Анна Фёдоровна проснулась ровно в шесть утра, как и каждый день последние семьдесят лет. Встала с кровати, надела старый халат и подошла к окну. За окном шумел город, совсем не похожий на тот, что она помнила с детства. Высокие дома, машины, люди с телефонами в руках. Всё изменилось. Только она осталась прежней.
Ей исполнилось сто два года в прошлом месяце. Соседи принесли торт, поздравили, сфотографировались с ней. Местная газета даже статью написала про долгожительницу района. Все спрашивали один и тот же вопрос: в чём секрет долголетия? Она отвечала шуткой про кашу по утрам и прогулки. Но правду не говорила никому. Правда была слишком странной.
Дверь в квартиру открылась, и вошла Маша, социальный работник. Молодая, лет тридцати, всегда весёлая и говорливая.
— Доброе утро, Анна Фёдоровна! Как спалось?
— Хорошо, Машенька. Как всегда.
— Я вам продукты принесла. Хлеб свежий, молоко, творог. И ещё пирожки с капустой, сама пекла вчера.
— Спасибо, милая. Присядь, чаю попьём.
Маша села за стол, налила чай из термоса. Анна Фёдоровна смотрела на неё и думала, что эта девушка похожа на ту, что приходила сорок лет назад. Тоже Машей звали. Тоже добрая была.
— Анна Фёдоровна, а правда, что вы помните ещё царскую Россию? — спросила Маша.
— Помню. Мне семь лет было, когда революция началась. Отец работал на заводе, мать торговала на рынке. Жили небогато, но дружно.
— И что больше всего запомнилось?
Анна Фёдоровна задумалась. Запомнилось многое. Слишком многое для одной жизни. Но самое странное она не могла рассказать.
— Запомнилась война. Первая мировая. Потом гражданская. Потом ещё одна, страшная. Голод, разруха. Много смертей видела.
— А вы замужем были?
— Была. Дважды.
Это была правда. Первый муж погиб на фронте в сорок втором. Второй умер от инфаркта в семьдесят третьем. Детей не было. Анна Фёдоровна осталась одна. И всё никак не могла умереть.
Когда Маша ушла, старуха достала из шкафа старую шкатулку. Открыла её и посмотрела на содержимое. Там лежали фотографии. Много фотографий. На одних она молодая, на других уже в возрасте. Но лицо всегда одно и то же.
Она вспомнила тот день. Тысяча девятьсот двадцать третий год. Ей было четырнадцать. Шла с рынка домой, когда увидела старуху у обочины дороги. Та лежала в грязи, стонала.
— Девочка, помоги, — прохрипела старуха.
Анна подошла, присела рядом. Старуха схватила её за руку. Пальцы были холодные, как лёд.
— Ты добрая, — прошептала старуха. — Единственная остановилась. Все мимо шли, никто не помог.
— Давайте я вас домой отведу. Где вы живёте?
— Поздно. Умираю я. Но ты мне помогла, и я тебе помогу. Дам подарок.
— Какой подарок?
— Жизнь долгую. Очень долгую. Будешь жить, пока сама не захочешь уйти.
Анна тогда подумала, что старуха бредит. Но та сжала её руку сильнее, и вдруг девочка почувствовала, как что-то тёплое потекло от ладони старухи к её ладони. Словно ток. Только не больно, а приятно.
— Помни, — прохрипела старуха последним усилием. — Когда устанешь жить, найди того, кому захочешь передать этот дар. Доброго человека. И передай. Иначе душа не упокоится.
Старуха умерла прямо у неё на руках. Анна испугалась, закричала. Прибежали люди, увезли тело. А девочка пошла домой и забыла об этом случае. До тех пор, пока не заметила странность.
Годы шли, а она не старела. Вернее, старела, но очень медленно. Когда ей было тридцать, она выглядела на двадцать. Когда стукнуло пятьдесят, все давали ей тридцать пять. Люди удивлялись, спрашивали, в чём секрет. Она отшучивалась.
Первый муж погиб на войне, когда ей было тридцать три. Она горевала, но жизнь продолжалась. Работала на заводе, вечерами ходила в кино, встречалась с подругами. Подруги старели, а она всё оставалась молодой. Это стало пугать.
В пятьдесят восемь лет она вышла замуж второй раз. За вдовца, который был старше её на пятнадцать лет. Он тоже удивлялся, какая она молодая, но виду не подавал. Прожили вместе двадцать лет. Когда он умер, Анне было семьдесят восемь, но выглядела она максимум на пятьдесят.
Тогда она поняла, что та старуха говорила правду. Проклятие это или благословение, но она не могла умереть. Время будто замедлилось для неё. Тело старело раз в пять медленнее, чем у обычных людей.
Анна закрыла шкатулку и вздохнула. Сто два года. Она пережила революцию, две войны, развал империи, потом развал другой страны. Видела, как меняется мир. Хоронила мужей, друзей, знакомых. Все ушли, а она осталась.
На следующий день к ней пришла внучатая племянница Светлана. Привела с собой правнучку, девочку лет семи.
— Здравствуйте, тётя Аня! Как ваше здоровье?
— Нормально, Светочка. Живу потихоньку.
— Это Варя, моя дочка. Варюша, поздоровайся с бабушкой.
— Здравствуйте, — пропищала девочка.
Анна посмотрела на ребёнка и что-то дрогнуло в груди. Девочка была хорошенькая, с добрыми глазами. Такая же, какой была сама Анна в детстве.
— Проходите, проходите. Чаю попьём, я тут варенье малиновое припасла.
Они сели за стол. Светлана рассказывала о работе, о муже, о проблемах с ремонтом квартиры. Варя молчала, разглядывала комнату.
— Тётя Аня, а у вас тут столько старых вещей! — вдруг воскликнула девочка. — Можно посмотреть?
— Смотри, милая.
Варя подбежала к серванту, где стояли статуэтки, старые часы, шкатулки. Взяла одну шкатулку, открыла. Внутри лежали фотографии.
— Мама, смотри! Это бабушка в молодости? Какая красивая!
Светлана подошла, взяла фотографию. На снимке стояла молодая женщина в платье сороковых годов.
— Да, это я, — сказала Анна. — Сорок первый год. Перед войной.
— Вам здесь лет двадцать пять? — удивилась Светлана.
— Двадцать восемь.
— Удивительно. Вы так хорошо сохранились на снимке.
Анна промолчала. Если бы Светлана знала правду. Если бы знала, что эта женщина на фотографии в свои двадцать восемь выглядела на восемнадцать, а сейчас, в сто два года, выглядит максимум на семьдесят.
Когда гости ушли, Анна села в кресло у окна. Усталость накатила такая, что хотелось закрыть глаза и не просыпаться. Сколько можно жить? Сколько можно видеть, как все вокруг уходят, а ты остаёшься?
Она вспомнила слова той старухи. Нужно найти доброго человека и передать дар. Тогда душа упокоится. Но как найти? И главное, кому отдать такое проклятие?
Прошло ещё два года. Анне исполнилось сто четыре. Врачи удивлялись её анализам. Всё было почти в норме. Давление, сахар, холестерин. Как у шестидесятилетней. Один врач даже предложил исследовать её организм для науки. Она отказалась.
Маша всё ещё приходила каждый день. Однажды она пришла заплаканная.
— Что случилось, девонька? — спросила Анна.
— Да так, дела, — всхлипнула Маша. — Муж ушёл. К другой. Я думала, мы счастливы, а он уже полгода как изменял. Сказал, что разлюбил. Что я стала скучной.
— Проходи, садись. Чаю попьём.
Маша села за стол, вытерла слёзы.
— Извините, что на вас всё выплёскиваю. Вам же мои проблемы не нужны.
— Глупости. Рассказывай.
Маша рассказала всё. Как познакомились, как полюбили друг друга, как поженились. Родилась дочка. Казалось, всё хорошо. А потом муж стал холодным, отстранённым. Оказалось, завёл роман с коллегой по работе. Теперь требует развода и раздела имущества.
— И что теперь делать? — плакала Маша. — Ребёнку три года, я одна. Зарплата копейки. Как жить?
Анна смотрела на неё и думала. Эта девушка добрая. Честная. Несмотря на все проблемы, она каждый день приходит, помогает старухе. Могла бы халтурить, но нет, всё делает от души. Такие люди редкость.
— Машенька, ты хороший человек, — сказала Анна. — Не пропадёшь. Всё устроится.
— Ой, Анна Фёдоровна, спасибо, что выслушали. Мне уже легче.
Когда Маша ушла, Анна долго сидела в тишине. Потом встала, подошла к зеркалу. Посмотрела на своё отражение. Лицо старухи, но не такое древнее, каким должно быть в сто четыре года. Всё ещё живое, с блеском в глазах.
Она приняла решение.
На следующий день, когда Маша пришла, Анна сказала:
— Машенька, присядь. Мне надо тебе кое-что рассказать.
— Что-то серьёзное?
— Очень. Ты мне веришь?
— Конечно.
— Тогда слушай.
Анна рассказала всё. Про встречу со старухой в тысяча девятьсот двадцать третьем году. Про странный дар. Про то, как медленно старела все эти годы. Про то, что устала жить. Что хочет наконец уйти.
Маша слушала с открытым ртом.
— Вы шутите?
— Нет. Посмотри на фотографии. Вот мне тридцать лет, а выгляжу на двадцать. Вот шестьдесят, а выгляжу на сорок. Вот девяносто, а выгляжу на шестьдесят. Это не нормально.
Маша взяла фотографии, рассматривала их долго. Потом посмотрела на Анну.
— И вы хотите передать это мне?
— Да. Если согласишься. Это не лёгкий дар. Ты проживёшь очень долго. Увидишь, как умрут все, кого любишь. Дочь, внуки, правнуки. Но зато у тебя будет время. Много времени. Сможешь многое успеть.
— А как это делается?
— Я возьму твою руку, и ты почувствуешь тепло. Это оно перейдёт к тебе. После этого я быстро состарюсь и умру. Через несколько дней, может, неделю.
Маша молчала. Потом спросила:
— А если я откажусь?
— Ничего. Я буду жить дальше. Искать другого человека.