- Оленька, я же вас задерживаю… У вас работа…
- У меня выходной сегодня! – решительно отрезала Ольга, поудобнее устраиваясь на стуле и протягивая Ивану Семеновичу судок с куриными котлетками. – Понимаю, что аппетиту подобные беседы не способствуют, но котлеты остынут. Поэтому, полегонечку-потихонечку и с самого начала, пожалуйста!
С мыслями Иван Семенович собирался долго. Котлеты были съедены, кисель выпит, а он все молчал, не вытирая слез, которые катились по его лицу. Скупые, мужские, они так потрясли Ольгу, что та тоже молчала, боясь спугнуть ту тишину, которая дарила надежду на исцеление. Пусть не тела, но хотя бы души.
- Что и, главное, как вам рассказать, Оленька? – заговорил, наконец, Иван Семенович. – Сложно все… Был я женат дважды. Первым браком на однокласснице своей бывшей. Мы за одной партой просидели почти девять лет и влюблен я был в нее так, что света белого не видел. А она ушла от меня… Два года всего мы с нею прожили. Думал, что счастливо. А оказалось, что все не то было. А то самое ждало ее в доме другого моего одноклассника. Выбор она, как оказалось, не верный сделала. Ошиблась. А как разобралась в себе – ушла. И не оглянулась ни разу. А я запил. По-черному. Ни на кого не глядя… – Иван Семенович вздохнул. – Мама пыталась меня остановить, но я ее не слушал. Ни знать, ни видеть никого не хотел. Работу потерял, из института ушел. Только и выходил из дому, что за бутылкой очередной. А в магазине по соседству, где я эти бутылки покупал, работала продавщицей Галочка. Милейшей души человек. Мать-одиночка. Сына одна воспитывала и за мамой лежачей ухаживала, а потому, устроиться по специальности не могла. Она инженером была от Бога! А пришлось уйти с работы, когда мама ее заболела. Помогать было некому. Муж Галину бросил, когда сыну несколько месяцев от роду было. Что уж там промеж ними вышло, я не знаю. Никогда ее о том не спрашивал. Даже после того, как мы сошлись. Она ведь что творила! Я за бутылкой, а она меня помочь просит. То ящики какие переставить, то еще что. Я раз помог, другой помог, а она возьми, да и предложи мне в магазин грузчиком устроиться. Просит, плачет, говорит, что никто не хочет, а она, хоть и сильная, но умаялась и маму, и магазин тянуть. Спина, мол, болит нещадно, и сына почти не видит. Это уж потом я узнал, что она с мамой моей сговорилась. Жалела меня, зная, почему я пью, и решила помочь. Так вот и получилось, что я себе, сам того не понимая, вторую жену нашел…
Иван Семенович улыбнулся, вспомнив что-то, и продолжил.
- Пить она мне не давала. Не запрещала напрямую. А только после работы чаю наливала мне и пирожками кормила. Она очень хорошо готовила. А я поесть всегда любил. Пока чай пьем – беседуем. А там и дальше дело пошло. Я решил, что хватит горевать, и сделал ей предложение. Все честь по чести. Только мы друг другу условие поставили. Я обещал ей, что не пью, а она мне, что если уж замуж выйдет за меня, то и сына доверит воспитывать. Мальчишке тогда три года было. И он другого отца, кроме меня и не знал.
- Получилась у вас семья?
- Да. Через два года мы дочь родили, маму мою схоронили, потом Галинину, и думали, что мы таким крепким узелком судьбой связаны, что не разорвать его уже никому. А вышло иначе…
Иван Семенович снова замолчал, и в этот раз молчал так долго, что Ольга не выдержала.
- Что случилось? – задала она вопрос чуть ни шепотом.
- Трусом я оказался, Оленька. Последним трусом… Галя моя заболела. Молчала, не хотела меня волновать. Бегала по врачам втихомолку, а когда узнала, что да как, ничего мне не сказала. Терпела молча до тех пор, пока поздно не стало. Ох, и злился же я тогда! На нее, за то, что не сказала ничего, на себя, что не заметил, как ей плохо. И даже на дочь, которая тогда уже на первом курсе училась и знала, что с мамой творится, но тоже молчала, как партизан. Обиделся на них, еще не понимая, что теряю драгоценное время. Мне бы рядом быть! Поддержать Галю мою… А я гонор свой тешил… А потом и вовсе сотворил такое, что до сих пор не понимаю, как меня угораздило…
- Что же?
- Боли у Гали сильные были. Такие, что терпеть не могла. Уколы уже не помогали почти. А я не мог слышать, как Галя стонет тихонько, пытаясь уговорить эту боль утихнуть, дать ей отдохнуть немного… В ту ночь, когда все случилось, я не выдержал. Ушел из дома. Бродил по улицам до утра, ругая себя последними словами за трусость и неспособность изменить хоть что-то. А когда вернулся – дочь меня встретила. И сказала, что Галя меня звала… Всю ночь звала… А меня найти не смогли…
Иван Семенович снова заплакал, и Ольга придвинулась ближе и взяла его за руку, утешая:
- Тогда вы с дочкой поссорились?
- Да. Она мне что-то кричала, я что-то в ответ говорил… Это сейчас я понимаю, что на эмоциях оба были и это все от бессилия. Мы оба родного человека потеряли и не понимали, что винить нужно вовсе не друг друга в этом. Сын, который давно уже жил в другом городе, приехал тогда проститься с матерью и пытался нас с дочерью помирить. Но ничего у него не вышло. Обида такой занозой засела в сердце, что мы даже смотреть друг на друга не могли. А через месяц дочь ушла из дома, объявив мне, что выходит замуж и не приглашает меня на свадьбу. Маму, мол, позвала бы, а меня – не желает… Они с мужем уехали. Далеко, на Север. Там работали какое-то время, а потом купили квартиру в Краснодаре и перебрались туда. Сын там же живет. А я вот здесь остался. Далеко от них… Несколько раз я пытался поговорить с дочерью. Наладить как-то отношения. Но ничего не вышло. Знаю, что внуки у меня есть. Двое. Старший – ровесник Анечки вашей. Но я их ни разу не видел. И чего бы только не отдал, чтобы мне хотя бы рисунок, вот так, кто-то из них передал…
Иван Семенович коснулся рисунка Ани и вздохнул:
- С сыном общаемся. А с дочкой… Я думал, что роднее и ближе у меня человека нет, а вышло…
- Вышло, что так оно и есть! У вас двое детей, Иван Семенович. Сын и дочка. И если случилось так, что ниточка порвалась, то нужно снова завязать на ней узелок, а не ныть! Ой, простите! Это сестра моя, Ника, так говорила. Напортачила – не ной! Действуй! Постарайся исправить, а там уж как получится. Главное, что ты попробовала.
- Я пытался, Оленька… Но она даже слушать меня не желает…
- Может быть, меня послушает? – Оля достала телефон. – Дайте-ка мне ее адрес.
- Что вы, Оленька! Разве это ваша печаль?!
- А я и не собираюсь печалиться по этому поводу. И звонить не стану. Такие вопросы лучше лично обсуждать. Дадите мне разрешение хотя бы попытаться?
- Зачем вам это? – Иван Семенович смотрел на Ольгу так, что та рассмеялась.
- Я зелененькая? Или в крапинку? Иван Семенович, что стало с людьми, если простое участие мы стали воспринимать, как нечто странное?! Куда катимся?!
Ольга так живо изобразила старушку, охающую о том, как хорошо бывало в давние времена, что Иван Семенович невольно улыбнулся в ответ.
- Хорошо, Оля. Я дам вам адрес. И если у вас получится уговорить мою дочь дать мне шанс – просите у меня все, что хотите!
- Это вы зря! Но я подумаю, чего хочу.
Ольга подмигнула Ивану Семеновичу и записала адрес его дочери и телефон сына.
В тот же вечер, созвонившись с сыном Ивана Семеновича, она взяла билет на самолет.
Краснодар встретил ее проливным дождем.
- Борис! – встретивший ее сын Ивана Семеновича представился и не стал тратить время на лишние расспросы. – Катя нас ждет. Но не понимает, зачем вы приехали.
- У нас мало времени. Думаю, она все поймет, когда я расскажу о своих мотивах. Но решать, что делать, ей. Мое дело маленькое.
Екатерина настроена была весьма решительно.
- Нет, нет и нет! Мириться с отцом я не стану! Он бросил маму в самый трудный момент! Бросил меня, когда я ее оплакивала! Просто ушел из дома и напился в одиночестве. А я бегала и искала его, не понимая, что снова сделала не так! Не хочу я ничего даже слышать о нем! Он трус и предатель!
- Да! – не стала спорить с нею Ольга. – Все так и есть. И он считает точно так же.
- Что?!
Екатерина, готовая уже продолжить свой монолог, невольно запнулась, услышав слова Ольги.
- Ваш папа, Катя, считает так же, как и вы. Слово в слово!
- Этого не может быть! Зачем вы меня обманываете?! Папа не мог такого сказать! Он считает, что прав в своем желании прятать голову в песок при любой проблеме! Это его кредо по жизни!
- Да? – Ольга задумчиво посмотрела на Бориса. – Вы тоже так считаете?
- Нет, - Борис покачал головой. – Я знаю, что он не родной отец мне. Но другого я бы и не желал.
- Катя, вот вам живой пример того, что ваш папа вовсе не такой уж и страус. Взять на себя ответственность за ребенка и стать ему отцом – это, наверное, чего-то стоит?
- Возможно, - неохотно согласилась Екатерина. – Но то, как он поступил с мамой… Я не могу его простить! Понимаете?!
- И не надо! Не прощайте! – тут же легко согласилась Ольга. – Пусть знает, что он не достоин вашего прощения и внимания. Он это заслужил. Вел бы себя иначе и была бы у него дочь, которой он был отцом пару-тройку лет, пока она не выросла, и внуки, которых он теперь недостоин даже видеть.
- Послушайте… - Екатерина задохнулась от возмущения. – Вы…
- Я, Катя, я…
Ольга вздохнула, и посмотрела на Екатерину так, что та невольно замолчала.
- Вашему отцу осталось совсем немного. Это я вам сейчас как врач говорю. Сделать ничего нельзя. Время упущено, да и выздоравливать он не хочет. Нет у него стимула. Сдался человек. Но одно желание у него все-таки осталось.
- Какое? – Екатерина сбавила тон и переглянулась с братом.
- Он хочет увидеть вас. Попросить прощения за то, что было. Простите вы его или нет – дело ваше. Но, согласитесь, какое-то время он был вам отцом. Не оставил вас, воспитывал, жил с вашей мамой замечательной и очень ее любил, насколько я поняла. По-своему, как умел, так и любил. А потом… Мне показалось, что он просто не смог справиться с тем, что был бессилен перед неизбежным. Я в силу своей работы, Катя, такое видела не раз. Человек ломается под таким грузом, не потому, что слаб, а потому, что понимает, что ничего не может изменить. Злится на себя и переносит эту злость на свое окружение. Мы – люди. Просто люди, Катя. И мы слабы. Я потеряла сестру. И думала, что потеряю маму. Но она держится, потому, что ей есть за кого. У нее есть я, внучка, а теперь еще и кошка. А у вашего папы никого нет, кроме Бориса. Да и тот далеко. Ему очень нужно еще одно плечо, чтобы крепко встать на ноги. И это плечо – ваше. Подставите вы его – будет хорошо. Нет – я вас пойму. Решение за вами. А я свое дело сделала.
Ольга кивнула Борису, который ждал ее знака, и глянула на часы.
- У меня есть еще два часа. Успеем в аэропорт, Боря?
- Пора выезжать. Пробки на дорогах у нас – дело привычное.
- Тогда – в путь.
Екатерина проводила Ольгу до двери.
- Зачем вам все это? Почему вы потратили свое время, чтобы приехать ко мне? Почему не позвонили?
- Вы не стали бы меня слушать.
- Правы. Не стала бы…
- А так, вам просто некуда было деваться, - улыбнулась Ольга. – У вас красивые дети, Катя. И вы счастливая.
- Нет, - покачал головой Екатерина. – Пока еще нет.
Больше она ничего не сказала. И Ольга уезжала в полной уверенности, что ее усилия были тщетны.
Она ревела, сидя в самолете. Ревела, пока ехала домой в такси. Ревела, уткнувшись в колени матери и благодаря небо за то, что у нее есть эта возможность – просто побыть рядом и обнять ту, кого она любила больше всего на свете.
Анюта приволокла кошку, пристроилась рядом с теткой, и принялась наглаживать по очереди то одну, то другую.
- Ты меня, как Мурку жалеешь! – улыбнулась сквозь слезы Ольга, обнимая племянницу.
- А какая разница, кошка или человек? – важно заявила Анюта, обнимая тетку в ответ. – Ты не плачь больше, ладно? Бабушка говорит, что много плакать – это вредно для здоровья! А ты же врач! Неужели об этом не знаешь?
- Знаю… Конечно, знаю. И больше не буду! – кивнула Ольга и тут же усмехнулась. – Ну разве что чуточку.
- Чуточку можно. Я тоже вчера ревела.
- Почему?
- А Сережка Смирнов сказал, что Арина красивее, чем я! Как думаешь, мне не обидно было?! – насупилась Анюта.
- Думаю, что очень! – совершенно серьезно, в тон племяннице, ответила Ольга. – Долго ревела?
- Не особо.
- Вот и молодец! – Ольга прижала к себе Анюту и погладила Мурку.
Она была дома. И этого было достаточно для того, чтобы успокоиться и подумать, что делать дальше.
Но делать ей ничего не пришлось.
Приехав на следующий день в больницу, чтобы проведать Ивана Семеновича, Ольга открыла дверь в палату и тут же закрыла ее вновь.
Ее присутствие там было явно лишним. У кровати Ивана Семеновича сидела Екатерина.
Оставив передачу медсестрам, Ольга вышла из больницы и набрала номер мамы.
- Как ты, мам?
- Все хорошо, Олюшка! А что это ты звонишь? Ты же только недавно из дома вышла!
- Просто захотелось тебя услышать.
- Ну так я тебе сейчас такую новость сообщу, что ты в следующий раз подумаешь, а звонить ли мне! Мурка-то наша матерью стать готовится!
- Погоди, мам! – Ольга споткнулась и чуть было не выронила телефон. – Она же маленькая еще!
- Да не такая уж и маленькая. Ветеринар сказал, что ей года два, как минимум. Просто миниатюрная у нас кошка. А еще сказал, чтобы мы подумали, куда котят пристраивать будем. Дал мне номер каких-то волонтеров.
- Не надо волонтеров. Сами разберемся! – Ольга невольно улыбнулась. – Забыла, сколько у меня «старичков»? Такого котенка, как наша Мурочка, с руками оторвут! Сама же говорила, что у тебя давление в норму приходит, когда Мурка тебе песни поет.
Единственного сына Мурки заберет Иван Семенович перед отъездом к дочери.
- Спасибо тебе, Оленька! – обнимет он ту, которая вернет ему надежду. – Будь счастлива!
- Буду! – Ольга помашем вслед отъезжающему такси, и охнет, глянув, по привычке, на часы. – Вот, балда! Первое свидание, а я опоздала! Ну как всегда!
Анюта дернет тетку за руку.
- Не ной! Отведи уже меня домой, к бабушке, и беги! Если любит, то простит!
- Аня!
- А чего я?! Это Сережка Смирнов так говорит! Он мне свое печенье сегодня отдал на полднике и сказал, что я все-таки самая красивая в группе! Как думаешь, врет?
- Не-а!©
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2025
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊