Моё «я подумаю» тикало, как часовой механизм, уже почти месяц. За это время оно обрастало бытовыми деталями, которые делали его всё более реальным. Денис, всё более уверенный в успехе, начал обсуждать конкретику: когда познакомить меня со своими родителями (официально, как будущую невесту), в каком месяце лучше сыграть свадьбу («летом, но не в жару»), не хочу ли я посмотреть несколько вариантов квартир побольше. Я слушала его, кивала, и внутри росла чёрная, бездонная яма. Я уже почти смирилась. Почти убедила себя, что так и надо. Что мечты о любви — для книжек, а жизнь — это компромиссы и удобство. И что голос, который ночами шепчет «нет, не это», — это просто голос глупой, не повзрослевшей девчонки.
И вот, в одну из таких ночей, когда я уже почти провалилась в тяжёлый, беспокойный сон, мир взорвался. Не снаружи — изнутри. Зазвонил телефон. Не Дениса — у него был свой, предсказуемый график звонков. Это был номер с кодом другой страны. Сеул. Сердце в груди совершило сальто и замерло где-то в районе горла. Рука сама потянулась к аппарату. Я приняла вызов, даже не посмотрев на время. Было три часа ночи.
«Алло?» — прошептала я, голос сонный и испуганный.
Ответом был не голос, а рык. Глухой, хриплый, полный такой неконтролируемой ярости, что я инстинктивно отодвинула телефон от уха.
«Лика! Что это, блять, за бред?!» — закричал он. Не повысил голос. Именно закричал. Так, что в ушах зазвенело.
«Артём? Что… что случилось? Ты в порядке?»
«Я в порядке?! — он снова зарычал. — Я тут один в этой дурацкой стране схожу с ума, а ты… ты там собираешься замуж?! За него?! Опять?!»
Его слова обрушились на меня, как удар обухом. Так он и правда знал. И это его… взбесило. Не огорчило, не расстроило — взбесило. Во мне тут же вспыхнула ответная, дикая злость. Откуда он вообще имеет право? Он же сам уехал! Он сам молчал все эти месяцы!
«Артём, с какой стати ты орешь на меня в три часа ночи? — зашипела я в трубку, садясь на кровати. — Да, Денис сделал мне предложение. И да, я его рассматриваю. Это моя жизнь! Ты сам от неё отказался, когда улетел в свою крутую командировку!»
На той стороне на секунду повисла тишина, прерываемая лишь его тяжёлым, свистящим дыханием.
«Я отказался? — прозвучало наконец, и голос его был полон ледяного, смертельного спокойствия, которое было страшнее крика. — Я «отказался»? Лика, я уехал, потому что ты сама меня вытолкнула! Ты сама с таким видом сказала, что вы «справитесь», что тебе «не нужна помощь», что у тебя всё под контролем! Я что, должен был упрашивать тебя позволить мне остаться? Цепляться за юбку, когда ты всем своим видом показывала, что я лишний?!»
Каждое его слово било точно в цель. Он был прав. Ужасно прав. Я вытолкнула его. Своей фальшивой бравадой, своим страхом показаться слабой и зависимой.
«А что я должна была делать? — голос мой сорвался, и в нём послышались слёзы. — Умолять тебя остаться? Рушить твою карьеру, твою мечту? Я же видела, как ты на это предложение смотрел! Ты горел!»
«Горел?! — он снова сорвался на крик. — Я горел от бешенства и беспомощности! Я видел, как ты из последних сил играешь в сильную, как ты боишься быть обузой, и я… я не знал, как к тебе подойти! Как сказать, что мне наплевать на эту карьеру, если из-за неё я потеряю тебя! Но ты же не дала мне и шанса это сказать! Ты сразу надела эту маску «всё хорошо» и начала меня выталкивать за дверь!»
Мы кричали друг на друга через тысячи километров, через месяцы молчания и непонимания. Всё, что копилось, всё, что мы замалчивали, всё, во что не верили, вырвалось наружу в этом ночном, истеричном, отчаянном разговоре.
«А что ты хотел, Артём? — рыдала я уже в трубку. — Чтобы я приползла и сказала: «Не уезжай, я без тебя пропаду»? После всего? После того как мы сделали вид, что того поцелуя не было? После того как мы месяц ходили по квартире, как два призрака, боясь друг друга тронуть? Ты думаешь, мне было легко? Я чуть с ума не сошла от тоски! А ты… ты просто улетел! И теперь звонишь и орешь, как будто я предатель! Ты сам всё предал, когда сел в тот самолёт!»
Наступила пауза. Долгая, тяжёлая. Я слышала, как он шумно дышит.
«Я сел в самолёт, потому что думал, что так будет лучше для тебя, — сказал он наконец, и в его голосе не осталось ни злости, только бесконечная усталость и боль. — Что ты, наконец, вздохнёшь свободно без меня, без моих проблем, без моего груза. Что построишь свою жизнь. Но не с ним, Лика! Ради всего святого, не с ним! Он же тебя не любит! Он никогда тебя не любил! Он видит в тебе удобную мать для своего ребёнка и красивую картинку для своего резюме! Ты это не понимаешь?!»
«А ты? — выдохнула я, и в голосе не осталось сил даже на слёзы. — Ты что видишь во мне, Артём? Что ты видел все эти годы? Удобную подругу, которую можно бросить, когда появляется что-то более интересное? Или…» Я не смогла договорить. Сказать «или женщину, которую ты любишь» было выше моих сил.
«Я вижу тебя, — тихо, но очень чётко прозвучало в трубке. — Просто тебя. Со всеми твоими глупостями, твоим страхом, твоим упрямством. И я… я не могу представить, как он будет рядом с тобой. Как он будет касаться тебя. Как он будет жить в том месте, которое должно быть… моим.»
Последние слова он произнёс почти шёпотом, но они прозвучали громче любого крика. «Моим». Он сказал это. Прямо. Без намёков. И в этом одном слове была вся наша невысказанная история, вся боль, вся любовь, всё ожидание и всё отчаяние.
Я не могла говорить. Комок в горле перекрыл дыхание.
«Лика, — его голос снова стал твёрдым. — Не делай этого. Пожалуйста. Дай нам… дай нам ещё один шанс. Не ему и тебе. Нам.»
«Какой шанс, Артём? — прошептала я. — Ты в Сеуле. У тебя контракт. У меня здесь жизнь, ребёнок, суд…»
«Найду способ. Разорву контракт. Заплачу штраф. Вернусь. Скажи только слово. Скажи, что ты хочешь, чтобы я вернулся.»
Он предлагал всё бросить. Всю свою блестящую карьеру, ради которой он, как я думала, и уехал. Ради меня. Ради нас. И в этот момент я должна была сделать выбор. Между практичным, безопасным будущим с Денисом и безумным, рискованным, но настоящим чувством с человеком, который готов был ради него на всё.
Но я испугалась. Испугалась его жертвы. Испугалась ответственности за его сломанную мечту. Испугалась, что если он вернётся, и у нас опять не получится, то я разрушу его жизнь окончательно.
«Артём, я… я не могу тебе это приказать. Это твоя жизнь. Твоё решение.»
«Ты и есть моя жизнь! — крикнул он снова, и в его голосе прозвучало отчаяние. — Без тебя всё это — пыль! Понимаешь?!»
Я понимала. Но страх был сильнее. Сильнее любви, сильнее надежды, сильнее всего.
«Мне нужно время, — сказала я, закрывая глаза. — Пожалуйста. Не дави на меня.»
Он тяжело вздохнул. «Хорошо. Время. Но, Лика… если ты скажешь ему «да»… это будет конец. По-настоящему. Я не переживу этого во второй раз.»
Он положил трубку. Я сидела в темноте, сжимая в руке телефон, который был горячим от долгого разговора. Мир, который я пыталась построить за последний месяц — мир компромисса с Денисом, — лежал в руинах. Его слова «ты и есть моя жизнь» гремели у меня в голове, смешиваясь со страхом и невероятным, ослепляющим счастьем. Он любил меня. Он сказал это. Не прямо, но сказал. И он готов был всё бросить.
Но что теперь? Его взрывной звонок не дал ответов. Он лишь вскрыл нарыв, показав, какая гнойная, болезненная рана скрывалась под нашей дружбой все эти годы. И теперь нам обоим предстояло решить: зашивать её наглухо, окончательно и бесповоротно, или попытаться очистить и дать зажить по-новому, как бы больно и страшно это ни было. А я осталась одна посреди ночи, с разбитым сердцем, горящими щеками и невероятно трудным выбором, который уже не касался только меня и Дениса. Он касался всей моей жизни, прошлой, настоящей и будущей. И тиканье часового механизма после слов «я подумаю» теперь звучало, как отсчёт до взрыва, который окончательно определит, останется ли что-нибудь от нас с Артёмом, или мы похороним это навсегда.
Если вам откликнулась эта история — подпишитесь на канал "Сердце и Вопрос"! Ваша поддержка — как искра в ночи: она вдохновляет на новые главы, полные эмоций, сомнений, надежд и решений. Вместе мы ищем ответы — в её сердце и в своём.
❤️ Все главы произведения ищите здесь:
👉 https://dzen.ru/id/66fe4cc0303c8129ca464692