— Юра, я сейчас приеду и мы все обсудим спокойно, — Нина Романовна говорила таким тоном, будто сообщала о неизбежном стихийном бедствии. — Подогрей чайник.
— Мама, сегодня не лучший день, — Юра сидел на диване и массировал виски. — Мира только с работы вернется, устала...
— Вот именно! Пока Мирославы нет, мы с тобой и поговорим по-нормальному!
Гудки.
Юра уставился на телефон. Его мать умела создавать проблемы из воздуха, но последние два дня она превзошла саму себя. Все началось позавчера, когда ее подруга Светлана Игоревна вернулась с Мальдив.
Телефон снова ожил. На этот раз видеозвонок.
— Мама, я же сказал...
— Посмотри! — в кадре возникло взволнованное лицо Нины Романовны. — Вот, смотри, что Светка мне прислала!
На экране замелькали фотографии: океан, пальмы, закат, белый песок.
— Красиво, — осторожно согласился Юра.
— Красиво? Юра, мне пятьдесят восемь лет! Я тридцать два года в школе отработала, из них двадцать — завучем! Я заслужила хоть раз в жизни увидеть нормальное море, а не наше Черное с его галькой и водорослями!
— Мам, я понимаю, но...
— Ничего ты не понимаешь! — Нина Романовна явно была на взводе. — Светлана говорит, что в феврале путевки еще дешевле! Можно за сто двадцать тысяч слетать на Бали! На десять дней!
Юра почувствовал, как внутри все сжалось. Сто двадцать тысяч. Ровно половина того, что они с Мирой откладывали последние полгода на первый взнос по ипотеке.
— Мама, у нас сейчас таких денег нет.
— Как это нет? — голос свекрови стал острым. — У Мирославы зарплата под двести тысяч! Я же знаю, она сама говорила!
— Мама, при чем тут Мира? Это ее деньги.
— А-а-а, понятно! — Нина Романовна театрально закатила глаза. — Значит, свекровь может сидеть в четырех стенах и смотреть на снег, а жена зарабатывает и тратит только на себя! Юра, ты понимаешь, что это неправильно? Скажи Мире, мне не интересно, откуда она возьмет деньги, но завтра же путевка должна быть у меня.
— Мама, мы копим на квартиру. Снимаем жилье уже пять лет.
— Квартира подождет! — отрезала свекровь. — А мое здоровье нет! Или ты хочешь, чтобы я дождалась, когда совсем развалюсь?
Юра слышал, как в замке повернулся ключ. Мира.
— Мама, Мира пришла, мне надо идти.
— Хорошо, — Нина Романовна вдруг стала подозрительно спокойной. — Передай ей: мне не интересно, откуда она возьмет деньги, но завтра же путевка должна быть у меня. Иначе я пойму, что для вас я — никто.
Она отключилась, не дождавшись ответа.
Мира вошла в комнату, стаскивая шарф. Лицо у нее было усталое — Юра знал этот взгляд. Клиент снова терзал команду до вечера.
— Что случилось? — она сразу заметила его напряжение.
— Мама звонила.
— И?
Юра встал, подошел к окну. За стеклом медленно кружились снежинки — десятый день января выдался на удивление снежным.
— Она хочет на Бали. За сто двадцать тысяч. Срочно.
Мира молча прошла в спальню, вернулась уже в домашней одежде. Села на диван.
— Юра, посмотри на меня.
Он повернулся.
— Я люблю твою маму, — медленно произнесла Мира. — Но я не дам ей денег на эту поездку.
— Я знаю, — он кивнул. — И я тебя понимаю. Просто... она плакала по телефону. Говорила, что заслужила отдых.
— Заслужила, — согласилась Мира. — Но это не значит, что мы должны ломать свои планы. У твоей мамы есть пенсия, есть накопления. Она сама мне рассказывала в ноябре, что откладывает по десять тысяч каждый месяц. За год это уже сто двадцать.
— Она говорит, что эти деньги на черный день.
— А поездка на Бали — это что? Жизненная необходимость?
Юра сел рядом, взял ее руку.
— Прости. Я просто не знаю, как с ней разговаривать в такие моменты. Она умеет давить.
— Я знаю, — Мира вздохнула. — Но если мы сдадимся сейчас, она будет давить постоянно. Юра, нам тридцать с лишним. Мы имеем право жить своей жизнью.
Телефон Юры снова завибрировал. Сообщение от матери: «Поговорила со Светой. Она нашла горящий тур на 28 января. Всего сто пятнадцать тысяч. Жду ответа до завтра».
Мира прочитала сообщение через его плечо.
— Она серьезно думает, что мы согласимся?
— Не знаю, — честно ответил Юра. — Но она точно не отстанет просто так.
Он оказался прав. Следующим утром, когда Мира собиралась на работу, ее телефон ожил.
— Мирослава, доброе утро, — голос Нины Романовны звучал деланно бодро. — Надеюсь, ты хорошо спала?
— Нина Романовна, здравствуйте.
— Я тут подумала, — свекровь говорила быстро, будто боялась, что ее прервут. — Может, вы с Юрой дадите мне денег в долг? Я верну к лету, у меня же пенсия каждый месяц приходит.
— К лету это шесть месяцев. По двадцать тысяч выходит, — Мира застегивала куртку, прижимая телефон плечом.
— Ну... я буду отдавать по частям.
— Нина Романовна, я уже говорила: я не против того, чтобы вы отдохнули. Но не за наш счет. У вас есть накопления.
— Какие накопления? — голос свекрови стал жестким. — У меня пенсия копеечная!
— В ноябре вы сами сказали, что откладываете каждый месяц.
Пауза.
— Это мои деньги на непредвиденные расходы.
— Тогда тратьте их, — Мира вышла в подъезд. — Извините, мне пора на работу.
— Подожди! — голос Нины Романовны стал почти умоляющим. — Мирослава, ты же умная девочка. Я думала, мы с тобой найдем общий язык.
— Нина Романовна, я опаздываю, — Мира нажала кнопку вызова лифта.
— Хорошо, хорошо, — свекровь явно пыталась взять себя в руки. — Тогда скажи честно: ты просто не хочешь мне помогать или действительно нет денег?
— У нас есть цель — купить квартиру. Мы откладываем на нее.
— Квартира, квартира! — Нина Романовна сорвалась. — А я что, должна дождаться, когда вы купите свою квартиру, потом еще одну, потом машину? Мне сколько лет ждать?
Лифт приехал. Мира зашла внутрь.
— До свидания, Нина Романовна.
Она отключилась и выдохнула. Связь в лифте пропадала на четвертом этаже, так что свекровь не смогла бы сразу перезвонить. Небольшая передышка.
На работе Мира попыталась сосредоточиться на презентации для клиента, но мысли все время возвращались к утреннему разговору. В обед она поделилась ситуацией с Алей Красновой — они работали в соседних кабинетах и часто обедали вместе.
— Слушай, а у твоей свекрови правда нет денег? — Аля задумчиво ковыряла вилкой салат. — Или она просто жадничает тратить свои?
— Не знаю, — призналась Мира. — В ноябре она хвасталась, что откладывает. Говорила, что к пенсии добавляет еще какие-то надбавки бывшим завучам.
— Тогда у нее точно есть накопления, — уверенно сказала Аля. — Знаешь, что я думаю? Она просто проверяет, насколько может на тебя давить. Сдашься сейчас — потом будет хуже.
— Юра так не считает.
— А Юра — золотой сын, который не может маме отказать, — Аля скривилась. — Извини за прямоту, но это классика. Мама привыкла манипулировать, сын привык подчиняться.
Мира хотела возразить, но поняла, что Аля права. Юра действительно не умел говорить матери "нет". Всегда находил компромисс, всегда шел навстречу.
Вечером она вернулась домой и застала Юру у плиты — он жарил курицу. На столе уже стояли тарелки.
— Привет, — он обернулся и улыбнулся, но улыбка вышла натянутой. — Как день?
— Нормально. Твоя мама звонила утром.
— Знаю. Мне тоже звонила. Три раза.
Мира подошла ближе.
— И что ты ей сказал?
— То же, что и вчера. Что у нас нет таких денег сейчас.
— Сейчас нет или вообще нет? — она внимательно посмотрела на него.
Юра отложил лопатку и повернулся к ней.
— Мир, я на твоей стороне. Честно. Просто мне тяжело слышать, как она плачет по телефону.
— Она не плачет, Юра. Она манипулирует.
— Может быть, — он кивнул. — Но ей действительно тяжело. Светлана Игоревна приходила к ней сегодня, показывала фотографии. Мама потом полдня ревела.
— И это наша проблема?
Юра вздохнул и снова повернулся к плите.
Они поужинали молча. Мира понимала, что между ними повисло напряжение, но не знала, как его снять. Точнее, знала — согласиться дать денег свекрови. Но тогда это не закончится никогда.
На следующий день, в субботу, Юра уехал к матери. Сказал, что просто навестит, проверит, как она там. Мира осталась дома, разбирала рабочие документы.
Он вернулся поздно вечером, расстроенный.
— Она похудела, — сказал он, стягивая куртку. — Говорит, что не спит ночами, нервы не выдерживают.
— Юра...
— Я знаю, что ты скажешь! — он повысил голос. — Что это манипуляция, что она давит. Может, ты и права. Но это моя мать! Единственная!
— А я что, никто? — Мира встала. — Юра, мы с тобой пять лет копим на квартиру. Пять лет! Откладываем с каждой зарплаты. Отказываем себе в поездках, в ресторанах, в нормальной мебели. И теперь ты предлагаешь выбросить эти деньги, потому что твоей маме захотелось на Бали?
— Не выбросить! В долг дать!
— Юра, твоя мама получает двадцать пять тысяч пенсии. Даже если она будет отдавать по десять каждый месяц, это год. Ты веришь, что она будет отдавать?
Он молчал.
— Вот именно, — Мира прошла в спальню.
Юра не пошел за ней. Остался в комнате. Когда она вышла через полчаса, он сидел на диване и смотрел в одну точку.
— Прости, — тихо сказал он. — Я не должен был на тебя кричать.
Мира села рядом.
— Я понимаю, тебе тяжело. Но Юра... если мы дадим ей деньги сейчас, что будет в следующий раз? Когда ей захочется новый телевизор? Или новую шубу? Или еще одну поездку?
— Может, не будет следующего раза.
— Будет, — уверенно сказала Мира. — Обязательно будет. Потому что она поймет: достаточно поплакать и надавить — и мы сдадимся.
В воскресенье Нина Романовна объявила, что придет к ним в гости. Предупредила за час.
— У меня есть ключи от вашей квартиры, помните? — сказала она по телефону. — Но я решила предупредить, чтобы вы там в непотребном виде не валялись.
Она пришла в три часа дня. Одетая с иголочки: новое пальто, сапоги на каблуке, аккуратная прическа. Совсем не похожа на женщину, которая, по словам Юры, "ревела полдня" и "похудела от нервов".
— О, какие мы нарядные, — Мира не удержалась.
— Я всегда слежу за собой, — отрезала Нина Романовна. — В отличие от некоторых, кто ходит на работу в джинсах.
— Мама, зачем ты пришла? — Юра закрыл за ней дверь.
— Поговорить. По-взрослому.
Она прошла в комнату, села в кресло. Сложила руки на коленях.
— Юра, я тут подумала. Может, вы с Мирославой правы. Может, мне не стоит на Бали лететь. Дорого. Далеко.
Юра и Мира переглянулись.
— Светлана нашла тур на юг России, — продолжила свекровь. — В Сочи. На неделю. Сорок пять тысяч. Это же совсем другое дело, правда?
— Мама...
— Вы же можете дать мне сорок пять тысяч? — она посмотрела на Миру. — Это же не сто двадцать. Я думала, вы обрадуетесь, что я иду на компромисс.
— Нина Романовна, — Мира глубоко вдохнула. — Дело не в сумме. Дело в том, что это ваши деньги. Ваш отдых. Ваше решение.
— Прекрасно! — свекровь вскочила. — Значит, я для вас никто! Юра, ты слышишь? Твоя жена считает, что я должна сидеть дома!
— Я не это сказала...
— Именно это! — Нина Романовна уже кричала. — Ты эгоистка! Жадина! Тебе плевать на меня!
— Мама, успокойся! — Юра встал между ними.
— Не буду успокаиваться! Я всю жизнь тебя растила! Вкалывала! А теперь даже на недельку в Сочи не могу съездить!
— Можете! — Мира тоже встала. — На свои деньги! У вас есть накопления!
— Откуда ты знаешь про мои накопления? — глаза свекрови сузились.
— Вы сами мне говорили. В ноябре. Хвастались, что откладываете по десять тысяч.
Нина Романовна побледнела.
— Я... это неправда.
— Правда, — спокойно сказала Мира. — Нина Романовна, если вы не хотите тратить свои деньги — это ваше право. Но не требуйте, чтобы мы тратили свои.
Свекровь схватила сумку.
— Хорошо. Я все поняла. Больше не побеспокою.
Она выбежала из квартиры, хлопнув дверью.
Юра опустился на диван, обхватив голову руками.
— Зачем ты сказала про накопления?
— Потому что она врет, Юра. Неужели ты не видишь? Она прикидывается бедной, но при этом новое пальто носит. Ты видел это пальто? Тысяч тридцать стоит минимум.
— Может, ей подарили...
— Юра, очнись! — Мира села рядом. — Твоя мать манипулирует тобой. Она не бедная, не несчастная. Она просто хочет, чтобы все было по-ее.
— По-ее или нет, но она моя мать, — Юра встал и прошел к окну. — И между прочим, она вырастила меня нормальным человеком.
— Я не спорю. Но это не значит, что теперь мы должны всю жизнь перед ней отчитываться.
Юра ничего не ответил. Весь остаток вечера они провели в напряженном молчании.
В понедельник утром Мира уехала на работу раньше обычного — нужно было закончить презентацию. Юра остался дома, у него был выходной. Около одиннадцати ему позвонил дядя Борис.
— Юрий, привет, — голос брата матери звучал озабоченно. — Как дела?
— Нормально. А что?
— Слушай, Нина звонила вчера. Плакала. Говорит, что вы с женой отказываетесь ей помочь.
Юра закрыл глаза.
— Дядя Боря, это сложная ситуация.
— Понимаю, понимаю, — дядя явно выбирал слова. — Просто... ты же знаешь, какая у нее пенсия. И я подумал, может, правда помочь ей? Она же твоя мать, единственная.
— У нас сейчас тоже не самое лучшее время, — Юра потер лоб. — Мы копим на квартиру.
— Квартира — это надолго. А мать у тебя одна, — дядя Борис говорил мягко, но настойчиво. — Юра, я не хочу лезть в ваши дела. Но все-таки подумай. Старость надо уважать.
После разговора Юра долго сидел на кухне. В голове крутились мысли: с одной стороны, Мира права — мать действительно давит. С другой — а если ей правда плохо? Если она действительно мечтает о море?
Вечером пришла Мира. Увидела его лицо и сразу поняла.
— Кто звонил?
— Дядя Борис.
— Так, — она сбросила сумку. — Значит, твоя мама уже подключила родственников.
— Он просто беспокоится...
— Юра, она звонит всем вашим родственникам и жалуется на меня, — Мира говорила ровно, но в голосе звенела сталь. — Выставляет меня жадиной. И ты это разрешаешь?
— Я не разрешаю! Я просто не могу ей запретить звонить людям!
— Можешь. Позвони ей и скажи: хватит. Это наша жизнь, наши деньги, наше решение.
— Легко говорить, — Юра встал. — А ты попробуй сказать это своей матери.
— Моя мать никогда не требовала от меня денег на отпуск, — отрезала Мира.
— Потому что у твоей матери нормальная пенсия!
Они стояли друг напротив друга, и Мира вдруг поняла, что это их первая настоящая серьезная ссора за все пять лет брака.
— Юра, — она говорила медленно. — Если ты дашь ей эти деньги — я не буду скандалить. Но знай: это никогда не кончится. Она найдет новую причину, новую поездку, новую просьбу. И каждый раз ты будешь стоять перед выбором: я или она.
— Это нечестно.
— Честно. Потому что я не собираюсь всю жизнь жить в съемной квартире только потому, что твоей маме вечно что-то нужно.
Юра схватил куртку и вышел. Мира слышала, как хлопнула входная дверь.
Он вернулся через два часа. Лицо красное от мороза, глаза усталые.
— Прости, — сказал он. — Не должен был уходить.
— Где был?
— Гулял. Думал.
Мира молча налила ему горячего чаю. Юра обхватил кружку руками.
— Я позвонил маме, — произнес он. — Сказал, что мы не дадим денег. И попросил не звонить больше родственникам.
— Как она отреагировала?
— Плохо. Сказала, что я предатель. Что выбрал чужую женщину вместо родной матери.
Мира взяла его за руку.
— Я не чужая. Я твоя жена.
— Знаю, — он сжал ее пальцы. — Знаю. Просто... мне больно. Понимаешь? Я ее люблю, даже когда она ведет себя так.
— Я понимаю.
Следующие три дня Нина Романовна не звонила. Полная тишина. Юра нервничал, несколько раз сам набирал ее номер, но она не брала трубку.
— Может, что-то случилось? — он перезванивал в пятый раз.
— Или она просто обижается, — Мира просматривала макеты на ноутбуке.
— Мир, ей пятьдесят восемь. Вдруг ей плохо?
Мира закрыла ноутбук.
— Хочешь съездить к ней?
— Да. Просто проверить.
— Поехали вместе.
Они приехали в субботу утром. Нина Романовна открыла дверь сразу — значит, была дома и все слышала.
— О, какие гости, — она стояла в халате, волосы растрепаны. Но Мира заметила: косметика на лице свежая, халат новый.
— Мама, ты трубку не берешь, я волновался.
— Зачем мне брать трубку? Чтобы выслушивать, какая я плохая?
— Никто так не говорил, — Юра прошел в квартиру. — Мы просто хотели убедиться, что у тебя все в порядке.
— В порядке, — Нина Романовна прошла на кухню. — Чай будете?
За чаем она вела себя подчеркнуто холодно. Отвечала односложно, не смотрела на Миру.
— Мама, ну что ты как маленькая? — Юра не выдержал.
— Я? Маленькая? — свекровь наконец подняла глаза. — Юра, я просто поняла свое место в вашей жизни. Я вам не нужна. Живите, как хотите.
— Нина Романовна, — Мира положила ложку. — Мы не говорили, что вы нам не нужны. Мы сказали, что не можем дать денег на путевку.
— Потому что вам жалко.
— Потому что у нас свои цели.
— Квартира, — свекровь усмехнулась. — Вечная эта квартира. Юра, ты понимаешь, что к тому времени, когда вы ее купите, я могу уже...
Она не закончила, но смысл был ясен.
— Мама, не говори так.
— Почему? Это правда. Мне пятьдесят восемь, у меня давление скачет, сердце побаливает. А я хотела хоть раз в жизни увидеть океан. Но ничего, проживу как-нибудь.
Мира почувствовала, как внутри все закипает. Эта бесконечная игра на жалость, эти манипуляции...
— Нина Романовна, у вас есть деньги на поездку. Свои деньги. Вы откладываете каждый месяц, вы сами говорили.
Свекровь побледнела.
— Я говорила, но... это не те деньги.
— Какие не те?
— Это мой резерв! На случай, если что-то серьезное случится!
— А отпуск — это несерьезно? — Мира наклонилась вперед. — Вы хотите отдохнуть, но тратить свои деньги не хотите. Хотите, чтобы мы отказались от своих планов ради вашей прихоти.
— Прихоти?! — Нина Романовна вскочила. — Ты называешь мою мечту прихотью?!
— Нина Романовна, мечты осуществляются за свой счет, — Мира тоже встала. — А вы хотите осуществить свою мечту за наш.
Свекровь схватила со стола кружку — на секунду Мире показалось, что она сейчас швырнет ее. Но Нина Романовна просто сжала кружку в руках.
— Убирайтесь из моего дома, — прошипела она. — Убирайтесь оба!
— Мама...
— Вон!
Они вышли. На лестничной площадке Юра остановился.
— Мир, может, правда дать ей хотя бы половину? Тысяч шестьдесят? Я возьму из своих сбережений, не из общих.
Мира посмотрела на него долгим взглядом.
— Юра, у тебя отдельных сбережений нет. Все, что мы откладываем — это наше общее. И если ты дашь ей деньги, это будет предательством. Нашего договора, нашей цели. Меня.
— Но она моя мать...
— А я твоя жена! — Мира не сдержалась. — Юра, выбирай. Или ты со мной строишь свою жизнь, или ты вечно будешь танцевать под мамину дудку!
Она развернулась и пошла вниз по лестнице. Юра догнал ее только у подъезда.
— Мир, постой!
— Что?
Он взял ее за руки.
— Ты права. Во всем права. Прости меня. Я просто... я никогда не умел ей отказывать. С детства. Она всегда знала, как на меня надавить.
— И будет давить дальше, если ты позволишь.
— Не позволю, — он притянул ее к себе. — Больше не позволю. Обещаю.
Они стояли так посреди двора, и Мира вдруг почувствовала, как напряжение последних дней медленно отпускает.
В понедельник на работе случилось неожиданное. Мире позвонили из бухгалтерии агентства.
— Мирослава Дмитриевна, тут странная ситуация, — голос бухгалтера звучал озадаченно. — К нам звонила какая-то женщина. Представилась вашей родственницей. Спрашивала, когда вам выплатят премию и в каком размере.
Мира замерла.
— Что вы ей ответили?
— Ничего, конечно! Это конфиденциальная информация. Но я подумала, вам стоит знать.
— Спасибо.
Мира отключилась и несколько секунд просто сидела, глядя в стену. Потом набрала Юру.
— Твоя мать звонила мне на работу. Выведывала информацию о моей зарплате.
Долгая пауза.
— Что?
— Ты слышал. Она позвонила в бухгалтерию агентства, представилась родственницей и пыталась узнать, сколько мне платят.
— Не может быть...
— Юра, это уже не просто манипуляция. Это вторжение в мою жизнь. В мою работу!
Она слышала, как он тяжело дышит.
— Я сейчас позвоню ей.
— Нет, — остановила его Мира. — Позвони вечером. В моем присутствии.
Вечером Юра позвонил матери, включив громкую связь. Нина Романовна ответила не сразу.
— Да? — голос настороженный.
— Мама, ты звонила Мире на работу?
Пауза.
— Не знаю, о чем ты.
— Мама, не ври. Ты звонила в бухгалтерию ее агентства. Выведывала информацию о зарплате.
— А-а-а, это, — свекровь вдруг стала развязной. — Ну и что? Я хотела узнать, правда ли у вас нет денег, или вы просто мне врете.
— Это уже перебор, — Юра говорил тихо, но голос дрожал от гнева. — Мама, ты перешла все границы.
— Какие границы? Я твоя мать! Я имею право знать!
— Нет, — отрезал Юра. — Не имеешь. Мамочка, я люблю тебя. Но если ты еще раз попытаешься лезть в нашу жизнь вот так — мы просто перестанем общаться. Совсем.
— Ты мне угрожаешь?!
— Я тебе объясняю. В последний раз.
Он отключился, не дождавшись ответа.
Мира обняла его.
— Спасибо.
— За что?
— За то, что наконец поставил ее на место.
Следующая неделя прошла в тишине. Нина Романовна не звонила. Юра пару раз набирал ее, но она сбрасывала вызовы.
В пятницу Мира забирала из школы Егора, сына соседей. Они попросили подменить их — застряли на работе допоздна. По дороге домой заскочили в продуктовый магазин за молоком для мальчика.
И у кассы Мира увидела Нину Романовну.
Свекровь стояла с корзинкой, в которой лежали самые обычные продукты — хлеб, крупа, яйца. Никаких деликатесов. Она выглядела усталой, постаревшей. Заметила Миру, застыла.
— Здравствуйте, — первой заговорила Мира.
— Здравствуй, — Нина Романовна кивнула. Посмотрела на Егора. — Это кто?
— Сын соседей. Я его забрала из школы.
Егор радостно улыбнулся:
— Здравствуйте! А вы Юрина мама, да? Он мне фотографию показывал! Говорил, что вы очень добрая!
Лицо Нины Романовны дрогнуло. Она кивнула, не находя слов.
Егор уже тянул Миру к кассе:
— Мира, пошли, а то мама с папой скоро придут!
Они расплатились и вышли. Мира оглянулась — свекровь все еще стояла у кассы, глядя им вслед.
Дома Мира отдала Егора родителям и вернулась в квартиру. Юра сидел за ноутбуком.
— Я встретила твою маму, — сказала она.
Он оторвался от экрана.
— Где?
— В магазине. Она... она выглядела усталой.
Юра закрыл ноутбук.
— Я думаю о ней. Каждый день. Но не знаю, что делать.
— Может, просто подожди? Дай ей время подумать.
На следующий день, в субботу, утром раздался звонок в дверь. Юра открыл — на пороге стояла Нина Романовна.
— Можно войти? — спросила она тихо.
— Конечно.
Она прошла в комнату, села. Мира вышла из спальни.
— Я хочу поговорить, — начала свекровь. — Нормально поговорить.
Юра и Мира сели напротив.
— Я звонила Борису, — Нина Романовна смотрела в пол. — Рассказала ему всю ситуацию. Честно рассказала, без прикрас. Он сказал... он сказал, что я веду себя как капризный ребенок.
Она подняла глаза.
— И он прав. Я действительно вела себя ужасно. Требовала, манипулировала, звонила вам на работу... Господи, мне самой стыдно.
— Мама...
— Подожди, дай мне договорить, — она подняла руку. — Мирослава, прости меня. Я была не права. Ты не жадина и не эгоистка. Ты просто защищаешь свою семью, свои планы. А я... я просто завидовала Светлане. Вот и все.
Мира кивнула.
— Я понимаю. Нина Романовна, я никогда не была против того, чтобы вы отдохнули. Я была против того, как вы этого требовали.
— Знаю. Борис мне объяснил. Он, кстати, предложил дать мне денег в долг. На поездку. Но я подумала... а зачем мне Бали? Правда, зачем? Я туда одна полечу, там никого не знаю, языка не понимаю.
Она достала из сумки какие-то распечатки.
— Я нашла путевки в Крым. На май. Двадцать восемь тысяч на неделю. Там и море, и горы, и по-русски говорят. Вот на это я накопила. Своих денег хватит.
Юра взял распечатки, посмотрел.
— Отличный вариант, мам.
— Да, — Нина Романовна криво улыбнулась. — Не Мальдивы, конечно. Но мне и не надо Мальдивы, если честно. Мне просто Светке хотелось доказать, что я тоже могу. А оказалось, что я могу. На свои деньги.
Мира встала, подошла к свекрови. Обняла ее.
— Спасибо за честность, Нина Романовна.
Свекровь всхлипнула.
— Я так боялась, что вы меня возненавидите. Что Юра перестанет со мной общаться.
— Не перестану, мам, — Юра обнял ее с другой стороны. — Просто давай договоримся: если тебе что-то нужно — просто скажи. Без драм, без слез. Нормально скажи. И мы обсудим.
— Хорошо, — кивнула она. — Договорились.
Они пили чай на кухне, и атмосфера наконец-то стала легкой. Нина Романовна рассказывала про Крым, про то, что Борис обещал приехать к ней в гости на пару дней.
— Кстати, — вдруг сказала она. — Мирослава, я тут подумала. У меня ведь от работы завучем остались кое-какие связи. В управлении образования. Если вам справки какие нужны будут для ипотеки — обращайтесь. Я помогу оформить быстрее.
Мира улыбнулась.
— Спасибо. Обязательно обратимся.
Когда Нина Романовна ушла, Юра обнял Миру.
— Знаешь, о чем я подумал?
— О чем?
— Может, нам тоже стоит пересмотреть планы? Ипотека подождет еще полгода. А мы с тобой могли бы летом тоже куда-нибудь съездить. На юг. Недорого, но вдвоем.
— Юр, мы копим...
— Я знаю. Но мама права в одном: нельзя всю жизнь только копить. Иногда надо и пожить.
Мира задумалась. Потом кивнула.
— Давай сначала твой контракт продлят, мне премию выплатят. А там посмотрим.
— Договорились.
Они стояли у окна, обнявшись, и смотрели на январский снег за стеклом. Конфликт не закончился идеально — шрамы остались у всех. Но они нашли точку, где можно стоять вместе. И это было главное.