоминает: даже в эпоху холодной войны самые страшные взрывы происходят не от ракет, а от молчания.