Кошка была такой маленькой и такой грязной, что Оля приняла поначалу ее просто за комок грязи, неведомо откуда взявшийся на ступеньках подъезда. Это было странно, потому, что дворник обычно следил за порядком во дворе многоэтажки, где Ольга жила с мамой. Но мало кто знал, что Иван Семенович, трудившийся на этой должности уже без малого десять лет, болеет. Оля и сама узнала об этом случайно, встретив как-то его в коридоре поликлиники, где работала.
- Ой, Иван Семенович! А вы здесь какими судьбами? – ахнула она, глядя на крепкого мужчину, растерянно озиравшегося по сторонам в поисках нужного кабинета.
- Здравствуйте, Оля! – Иван Семенович знал наперечет всех жильцов «своего» дома. – Да вот… Приболел чутка… Седьмой кабинет где здесь, не подскажете старику?
- Да какой же вы старик?! – возмутилась Ольга. – Вам и пятидесяти не дашь!
- Мне шестьдесят семь, Оленька! – улыбнулся Иван Семенович, но его улыбка была с такой грустинкой, что Ольга невольно потянулась к нему и взяла под руку.
- Пойдемте. Провожу вас. И не наговаривайте больше на себя! Чтоб я так в вашем возрасте выглядела! Богатырь!
Ольга еще что-то говорила, пытаясь отвлечь Ивана Семеновича от грустных мыслей, но видела, что все ее усилия тщетны.
О причинах она узнала позже. Диагноз, который поставили Ивану Семеновичу не был приговором, но веселого в нем тоже было мало. Требовалось длительное лечение и хороший уход, но уже на следующий день Ольга увидела его во дворе дома с неизменной метлой в руках.
- Иван Семенович, вам же нельзя…
- Все мне можно, Оленька! – улыбнулся Иван Семенович. – Теперь уже все…
Теперь в его голосе не было грусти. Только какое-то странное спокойствие. Ольга в тот день опаздывала на работу и, дав себе слово обязательно поговорить с Иваном Семеновичем о том, что можно, а что нельзя делать человеку с такими проблемами со здоровьем, убежала, махнув дворнику на прощание.
Но ни на следующий день, ни через неделю времени у нее на беседу не нашлось. Сначала заболела она сама, потом племянница, а, напоследок, еще и мама. И Ольга разрывалась между работой и домом, пытаясь успеть все и сразу. Ей приходилось чуть ни силой укладывать маму в постель, требуя соблюдать режим, предписанный врачом.
- Мамочка, так нельзя! Ты должна отдохнуть!
- Да когда мне, Оленька?! А Анютку из садика забрать? А что-то поесть приготовить? Гоняешь целый день, не евши, по вызовам! Скоро ветром носить тебя будет! Похудела…
- Мам, не преувеличивай! Не весь день я гоняю, как ты изволила выразиться. А Анюту я и сама могу из садика забрать.
- Если успеешь…
- Успею! – Ольга начинала злиться. – Мам, ты всегда нас опекаешь так, что иногда мне кажется, что мы с Аней под одеялом все время. С головой укрытые. Сбавь обороты и дай себе отдых. Мы справимся.
Оля, конечно, понимала, почему мама так себя ведет. Потеряв одну дочь, она отчаянно боялась потерять вторую, а уже тем более внучку. Анюта была напоминанием о том, что человек не всегда может противостоять судьбе, и единственной памятью о старшей сестре Ольги – Веронике.
Ника для Оли всегда была символом свободы и воли. Умела сестрица отстоять свое мнение даже тогда, когда мама сомневалась в каких-то ее решениях.
- Только не гимнастика, Ника! Это же адский труд почти круглые сутки! А учеба?! Это сейчас ты в детский сад ходишь. А уже через год будешь в школе учиться! И как тогда все успевать?
- Мама, я смогу! – упрямо сжимала кулачки Ника, глядя на экран телевизора, где транслировали чемпионат мира по художественной гимнастике.
Надо отдать должное матери Вероники и Ольги. Она никогда не ставила детям запрета там, где видела желание проявить себя.
- Пробуй. Но если будет трудно – не ной! Сама выбрала этот путь.
В итоге, Ника – мастер спорта и тренер, а Оля – ее восторженный почитатель, знающий – хочешь чего-то добиться в жизни – делай, а не ной.
- Мама, я выхожу замуж!
- Не рано, Ника? Тебе всего девятнадцать! Вся жизнь впереди! Подумай хорошенько!
- Мамочка, я люблю его! О чем тут думать?! А жизнь… Она такая короткая… Зачем что-то откладывать на потом, если можно взять от нее все здесь и сейчас?
Логика сестры была непонятна спокойной, всегда медлительной в своих решениях, Ольге. Но она принимала Нику такой, как есть, еще не зная, что слова сестры окажутся почти пророческими. Ведь короткая поездка на выходные, которую Ника спланировала через год после рождения дочери, отнимет мать у маленькой Анютки, а жизнь Оли и ее мамы разделит на до и после…
Муж Ники не умел плавать. Все собирался пойти в бассейн и взять пару уроков, но так и не нашел времени, сутками пропадая на работе, чтобы поскорее обеспечить жильем свое маленькое семейство. Жить с тещей ему в какой-то мере даже нравилось. Он искренне уважал эту женщину, которая, зная о том, что зять остался сиротой в раннем возрасте, сделала все, чтобы он хотя бы отчасти понял, каково это, когда у тебя есть мама. И все же, мечта о собственном доме вела его, заставляя выкладываться, забывая об отдыхе, а порой и о себе. Уже был куплен участок и спланирован дом, в котором было место для всех – от тещи до будущих детей.
Но судьба распорядилась по-своему.
Ника, отлучившись на минутку с пляжа базы отдыха, на которую они поехали с мужем, оставив Анюту с бабушкой, ничего не поняла поначалу, увидев, как барахтается, довольно далеко от берега, ее муж. Она просто кинулась его спасать, так и не узнав о том, что он был единственным, кто бросился на помощь тонущему мальчишке. Течение в этом месте было коварным. Мужу Вероники удалось вытолкнуть ребенка из его коварных объятий ближе к берегу, но сил справиться с течением самому ему уже не хватило. Как и Нике, которая, несмотря на всю свою спортивную подготовку, просто не смогла противостоять мягкой, но коварной силе воды.
Отсутствие спасателя на пляже в тот момент и отказ подвыпившей компании, отдыхавшей неподалеку, прийти на помощь тонущим людям, было просто роковым стечением обстоятельств, но стоило жизни Веронике и ее мужу.
Заботу об Анюте взяла на себя мать Оли, и, конечно, сама Ольга. Это помогло им не сойти с ума и пережить ту потерю, которую уготовила им судьба, так походя распорядившись таким хрупким и едва родившемся в этой семье счастьем.
Аня была до такой степени похожа на свою маму, что Оля иногда замирала, глядя на племянницу. Неужели, думала она, возможно такое? Будто Ника вернулась и хохочет над книжкой с картинками, сидя рядом с бабушкой… Интонация, жесты, даже голос – Аня была копией своей матери. Только глаза – синие, переменчивые, словно море, были от отца. Ну и нос курносый, который то и дело находил приключения, о которых Ольга, узнав от воспитателей в детском саду об очередной шалости племянницы, не рассказывала маме. Берегла ее нервы.
А Анюта, хоть и была непоседой, тетку слушалась с полуслова. И стоило Оле нахмуриться и погрозить племяннице пальцем, как та тут же кивала:
- Я поняла, тетя Оля! Больше не буду!
- Ой, ли?!
- Я же обещаю!
Обещания свои, как и ее мать когда-то, Анюта держала почти всегда. Лишь раз она изменила своему слову. В тот самый день, когда Ольга подобрала на ступеньках подъезда измученную, замерзшую кошку.
- Бабуленька, давай ее оставим! – взмолилась Аня, помогая тетке отмывать дрожащую кошку.
Хвостатая сидела в тазике с теплой водой тише мыши, и только жмурилась, мурлыкая потихоньку, когда детская ладошка принималась гладить ее по мокрой спинке.
- Слышишь, как она песенки поет, ба?! Разреши!
За Аней не водилось привычки канючить, а потому Ольга с матерью только переглянулись между собой.
- Оль, это сложно… Все-таки, животное в доме – это не то, чего я хотела бы. Ты знаешь.
Ольга знала. Она помнила кота, который когда-то жил с ними.
Кот был Никин...
Кота подарил ей отец, перед тем, как уехать и не вернуться. Он ушел из семьи, когда Оле едва исполнился год. Новая любовь, новая жизнь, новые дети… А «старые» оказались ему не нужны почему-то…
Ника кота, вальяжного и ленивого, любила, и всячески ограждала его хвост от посягательств сестрицы. Кот, впрочем, к проявлениям неуемной нежности со стороны Ольги относился со спокойствием, достойным философа, но Ника считала, что его хрупкая психика не должна страдать от детского любопытства. Оленька пару раз попыталась проверить, на чем держится многострадальный хвост кота, и после этого Ника бдительно следила за тем, чтобы на пушистую драгоценность, изрядно, впрочем, поредевшую, после того, как сестра ее научилась сначала ходить, а потом и бегать, покушались как можно реже.
- Бабушка, совсем нельзя? – глаза Анюты наполнились слезами и потемнели, словно море перед грозой, и сердце Оли невольно дрогнуло.
- Мам, посмотри, какая она маленькая. И, кажется, очень ласковая. А ласки много не бывает. Ты сама так говоришь все время…
Ольга так же, как и племянница, склонила голову на бок и пощекотала шею кошки, чтобы ты выдала руладу позвонче.
- Слышишь? Поет, ведь!
- Ох, что вы со мной делаете, безобразницы! – покачала головой мать Ольги. – Пусть остается. Только, чур, ухаживать за ней будете сами!
Анюта захлопала было в ладоши, но тут же притихла, увидев, как испугалась громкого звука кошка.
- Не бойся, Мурка! Мы тебя не обидим!
- Это надо же! – рассмеялась мать Ольги. – Она уже и имя придумала! Анюта, когда только успела?!
- А разве плохо, ба? Она же поет!
Кошечка, отмытая и накормленная Ольгой, оказалась на редкость красивой. Пушистая шерстка цвета топленого молока, выразительные медовые глаза, и звонкий голосок, который вторил Анюте в играх. Спала хвостатая тоже исключительно в детской, по-своему истолковав внимание Ани к своей персоне.
- Мне кажется, мам, что Мурка – Анина кошка. Где-то я читала, что кошки выбирают себе хозяина, а остальных домочадцев только терпят. Сдается мне, что нас с тобой она именно терпит. А вот Анюту – любит. Я иногда ночью захожу проверить Аню, а Мурка не спит. Сидит рядом, словно охраняя ее сон. Это так странно…
- И при этом ни разу Анютку не поцарапала, хотя та порой забывает, что Мурочка просто кошка. Играет, как с подружкой. И бантики ей завязывает, и в коляске детской катает. Ой, ладно! Место знает, не безобразничает, и то хорошо! Жаль, что хозяева ее так и не нашлись.
- А ты отдала бы ее?!
- Теперь уже подумала бы. Не поверишь, но я привыкла к ней. Когда вас с Аней дома нет, она приходит ко мне, садится рядом и поет мне песни. Гладить себя не дает, но и не уходит. И знаешь, мне даже это нравится стало. Такая ненавязчивая теплота рядом…
Оля промолчала в ответ, но Мурку позже погладила и побаловала вкусненьким.
- Спасибо тебе! Мама снова улыбается. А мы с Анютой не так часто это видим. Молодец, кошка!
Так получилось, что больше месяца прошло со встречи Оли с Иваном Семеновичем в поликлинике. Ольга иногда видела его по утрам, когда мчалась наперегонки с Анютой в детский сад. Они раскланивались на ходу с Иваном Семеновичем и бежали дальше.
Но в один, вовсе не прекрасный день, Ольга увидела во дворе какую-то женщину с метлой.
- А где Иван Семенович? – спросила она, поздоровавшись с новым дворником.
- А вы не знаете? Уволился он. В больнице лежит.
Ольга ругнулась тихонько, закрыв уши Анюты ладонями.
- А в какой, не знаете?
- Ну почему же не знаю. Знаю. В четвертой. И палата у него тоже четвертая. Отделение…
- Я знаю, какое отделение. Спасибо! – кивнула Ольга, глянув на часы.
До приема оставалось всего полчаса. Доехать до больницы она точно не успеет. Значит, нужно сделать так, чтобы осталось время после работы.
В тот день Ольга впервые не задерживалась у «своих старичков».
- Куда вы так торопитесь, Ольга Михайловна?
- Друг в больнице. А у меня сегодня вызовов много. Простите, спешу.
- Это дело святое! Хороший вы человек, Ольга Михайловна.
- Я? Нет.
Ольга качала головой и ругала себя на чем свет стоит, что не нашла времени, чтобы поговорить с Иваном Семеновичем и не узнала, как он себя чувствует.
Приход ее Ивана Семеновича очень удивил.
- Вы, Оленька? Какими судьбами?
- Простите меня! – с порога заявила Ольга и поставила на стул, придвинутый к кровати, на которой лежал Иван Семенович, объемистую сумку.
- За что? – искренне удивился тот, глядя, как Ольга достает из сумки судочки и пакетики. – И что это вы делаете?
- Это не только я. Это еще и мама! – Ольга открыла термос и по палате поплыл аромат куриного бульона.
- Оленька, у меня же диета!
- Все я знаю про вашу диету. Забыли, что я врач? Плохонький, впрочем, раз уж упустила вас. Но ничего! Я исправлюсь! Сейчас вы будете обедать, а я пойду и переговорю с вашим лечащим врачом. А потом вернусь, и вы мне расскажете, как до жизни такой докатились.
- Все рассказывать? – вдруг посерьезнел Иван Семенович и принял из рук Ольги термос с бульоном.
- Все! – решительно кивнула Ольга.
Прогноз оказался неплохим, и Ольга чуть повеселела после беседы с врачом Ивана Семеновича. Молодой, лохматый, и немного сонный после суточного дежурства врач произвел на Ольгу приятное впечатление.
- Коллега, могу я попросить у вас номер телефона?
- Обычно я у девушек телефончик прошу, а не наоборот, но мне приятно! – усмехнулся собеседник Ольги. – Я не очень готов сейчас к звонку столь приятной особы, как вы, но к вечеру обещаю быть в форме.
- Выспаться вам надо, - усмехнулась Ольга, набирая продиктованный номер, чтобы сохранить контакты доктора.
- Но вы подумаете? – встрепенулся тот, видя, как улыбается Ольга.
- О чем, доктор? О пациенте? Всенепременно! На связи.
Она махнула улыбавшемуся во весь рот коллеге и зашагала по коридору, тут же забыв о возможном свидании.
Иван Семенович сидел, отвернувшись к окну и не ел.
Он плакал.
- Что случилось? – переполошилась Ольга. – Почему слезы?
- Вы тому причиной, Оленька! – вздохнул Иван Семенович. – Вы и доброта ваша…
- Ну вот еще! Придумали тоже. Вовсе я не добрая! Вон сколько времени потеряла, а ведь знала, что вы больны! Стыдно мне теперь, что так поздно спохватилась. А вы – добрая… Нет уж! Нечего мне тут! Ешьте лучше, пока бульон не остыл, а то мама меня не похвалит. Ой, чуть не забыла! – Ольга вытащила из сумки рисунок, который ей дала Анечка, и пристроила на тумбочке так, чтобы Ивану Семеновичу он был хорошо виден. – Это племянница моя вам передала. Долго думала, что нарисовать вам в подарок и решила, что Мурка будет в самый раз. Это кошка ее.
- Я догадался… - Иван Семенович улыбнулся сквозь слезы, разглядывая роскошный длинный хвост Мурки. – Ох, Оленька, как многое вы всколыхнули, когда пришли вот так… Нежданно… У меня ведь дочь есть… Такая же умница-красавица… Почти ваша ровесница… Чуть старше...
- И где же она сейчас? Вы так говорите о ней, будто давно не виделись, – Ольга не знала, что еще сказать, чувствуя, как звенит боль в голосе Ивана Семеновича.
- Да. Поссорились мы крепко. И в ссоре нашей я виноват. Обидел я ее. Сильно обидел. Но на тот момент не понимал, что делаю.
- А сейчас? Поняли?
- Многое понял, да только исправить уже не получится, видимо. Она меня знать не хочет. И правильно делает!
Ольга нахмурилась.
- А расскажите-ка мне все. Раз уж начали. И вам полегче станет. Это я вам как врач говорю. Слышали, что все болезни от нервов? Так оно и есть! Поэтому, перестаем нервничать и расстаемся со своими темными тайнами. Выздоравливать будем!©
Продолжение следует...
Автор: Людмила Лаврова
©Лаврова Л.Л. 2025
✅ Подписаться на канал в Телеграм
Все текстовые материалы канала Lara's Stories являются объектом авторского права. Запрещено копирование, распространение (в том числе путем копирования на другие ресурсы и сайты в сети Интернет), а также любое использование материалов данного канала без предварительного согласования с правообладателем. Коммерческое использование запрещено.
Поддержать автора и канал можно здесь. Спасибо!😊