Эксперимент по обмену ролями, который начался с фразы «да что там делать», а закончился полной капитуляцией сильной половины человечества.
Великая иллюзия домашнего покоя
В нашем доме субботнее утро обычно начинается не с кофе, а с забега по пересеченной местности, где препятствиями служат разбросанные детали лего, а финишной ленточкой — гора немытой посуды.
Сергей, мой благоверный, инженер-строитель с пятнадцатилетним стажем, человек, способный рассчитать нагрузку на несущую балку многоэтажного дома, искренне не понимал, почему к вечеру я выгляжу так, будто разгружала вагоны с углем.
Его инженерный ум, привыкший к четким алгоритмам и предсказуемым материалам, отказывался воспринимать домашнее хозяйство как полноценную работу.
— Аленка, ну я тебя умоляю, — говорил он, лениво помешивая сахар в чашке и наблюдая, как я одновременно заплетаю косички тринадцатилетней Лине, проверяю рюкзак семилетнего Тошки перед тренировкой и пытаюсь не дать пригореть овсянке. — Ты же дома. В тепле, в уюте.
Никаких планерок, никаких заказчиков, которые требуют сдать объект вчера. Просто сидишь, кнопки на стиралке нажимаешь да с детьми играешь. Это же отдых, а не работа.
Я замерла с расческой в руке. В воздухе повисла тишина, нарушаемая только чавканьем пятнадцатилетнего Темы, который, как и любой подросток, был вечно голоден и мог поглощать пищу в промышленных масштабах. «Просто сижу», значит. «Отдых», значит.
Внутри меня закипала та самая педагогическая ярость, которая обычно помогает держать в узде класс из тридцати первоклашек, но сейчас она искала выход в другом направлении.
— Сереженька, — ласково начала я, и дети, почуяв неладное, тут же притихли. Даже Тема перестал жевать. — А давай мы проведем следственный эксперимент. Научный, так сказать. Ты ведь у нас инженер, любишь точность.
Вот и проверишь на практике гипотезу о «легком домашнем отдыхе». В эту субботу я ухожу. На весь день. С утра и до позднего вечера. А ты остаешься за главного.
Муж усмехнулся, явно не чуя подвоха.
— Да легко! Думаешь, я с собственными детьми не справлюсь? Я, между прочим, бригадой из сорока мужиков командовал. А тут всего-то трое, и те свои. Иди, отдыхай. Хоть высплюсь наконец-то, а то ты вечно с утра суету наводишь.
Операция «Свобода»: подготовка к эвакуации
Наступила суббота. Я проснулась с непривычным ощущением злорадного предвкушения. Обычно в это время я уже была бы на кухне, жонглируя сковородками, но сегодня я лежала и слушала, как муж, сопя, пытается найти свои тапки.
Я встала, не спеша приняла душ (целых пятнадцать минут, неслыханная роскошь!), надела свое любимое платье, которое висело в шкафу с последнего корпоратива, и вышла на кухню. На холодильнике уже висел внушительный список дел. Я не стала писать ничего сверхъестественного, только обычную рутину.
— Так, смотри, — я подвела заспанного Сергея к «скрижалям судьбы». — Пункт первый: завтрак. Каша для Тошки, омлет для Лины, бутерброды для Темы (много бутербродов, очень много).
Пункт второй: отвезти Тошку в бассейн к десяти. Не забудь шапочку и очки, они в синем мешке. Пункт третий: пока Тошка плавает, заехать в магазин. Список продуктов я скинула в мессенджер.
Пункт четвертый: забрать Тошку, привезти домой, покормить обедом всех. Суп в кастрюле, только разогреть. Пункт пятый: у Лины фотокружок в два часа, ей нужно помочь собрать реквизит. Пункт шестой: уборка. Просто пропылесосить и запустить стирку. Белье в корзине. Пункт седьмой: ужин. Тут уж сам прояви фантазию.
Сергей пробежал глазами по списку и махнул рукой.
— Пф-ф, Ален, это все? Я думал, там реально что-то сложное. Да я к обеду уже освобожусь и в «Танки» поиграю. Все, иди, не мешай процессу управления семейным кораблем.
Я поцеловала его в небритую щеку, подмигнула детям, которые смотрели на отца с жалостью пополам с интересом, и выпорхнула из дома. Свобода пахла утренней свежестью и бензином, но для меня это был аромат рая.
Хроники пикирующего бомбардировщика
Мой день прошел великолепно. Я гуляла по парку, пила кофе в кофейне, где никто не дергал меня за рукав с криком «Мам, где мои носки?». Я даже зашла в книжный магазин и провела там час, просто листая новинки по психологии. Телефон я, конечно, не отключала, но поставила на беззвучный режим.
Первое сообщение пришло в 10:15.
«Где лежат плавки Тошки? Мы уже в бассейне, он в раздевалке в одних носках стоит».
Я улыбнулась и не ответила. Плавки лежали в том же ящике, где они лежат последние три года. В том самом, который я показывала вчера вечером.
Второе сообщение пришло в 11:30.
«Какую кнопку нажимать на стиралке? Тут написано 'Деликатная', 'Хлопок', 'Синтетика'. Я засунул все вместе: твои блузки, джинсы Темы и полотенца. Ставить на 90 градусов, чтобы наверняка отстиралось?»
У меня дернулся глаз. Я представила свои шелковые блузки, сваренные в кипятке вместе с джинсами. Но сдержалась. Эксперимент есть эксперимент. «Инженер должен уметь читать инструкции», — подумала я и продолжила пить свой латте.
Третий звонок был в 13:00. Я не взяла трубку.
Четвертый, пятый и шестой пропущенные были с 14:00 до 15:00.
В 16:00 пришло голосовое сообщение от Лины. Голос дочери был подозрительно веселым:
«Мам, папа пытался сделать нам макароны по-флотски, но они почему-то стали одним большим куском теста. Мы с Темой заказали пиццу. Папа лежит на диване и смотрит в потолок. Он сказал, что кошка — это единственный член семьи, который его понимает».
Я гуляла до восьми вечера. Сходила в кино, поужинала в ресторане (в одиночестве! какое блаженство!), и только когда стемнело, повернула в сторону дома. Сердце немного сжималось от тревоги — все-таки я оставила инженера-строителя наедине с тремя разрушительными стихиями.
Как говорил Рэй Романо: «Иметь детей — это как жить в общежитии колледжа: никто не спит, всё сломано, и кого-то постоянно тошнит». Надеюсь, до последнего пункта не дошло.
Возвращение блудной матери
Подходя к двери, я прислушалась. Тишина. Это пугало больше всего. Обычно в это время из дома доносятся звуки битвы, смех или споры о том, чей черед мыть посуду. Я осторожно открыла дверь.
Первое, что я увидела, — это гора обуви, которая баррикадой перекрывала вход. Казалось, здесь прошла рота солдат, которые в спешке скидывали сапоги. Я перешагнула через чей-то кроссовок (кажется, Сергея) и вошла в коридор.
На полу валялись:
- Шапочка для плавания (мокрая).
- Пакет из супермаркета, из которого выкатилось одинокое яблоко.
- Учебник по математике (почему-то открытый на странице с интегралами, хотя Тошка в первом классе).
- Половина пиццы (в коробке, слава богу).
В кухне царил хаос, достойный кисти абстракциониста. На плите стояла кастрюля с чем-то серым и монолитным (видимо, те самые макароны). Стол был завален грязными тарелками, кружками и фантиками. На полу была лужа, которую кто-то заботливо накрыл полотенцем, но вытереть забыл.
Я заглянула в детскую. Тема сидел за компьютером в наушниках, полностью поглощенный виртуальным сражением. Лина лежала на кровати с телефоном.
Тошка спал в обнимку с плюшевым медведем прямо на ковре, укрытый папиной курткой. Дети были живы. Это уже успех.
— А где папа? — спросила я шепотом у Лины.
Дочь оторвалась от экрана и неопределенно махнула рукой в сторону ванной.
— Он сказал, что пойдет помоется и смоет с себя этот день. Но он там уже час.
Я подошла к двери ванной. Тишина. Легкое беспокойство кольнуло где-то под ребрами. Неужели утонул? Или уснул в ванне? Я тихонько постучала. Ни звука. Я нажала на ручку — открыто.
Картина, которая предстала моим глазам, была достойна финала эпической драмы. Свет был выключен, горела только маленькая подсветка зеркала. На пушистом коврике возле ванны, свернувшись калачиком, спал мой муж.
Под головой у него была стопка чистых полотенец, а в руке он крепко сжимал вантуз, как воин сжимает меч. Видимо, была еще и битва с засором, о которой история умалчивает.
Он выглядел таким беззащитным и уставшим, что моя ирония мгновенно испарилась, уступив место нежности. Я присела рядом и погладила его по голове.
— Сереж, — тихо позвала я. — Сережа, вставай. Война окончена.
Он вздрогнул, открыл один глаз и посмотрел на меня с таким выражением, будто увидел ангела-спасителя.
— Аленка... Ты вернулась... — прохрипел он. — Который час?
— Девятый, — улыбнулась я. — Как прошел день? Как отдых?
Он с трудом сел, опираясь на ванну, и потер лицо руками.
— Отдых? — переспросил он с нервным смешком. — Ален, это не отдых. Это... это какой-то спецназ. Я не понимаю, как ты это делаешь. Они же везде! Тошка хотел есть каждые полчаса.
Тема потерял учебник, и мы искали его под диваном, а нашли в холодильнике. Лина... Лина сказала, что ей нужны новые фоны для фото, и мы час клеили какие-то обои на картон. А потом стиралка начала прыгать...
Он замолчал, переводя дух.
— Я думал, я сойду с ума. Я хотел просто прилечь тут на минутку, пока набирается вода, и... выключился.
— А вантуз зачем? — не удержалась я.
— Тошка решил проверить, смоется ли целое яблоко в унитаз. Не смылось.
Мы сидели на полу ванной, и я видела, как в глазах моего мужа происходит переоценка ценностей. То самое осознание, которого я так ждала. Как точно подметил комик Джим Гэффиган: «Быть родителем — это проявлять чрезмерное количество фальшивого энтузиазма по поводу того, что детские какашки оказались в унитазе».
Только сегодня энтузиазм Сергея был настоящим, выстраданным, и касался он не горшка, а простого факта выживания.
Разбор полетов и мирный договор
Мы вышли на кухню. Я быстро, привычными движениями начала разгребать завалы. Сергей смотрел на это как на магию.
— Сядь, поешь, — сказала я, ставя перед ним разогретую пиццу.
Он жевал молча, глядя в одну точку. Потом поднял на меня глаза.
— Ален, прости меня. Я был идиотом. Я реально думал, что ты тут просто... ну, существуешь в комфорте. А это... это адский труд. Логистика, менеджмент, кризисное управление и уборка в одном флаконе. Я на стройке так не устаю, честное слово. Там кирпичи молчат и не требуют внимания.
Я налила нам чаю.
— Знаешь, — сказала я, — мне не нужны медали. Мне просто нужно, чтобы ты понимал: когда я прошу помощи, это не каприз. И когда я вечером "без сил", это не лень.
— Я понял, — серьезно кивнул он. — Теперь понял. Больше никогда. Ни слова про "просто сидишь". И знаешь что? В следующие выходные я беру детей и мы едем к бабушке. А ты... ты просто лежи в ванной. Весь день.
Это была победа. Полная и безоговорочная. Конечно, я знаю, что через месяц этот шок пройдет и быт снова станет привычным фоном. Но теперь у меня есть козырь. Волшебное слово «суббота».
В тот вечер мы долго сидели на кухне. Тема вышел из своей берлоги за водой, увидел нас и буркнул:
— О, батя жив. А мы думали, всё, списали в утиль.
— Не дождешься, — усмехнулся Сергей, но в его голосе уже не было прежней самоуверенности. Только усталая мудрость ветерана, прошедшего горячую точку.
Вывод, который мы сделали
Этот день стал поворотным моментом в нашей семейной истории. Нет, Сергей не начал печь пироги и вышивать крестиком. Он остался тем же инженером, который любит футбол и компьютерные игры. Но из его лексикона навсегда исчезли фразы про «женские обязанности» и «легкий домашний труд».
Он на своей шкуре ощутил, что фраза «Папа может, папа может всё, что угодно» — это, конечно, красивая песня, но, как гласит народная мудрость, «только мамой, только мамой не может быть».
Теперь, когда я прошу его забрать Тошку или помочь с уборкой, я не слышу вздохов. Он просто встает и делает. Потому что знает цену этому труду. И иногда, когда я вижу, как он смотрит на меня вечером, я читаю в его взгляде не просто любовь, а уважение. Уважение коллеги, который знает, как тяжело дается этот проект под названием «Семья».
А как у вас обстоят дела с разделением домашних обязанностей? Считаете ли вы, что муж должен на равных участвовать в быту, или все-таки «не мужское это дело» — кастрюли драить? Расскажите в комментариях, устраивали ли вы подобные «шоковые терапии» своим половинкам и что из этого вышло?