Начало рассказа
Глава 8. Журналист
Журналиста звали Артём Волков.
Максим назначил встречу в неприметном кафе на окраине Москвы. Маленькое помещение, пластиковые столы, кофе из автомата. Место, где никто не будет искать людей с деньгами.
Волков оказался мужчиной лет сорока — худым, нервным, с цепким взглядом. На столе перед ним лежал потрёпанный блокнот.
— Максим, — сказал он вместо приветствия. — Не ожидал.
— Я тоже не ожидал, что когда-нибудь позвоню тебе.
Волков посмотрел на Веру.
— А это?
— Вера Мельникова. Её сына пытались убить. Моя семья.
Журналист приподнял бровь. Ничего не сказал — только достал ручку.
— Рассказывайте.
Вера рассказывала почти час.
Про Лёшу, про аварию, про Воронова. Про Галину, про Нину, про мёртвого водителя. Максим дополнял — деталями, именами, датами.
Волков слушал молча, делал пометки в блокноте. Лицо — непроницаемое.
Когда они закончили, он долго смотрел на свои записи.
— Значит, Галина Сергеевна, — сказал он наконец. — Интересно.
— Вы сможете это опубликовать? — спросила Вера.
— Опубликовать — смогу. Вопрос — когда и как. — Волков откинулся на стуле. — Понимаете, Вера... я пишу про Вороновых уже пять лет. Коррупция, связи с чиновниками, сомнительные сделки. Но каждый раз — одно и то же. Угрозы, иски, давление на редакцию. Последнюю статью отозвали за день до публикации.
— Почему?
— Потому что у Воронова длинные руки. И глубокие карманы. — Волков посмотрел на Максима. — Твой отец умеет защищаться.
— Я знаю, — сказал Максим. — Но в этот раз — другое. Покушение на ребёнка. Убийство свидетеля. Это не коррупция — это уголовщина.
— Ты готов свидетельствовать? Публично?
Максим помолчал.
— Да.
Волков присвистнул.
— Сын Воронова выступает против семьи. Это бомба.
— Именно поэтому я здесь.
Журналист снова посмотрел на свои записи. Потом на листок, который дала Нина.
— Мне нужно время, — сказал он. — Неделя, может две. Проверить информацию, найти дополнительные источники. Без подтверждения — это просто слова.
— У нас нет двух недель, — сказала Вера. — Если Галина узнает...
— Она не узнает. — Волков убрал блокнот в сумку. — Я умею работать тихо. Пять лет практики.
Он встал, протянул руку Вере.
— Я свяжусь с вами. Скоро.
— Спасибо.
Волков кивнул и вышел.
В машине Максим молчал.
— Вы ему доверяете? — спросила Вера.
— Артём — хороший журналист. Честный. Если кто и может это опубликовать — он.
— Но?
— Но он один. А против него — целая система. — Максим завёл мотор. — Надеюсь, на этот раз получится.
Они ехали по серым улицам. Вера смотрела в окно и думала: неделя. Может, две. Столько всего может случиться за это время.
— Максим, — сказала она. — Что будет, когда статья выйдет?
— Скандал. Большой. — Он не отрывал глаз от дороги. — Полиция будет вынуждена возбудить дело. Прокуратура начнёт проверку. Журналисты со всей страны подхватят историю.
— А ваша семья?
— Отец будет в ярости. Мать... — Максим сжал руль. — Мать попытается всё отрицать. Как всегда.
— И вы? Что будет с вами?
Он помолчал.
— Я стану предателем. В их глазах. Навсегда.
— Вас это не пугает?
— Пугает. — Максим чуть улыбнулся. — Но есть вещи страшнее. Например — молчать, когда нужно говорить.
Вера смотрела на него — на этого человека, который готов был потерять всё ради правды. Ради её сына. Ради себя.
— Спасибо, — сказала она тихо.
— Вы уже благодарили.
— И ещё поблагодарю. Столько раз, сколько нужно.
Максим не ответил. Только чуть сжал её руку — быстро, мимолётно.
Вера вернулась в клинику к вечеру.
Лёша сидел в кровати, смотрел что-то на планшете. Увидел её — улыбнулся.
— Мам! Ты где была?
— По делам. — Она села рядом, поцеловала его в макушку. — Как ты?
— Нормально. Сегодня ногу поднял. Сам!
Он показал — действительно, нога слегка приподнялась над кроватью. Несколько сантиметров — но для него это была победа.
— Молодец, — Вера почувствовала, как к глазам подступают слёзы. — Я горжусь тобой.
— Мам, ты чего? — Лёша нахмурился. — Всё нормально?
— Всё хорошо. Просто... рада.
Он смотрел на неё внимательно. Слишком внимательно для четырнадцатилетнего.
— Мам, что происходит?
— Ничего.
— Ты врёшь. — Голос Лёши стал серьёзным. — Я вижу. Ты уезжаешь куда-то, возвращаешься поздно. Думаешь, я не замечаю?
Вера молчала. Не знала, что сказать.
— Это из-за аварии, да? — спросил Лёша. — Ты что-то узнала?
— Лёш...
— Мам, я не маленький. — Он сел прямее. — Скажи правду.
Вера смотрела на сына. На его серьёзное лицо, на серые глаза — такие же, как у неё. На мальчика, который повзрослел за эти недели больше, чем за все предыдущие годы.
— Хорошо, — сказала она. — Правду.
И рассказала. Не всё — но главное. Про умышленный наезд. Про семью Вороновых. Про Галину.
Лёша слушал молча. Когда она закончила — долго молчал.
— Значит, это из-за меня, — сказал он наконец. — Из-за того письма.
— Лёш, ты не виноват...
— Я написал ему. Воронову. Три года назад. — Голос мальчика дрогнул. — Ты сказала, что отец — бизнесмен. Я нашёл его в интернете. Увидел, что он женат на дочери Воронова. И решил... решил написать напрямую. Думал, так быстрее.
— Почему ты не сказал мне?
— Потому что... — Лёша отвёл взгляд. — Потому что стыдно было. Я написал — а мне не ответили. Как будто меня не существует. Я решил забыть. И забыл. До сегодняшнего дня.
Вера обняла его — крепко, не обращая внимания на провода и датчики.
— Это не твоя вина. Слышишь? Ты сделал то, что сделал бы любой ребёнок. Хотел найти отца. Это нормально.
— Но из-за меня...
— Из-за тебя — ничего. — Вера отстранилась, посмотрела ему в глаза. — Виноваты те, кто решил, что ребёнок — угроза. Виновата женщина, которая заказала убийство. Не ты.
Лёша молчал. На глазах блестели слёзы.
— Мам, что будет дальше?
— Дальше — правда. — Вера взяла его за руку. — Скоро все узнают, что произошло. И те, кто это сделал, ответят.
— А если не ответят? Если у них слишком много денег?
Вера улыбнулась.
— Деньги — не всё. Есть вещи, которые нельзя купить. Например — совесть.
Лёша смотрел на неё — долго, серьёзно. Потом кивнул.
— Хорошо, мам. Я тебе верю.
Они сидели рядом, держась за руки. За окном темнело. Москва зажигала огни.
Вера думала о том, что ждёт впереди. О статье, которая перевернёт всё. О Вороновых, которые будут сопротивляться. О битве, которая только начинается.
Но сейчас — сейчас она была рядом с сыном. И это было главное.
Ночью позвонил Максим.
Вера вышла в коридор, чтобы не разбудить Лёшу.
— Что случилось?
— Плохие новости. — Голос Максима был напряжённым. — Нина мертва.
Вера схватилась за стену.
— Что?
— Её нашли час назад. В квартире. Официально — сердечный приступ.
— Но...
— Но я не верю в совпадения. — Максим помолчал. — Вера, они знают. Кто-то узнал о нашей встрече. О том, что Нина говорила.
— Откуда?
— Не знаю. Может, следили за ней. Может, за нами. Может... — Он осёкся.
— Что?
— Может, у меня в телефоне жучок. У вас тоже.
Вера похолодела.
— Что делать?
— Пока — ничего. Оставайтесь с Лёшей. Никуда не выходите. Я попробую разобраться.
— А Волков? Журналист?
— Я его предупрежу. — Максим вздохнул. — Вера, будьте осторожны. Теперь — по-настоящему. Они знают, что мы знаем. И они не остановятся.
Он отключился.
Вера стояла в пустом коридоре клиники. Вокруг — тишина, только гудели лампы.
Нина мертва. Ещё один свидетель. Ещё одно «совпадение».
Вороновы убирали всех, кто мог говорить.
И она — следующая в списке.