Ночь. Холодный дождь хлестал по разбитым улицам большого города. Миллиардер Александр Воронин, как всегда, возвращался домой на своём чёрном Maybach после очередной деловой встречи. Водитель уже сворачивал к элитному району, когда в свете фар мелькнула маленькая фигурка — грязный, промокший мальчишка лет 10–11 сидел на бордюре, обхватив колени руками.
Александр обычно не обращал внимания на бездомных. Но что-то в этом ребёнке заставило его сказать водителю:
— Стой.
Он вышел под дождь, раскрыл зонт и подошёл ближе. Мальчик поднял голову. Лицо было покрыто грязью, волосы слиплись, но глаза… Эти глаза он узнал бы из миллиона.
Мальчик посмотрел прямо на него и тихо, дрожащим голосом произнёс:
— Папа… Это я. Я жив.
Александр замер. Зонт выпал из рук, дождь мгновенно промочил дорогой костюм. Он почувствовал, как сердце пропустило несколько ударов.
— Тим… Тимочка?
Семь лет назад его младший сын Тимур исчез. Просто растворился после школы. Полиция искала год, потом дело закрыли. Жена не выдержала — через два года умерла от разрыва сердца. Александр похоронил её, похоронил надежду, похоронил себя и стал машиной для зарабатывания денег. Он запретил себе даже думать о сыне.
А теперь этот мальчик… Те же ямочки на щеках, тот же взгляд, чуть вздёрнутый нос, как у матери.
Александр опустился на колени прямо в лужу, не обращая внимания на грязь.
— Тимур… Сынок… Как… откуда…
Мальчик заплакал, бросился к нему на шею, обхватив тонкими руками.
— Меня украли… Пап, меня украли в тот день… Я сбежал только вчера… Я так долго искал тебя… Я знал, что ты богатый… Я спрашивал у людей… мне сказали, что ты ездишь на большой чёрной машине…
Александр рыдал. Впервые за семь лет он позволил себе плакать. Он прижимал к себе худенькое тело сына, целовал мокрые волосы, повторял одно и то же:
— Прости… прости меня… я должен был найти тебя… я должен был…
Он поднял мальчика на руки, как младенца, несмотря на то, что тот уже был почти с него ростом. Отнёс в машину. Сказал водителю только одно:
— Домой. И звони всем врачам, которых знаешь. Сейчас же.
В ту ночь в огромном особняке впервые за много лет зажглись все лампы. Врачи приехали через сорок минут. Тимур оказался сильно истощён, с воспалением лёгких, с десятком старых шрамов и следами побоев. Но жив. Живой.
Александр не отходил от кровати сына ни на минуту. Когда Тимур уснул под капельницей, держа отца за руку, миллиардер тихо прошептал в пустоту комнаты:
— Спасибо… Спасибо, что вернул мне его.
А потом впервые за семь лет помолился.
Прошло три месяца с той дождливой ночи.
Тимур лежал в своей старой детской комнате — той самой, которую Александр не переделывал семь лет, словно ждал чуда. Стены всё ещё были увешаны постерами с динозаврами и супергероями, на полке стояли машинки, которые он не успел доиграть. Теперь они казались слишком маленькими для одиннадцатилетнего мальчика, но он всё равно иногда брал их в руки и просто смотрел.
Александр нанял лучших специалистов: психолога, который работал с детьми после похищений и длительного стресса, диетолога, логопеда (Тимур почти разучился правильно говорить длинные предложения — годы молчания и страха сделали своё). Каждое утро начиналось одинаково: отец приносил завтрак в постель, садился рядом и ждал, пока сын съест хотя бы половину. Тимур ел медленно, маленькими кусочками, как будто боялся, что еда исчезнет.
— Пап… а мама? — спросил он однажды тихо, глядя в тарелку.
Александр замер. Он знал, что этот вопрос придёт, но всё равно не был готов.
— Мамы… больше нет, сынок. Она очень сильно по тебе скучала. Так сильно, что сердце не выдержало.
Тимур кивнул, будто ожидал именно этого ответа. Слёзы не потекли — их уже почти не осталось после стольких лет. Вместо этого он просто придвинулся ближе и положил голову отцу на плечо.
— Я её помню. Она пела мне колыбельную про звёздочку… Я её всё время повторял, когда было страшно. Думал — если буду петь, она меня услышит и найдёт.
Александр обнял его так крепко, что Тимур пискнул.
— Она слышала, Тим. Каждый раз слышала.
---
Но не всё было так гладко.
Через пару недель после выписки из клиники Тимур начал просыпаться по ночам с криками. Ему снилось, что его снова крадут, что отец уходит и не возвращается, что он опять один на улице. Александр переехал спать в комнату сына — на раскладном кресле у кровати. Иногда Тимур просыпался и хватал его за руку, проверяя, настоящий ли он.
— Пап… ты не уйдёшь?
— Никогда.
Однажды ночью мальчик спросил:
— А те люди… которые меня забрали… их поймают?
Александр молчал долго. Он уже нанял лучших детективов и адвокатов. Похитители оказались не случайными бродягами — это была целая цепочка. Ребёнка продали в другую область, потом ещё дальше. Когда Тимур сбежал, он прошёл пешком почти 400 километров, прячась в грузовиках, питаясь тем, что находил в мусорных баках у заправок.
— Их найдут, — наконец сказал Александр. Голос был холодным, как сталь. — И они ответят за каждую секунду твоей боли.
Тимур посмотрел на отца по-новому — не как на миллиардера, а как на человека, который готов уничтожить мир ради него.
---
А потом началась другая жизнь.
Александр отменил половину встреч, продал часть активов, чтобы быть рядом. Они вместе ездили в парк — Тимур впервые за семь лет увидел карусели и мороженое в вафельном стаканчике. Он смеялся так громко, что прохожие оборачивались. Отец снимал его на телефон и плакал втихую, пряча лицо.
Однажды Тимур сам подошёл к бездомному старику у метро и отдал ему свой бутерброд.
— Я тоже был таким… — шепнул он отцу, когда они отошли. — Только без папы рядом.
Александр обнял сына за плечи и молча кивнул. В тот день он перевёл огромную сумму в фонд помощи бездомным детям.
---
Прошёл год.
Тимур пошёл в школу — в обычную, не элитную. Александр настоял: «Ты должен знать, как живут обычные дети». Мальчик быстро догнал программу, подружился с одноклассниками. Иногда он всё ещё вздрагивал от громких звуков, но уже реже.
В день своего двенадцатилетия Тимур спустился вниз в пижаме и протянул отцу рисунок — они вдвоём стоят под огромным солнцем, а рядом надпись: «Папа, спасибо, что нашёл меня. Я тебя тоже нашёл».
Александр не смог сдержать слёз. Он прижал сына к себе и прошептал:
— Это я должен благодарить тебя, Тим. Ты вернул меня к жизни.
А за окном шёл снег — красивый, тихий, как будто весь мир наконец-то решил их не тревожить.