Начало рассказа
Глава 7. Нина
Три дня Вера ждала.
Три дня сидела у кровати Лёши, смотрела, как он делает первые упражнения, как учится заново чувствовать своё тело. Врачи были довольны — прогресс шёл быстрее, чем ожидали.
— У вашего сына сильная воля, — сказал реабилитолог. — Это главное.
Вера кивала, улыбалась, говорила правильные слова. А внутри — ждала. Звонка, сообщения, хоть чего-то.
На четвёртый день Максим позвонил.
— Нина согласилась встретиться.
Вера выдохнула.
— Когда?
— Сегодня. Вечером. Она не хочет, чтобы кто-то знал, поэтому... место необычное.
— Какое?
— Кладбище. Ваганьковское. У входа в семь.
Вера помолчала.
— Кладбище?
— Нина ходит туда каждую неделю. К мужу. Никто не удивится, если увидит её там. И никто не будет следить.
Логично. Страшно — но логично.
— Я буду.
Ваганьковское кладбище в сумерках выглядело как декорация к фильму ужасов. Старые деревья, покосившиеся кресты, тишина.
Вера стояла у входа, кутаясь в пальто. Холод пробирал до костей — не только от погоды.
— Вера Сергеевна?
Она обернулась. Женщина лет шестидесяти, невысокая, в тёмном платке. Лицо строгое, глаза внимательные.
— Нина?
— Идёмте. — Женщина не протянула руки, не улыбнулась. — Здесь не место для разговоров.
Они пошли по аллее. Мимо могил, памятников, склепов. Нина шла уверенно — знала дорогу наизусть.
Остановились у скромной ограды. Простой крест, табличка с именем: «Виктор Петрович Самойлов. 1955—2018».
— Мой муж, — сказала Нина. — Умер семь лет назад. Сердце.
— Мне жаль.
— Не надо. — Нина повернулась к ней. — Я пришла не за соболезнованиями. Максим сказал, вам нужна информация.
— Да.
— Тогда спрашивайте. Быстро. У меня мало времени.
Вера собралась с мыслями.
— Кто заказал наезд на моего сына?
Нина смотрела на неё долго. Потом сказала:
— Прямо в лоб. Хорошо. — Она помолчала. — Я не знаю точно. Но могу рассказать, что знаю.
— Рассказывайте.
Нина отвернулась к могиле мужа. Говорила тихо, почти шёпотом.
— Три года назад Сергею Павловичу пришло письмо. Электронное. От мальчика из Калиново. Он писал, что знает про Олега. Что Олег — его отец. Просил о встрече.
Вера похолодела.
— Лёша... он всё-таки написал?
— Да. Только не Олегу. Воронову. Напрямую.
— Откуда он узнал адрес?
— Не знаю. Может, нашёл на сайте компании. Может, ещё как-то. Дети сейчас умные.
Вера вспомнила: Лёша всегда был хорош с компьютерами. Найти корпоративную почту Воронова для него — пара минут.
— Что было дальше?
— Сергей Павлович показал письмо Галине. — Нина скривилась. — Это была ошибка.
— Почему?
— Потому что Галина... не из тех, кто прощает. Она увидела в этом мальчике угрозу. Потенциального наследника. Конкурента для детей Кристины.
— Но это же абсурд! Лёша никогда не претендовал на наследство!
— Для вас — абсурд. Для Галины — реальность. — Нина повернулась к Вере. — Вы не понимаете, как устроена эта семья. Деньги — это всё. Власть — это всё. И любой, кто может на них посягнуть — враг.
— И что сделала Галина?
Нина помолчала.
— Я не знаю точно. Но после того письма... начались разговоры. Шёпотом, за закрытыми дверями. Галина встречалась с какими-то людьми. Кристина тоже.
— Какими людьми?
— Из охраны. Из ЧОПа. — Нина посмотрела ей в глаза. — Теми, кто решает проблемы.
Вера почувствовала, как земля качается под ногами.
— Вы хотите сказать... что Галина заказала убийство моего сына? Три года назад?
— Я хочу сказать, что что-то планировалось. Что именно — не знаю. Но ваш сын... он стал проблемой. А проблемы в этой семье решают радикально.
— Но почему ждали три года?
— Не знаю. — Нина пожала плечами. — Может, искали момент. Может, надеялись, что проблема решится сама. А может... ждали, пока мальчик подрастёт.
— Подрастёт?
— Взрослого проще убить, чем ребёнка. Меньше шума.
Вера молчала. Внутри всё переворачивалось.
— А Воронов? Он знал?
— Сергей Павлович... — Нина задумалась. — Он знает всё. Но не всегда вмешивается. Есть вещи, которые он предпочитает не замечать.
— То есть он позволил жене планировать убийство ребёнка?
— Я не сказала этого. — Нина подняла руку. — Я сказала — он знает всё. Выводы делайте сами.
Вера смотрела на неё — на эту женщину, которая тридцать лет работала на Воронова. Которая видела изнанку этой семьи.
— Почему вы мне это рассказываете?
Нина долго молчала. Потом сказала:
— Потому что устала. Тридцать лет я молчала. Тридцать лет закрывала глаза. А потом мой муж умер — и я поняла: жизнь слишком короткая, чтобы служить злу.
— Вы не боитесь?
— Боюсь. — Нина усмехнулась. — Но я старая женщина. Мне недолго осталось. А вам... вам ещё жить. И вашему сыну.
Она достала из кармана сложенный листок.
— Вот. Возьмите.
— Что это?
— Имена. Даты. Номера счетов. — Нина протянула листок. — Всё, что я смогла найти. Этого недостаточно для суда — но достаточно, чтобы задавать правильные вопросы.
Вера взяла листок. Руки дрожали.
— Спасибо.
— Не благодарите. — Нина отвернулась к могиле мужа. — Идите. И будьте осторожны. Галина... она не из тех, кто отступает.
Вера хотела что-то сказать — но не нашла слов. Просто кивнула и пошла обратно по аллее.
У выхода обернулась. Нина стояла у могилы, склонив голову. Маленькая фигурка в тёмном платке посреди кладбища.
Вера вышла за ворота.
Максим ждал её в машине за углом.
— Ну что? — спросил он, когда она села.
Вера протянула ему листок.
— Это Галина. Не ваш отец. Галина.
Максим развернул бумагу. Читал молча, лицо темнело.
— Господи, — сказал он наконец. — Мать...
— Нина говорит, что Лёша написал Воронову три года назад. Напрямую. Галина увидела в нём угрозу.
— И решила устранить.
— Да.
Максим откинулся на сиденье. Потёр лицо руками.
— Я должен был догадаться. Мать всегда была... одержима наследством. Деньгами. Статусом. Но я не думал, что она способна...
— На убийство ребёнка?
— Да.
Они сидели в тишине. За окном темнело.
— Что теперь? — спросила Вера.
— Теперь... — Максим посмотрел на листок. — Теперь у нас есть улики. Не доказательства — но улики. С этим можно работать.
— Как?
— Есть журналист. Я его знаю. Он давно копает под отца — но никогда не мог найти ничего конкретного. Если показать ему это...
— Он опубликует?
— Не сразу. Сначала проверит. Но если информация подтвердится — да. Опубликует.
Вера молчала. Публикация — это война. Открытая, беспощадная.
— А ваш отец? — спросила она. — Он знал?
— Нина говорит — знал.
— И не остановил?
— Похоже, нет.
— Значит, он тоже виноват.
Максим не ответил. Только сжал руль так, что побелели костяшки.
— Максим, — сказала Вера. — Вы уверены, что хотите в это ввязываться? Это ваша семья. Ваша мать.
Он повернулся к ней.
— Моя мать пыталась убить четырнадцатилетнего мальчика. Потому что он посмел написать письмо. — Голос Максима был глухим. — Это не семья. Это... я не знаю, что это.
— И вы готовы её разоблачить?
— Да. — Он посмотрел ей в глаза. — Я готов.
Вера молчала. Потом сказала:
— Спасибо.
— За что?
— За то, что вы — не они.
Максим чуть улыбнулся.
— Пока — не они. Посмотрим, что будет дальше.
Он завёл машину.
— Куда вас отвезти?
— В клинику. К сыну.
— Хорошо.
Они ехали по ночной Москве. Огни, машины, жизнь.
Вера смотрела в окно и думала о Галине. О женщине, которая три года планировала убийство её сына. Которая сидела за тем столом в Барвихе и смотрела на неё с презрением.
«Вы — никто, Вера».
Нет. Не никто. Она — мать. И она не остановится.
Теперь — её очередь.