О причинах и характере последних протестов в Иране рассказал генеральный директор ООО «Нефтехимтранс», глава ГК «РусИранЭкспо» Александр Шаров.
Конец 2025-го и начало 2026 года в Иране проходят под знаком протестов. Происходящее нельзя объяснять только социальным недовольством или «борьбой за демократию», отмечает генеральный директор ООО «Нефтехимтранс», глава ГК «РусИранЭкспо» Александр Шаров.
Эксперт акцентирует внимание на экономических факторах, в частности, на недовольстве малого и среднего бизнеса («базари»), спровоцированном резким падением курса национальной валюты и инфляцией.
Александр Шаров отметил, что средний класс в Иране сформировался уже после Исламской революции 1979 года. Именно тогда государство занялось индустриализацией, строительством заводов и созданием системы государственно-частного партнёрства. В результате появился многочисленный слой образованных и материально обеспеченных граждан. Именно он оказался наиболее чувствительным к валютным скачкам и перекосам в финансовой системе.
Шаров также указывает на скрытую, но значимую роль коррупции, где приближенные к власти получают выгоду от валютных спекуляций. Именно этот «секрет Полишинеля» стал одной из скрытых причин протестов, подчеркивает Шаров.
Кто вышел на улицы
Глава «РусИранЭкспо» уверен, радикальное крыло протестующих составляет лишь малую долю населения, а среди них присутствовали и внешние акторы. Речь идёт максимум о 1–2% граждан. Однако среди них были и агенты иностранных спецслужб, и национальные меньшинства в приграничных регионах, и просто радикально настроенные люди, подогретые информационной войной.
Эксперт обращает внимание, что в отличие от прежних кризисов власти не стали отключать интернет. Это, по его мнению, сыграло на руку силовикам: благодаря камерам распознавания лиц и системам безопасности Корпус стражей исламской революции (КСИР) получил обширную базу данных, которую использует для выявления и задержания участников протестов, а также для принятия превентивных мер.
Шаров уверен: повторения сценария 1979 года не будет. Тогда на улицы выходили миллионы, сегодня – тысячи. При этом в стране действует мощная система безопасности: КСИР, ополчение «Басидж», полиция и армия.
Кроме того, 12-дневная ирано-израильская война, по его мнению, привела к обратному эффекту – она сплотила иранское общество. Даже идеологически разные группы встали на сторону государства, воспринимая Иран как самостоятельную цивилизацию.
США и Иран
Относительно возможности военного вмешательства со стороны США, Александр Шаров настроен скептически. Он полагает, что у Вашингтона недостаточно политических и военных ресурсов для новой кампании против Ирана. Даже восстановление запасов противоракетной обороны и формирование ударной группировки заняли бы месяцы.
Введенные США торговые пошлины Шаров считает скорее символическим жестом. Более того, он предполагает, что они могут оказаться выгодными для России, открыв новые возможности для прямых поставок зерна и других товаров через Каспийское море.
Экономика, логистика и МТК «Север–Юг»
Отдельное внимание эксперт уделил транспортной логистике. Он рассказал, что через иранские порты уже активно идут поставки белорусской и российской техники, удобрений и других грузов. Значительная часть этих перевозок осуществляется в рамках Международного транспортного коридора «Север–Юг».
При этом Шаров отметил, что каспийское направление остаётся одним из самых недооценённых в российско-иранском сотрудничестве. По его словам, вокруг западного участка коридора – проекта железной дороги Астара–Решт – сформировалось чрезмерное внимание, тогда как реально действующий восточный маршрут через Центральную Азию соединяет железные дороги России и Ирана уже более двадцати лет.
В настоящее время контейнерные поезда РЖД преодолевают расстояние от Москвы до Бендер-Аббаса примерно за 12 дней, а с Урала – за 9. Тем не менее, доля перевозок по «Север-Югу» в общем объеме грузоперевозок остается незначительной. Эксперт считает, что это свидетельствует не о слабости коридора, а о его неполном использовании.
Эксперт подчеркнул, что МТК «Север-Юг» для России и ее союзников является не просто логистическим проектом, а стратегической альтернативой западным маршрутам и реальным путем к рынкам Персидского залива через Иран. Однако Иран до сих пор часто получает российскую и белорусскую продукцию через посредников – индийских и арабских трейдеров, что увеличивает стоимость поставок и снижает выгоду для всех участников.
Куда движется Иран
Шаров отметил: в иранской политике нет иллюзий о полном развороте на Запад. Даже прагматичная элита понимает, что сотрудничество с Россией для Ирана остаётся стратегически необходимым.
При этом внутри страны сохраняется огромный потенциал для модернизации – от энергоэффективности и водоснабжения до жилищного строительства и промышленности. И именно здесь, по мнению Шарова, открывается поле для реального экономического партнёрства, а не политических деклараций.
Протесты в Иране, по оценке Александра Шарова, – это не революция и не начало краха системы. Это симптом накопившихся экономических перекосов, усиленных внешним давлением и внутренними противоречиями. Иран, по его словам, остаётся устойчивым государством, которое будет меняться медленно, прагматично и, прежде всего, исходя из собственных интересов.