Как часто, глядя на классические полотна, мы проецируем на них современные идеалы! Стройные, почти воздушные героини Боттичелли или хрупкие мадонны Рафаэля кажутся нам вечным каноном. Но затем взгляд падает на картины Питера Пауля Рубенса — и мир переворачивается с ног на голову. Здоровые, пышущие жизнью и чувственностью женщины с аппетитными формами, упругой кожей и энергией, бьющей через край. Почему один из величайших гениев барокко, дипломат и учёный муж, избрал именно такой, «рубенсовский» идеал? Ответ кроется не в одном лишь вкусе, а в сплаве философии, духа времени, личной драмы и гениального предпринимательства.
Не мода, а философия: круг как основа мироздания
Считать эстетику Рубенса простой данью моде — значит сильно упрощать его гений. Да, в начале XVII века в высшем обществе пышные формы действительно ассоциировались с богатством и статусом. Существовали даже курьёзные, с современной точки зрения, попытки законодательно ограничить роскошь в одежде для низших сословий, а дамы из элиты подкладывали под платья подушки, чтобы казаться объемнее. Однако Рубенс мыслил глубже. Он был увлечён теориями итальянского физиономиста Джованни Баттисты делла Порта, искавшего скрытые связи в природе.
Художник разработал собственную концепцию: если мужское начало в мире олицетворяет квадрат (сила, устойчивость), то женское — круг или сфера. Всё в облике идеальной женщины, по его мнению, должно было вписываться в эту мягкую, плавную геометрию: изгиб живота, линия бёдер, даже икры ног. Ему претили углы и резкие линии; его кисть искала и воспевала сферическую гармонию. Это был не просто художественный приём, а целое мировоззрение, где женщина воплощала природное, божественное начало, полное и совершенное, как шар Земли или небесное светило.
Сила жизни: плодородие, религия и торжество плоти
Рубенс был глубоко религиозным католиком, жившим в эпоху Контрреформации, когда церковь стремилась говорить с паствой на языке, близком и понятном. Его полные, жизнерадостные женские образы стали частью этого языка. Искусствовед Кеннет Кларк видел в «Трёх грациях» Рубенса не просто обнажённых женщин, а «гимн благодарности за изобилие земных благ» — тот же самый, что воплощают в деревенской церкви снопы пшеницы и груды тыкв во время праздника урожая.
Пышная плоть здесь — символ божественного дара, плодородия, изобилия и радости бытия. Эти женщины — мать-земля, дарующая жизнь. Они далеки от хрупкой, неземной красоты; их сила — в способности рожать и вскармливать. Даже в мифологических сюжетах его богини и нимфы лишены бесплотности. Они мощные, энергичные, иногда их позы напоминают древнеримских воинов — таков образ Дианы, возвращающейся с охоты. Это гимн не духу, а плоти, но плоти, освящённой самой природой и Богом.
Личные музы: от горя до новой любви
За возвышенными аллегориями стояли очень личные, земные истории. Рубенс был примерным семьянином, и женщины его жизни стали главными музами. Его первая жена, Изабелла Брант, изображена на портретах умной, остроумной и любящей женщиной с живой, лукавой улыбкой. Её безвременная кончина от чумы, случившаяся вскоре после смерти их двенадцатилетней дочери, стала для художника страшным ударом. Черты Изабеллы, одухотворённые и мягкие, мы можем узнать в ликах мадонн.
Позже, женившись на юной Елене Фурман, Рубенс обрёл второе дыхание. Елена с её золотистыми волосами, фарфоровой кожей и цветущей, юной полнотой стала воплощением его идеала. Её черты и пышную фигуру он бесконечно варьировал в образах мифологических богинь и её библейских героинь, от Венеры до Вирсавии. Через портреты близких женщин художник говорил о самом сокровенном: о любви, потере, семейном счастье и преклонении перед жизненной силой, которую они олицетворяли.
Гений маркетинга: искусство как философский камень
Рубенс был не только вдохновенным творцом, но и блестящим предпринимателем, возможно первым в истории искусства, кто выстроил по-настоящему успешную «творческую корпорацию». Он открыто говорил о коммерческой составляющей своего труда, сравнивая кисти и палитру с философским камнем, способным превращать краску в золото. Его мастерская в Антверпене напоминала конвейер, где над масштабными заказами трудились десятки учеников, а сам мастер ставил финальные, виртуозные штрихи.
Он тонко чувствовал рынок. Сравнивая раннюю и позднюю версии «Суда Париса», искусствоведы отмечают, что фигуры богинь на картине, предназначенной для продажи, заметно «округлились» и стали более откровенно чувственными. «Рубенсовский» тип был его успешным брендом, узнаваемым и востребованным у королевских дворов и церковных заказчиков по всей Европе.
Эволюция идеала: от Рафаэля до Рубенса
«Три грации» Рафаэля (начало XVI века)
· Характеристики: Стройность, гармония, сдержанная грация, плавные линии.
· Воплощение идеала: Небесная, почти бесплотная красота, интеллектуальный идеал Ренессанса.
«Три грации» Рубенса (1630-е годы)
· Характеристики: Пышные, мощные формы, энергичные позы, упругая, «здоровая» плоть.
· Воплощение идеала: Земная, жизненная сила, плодородие, чувственность и изобилие эпохи Барокко.
Сегодня, когда индустрия моды постепенно отказывается от тоталитарных стандартов худобы, женщины Рубенса обретают новое, актуальное звучание. Они напоминают нам, что красота — понятие историческое и культурное, а подлинная привлекательность рождается из здоровья, силы и уверенности в себе. Рубенс писал не просто «полных женщин» — он воспевал полноту жизни во всех её проявлениях.
Считается, что для картины «Вирсавия у фонтана» Рубенсу позировала его вторая жена Елена Фурман
Его полотна, где кажется, что вот-вот задрожит от дыхания бархатистая кожа, а с губ сорвётся смех, — это вечный праздник плоти и духа, на который мы приглашены вот уже четыре столетия. И, быть может, недавнее сенсационное открытие забытого портрета кисти мастера на лондонском аукционе — лучшее доказательство того, что его страстный, жизнеутверждающий гений продолжает волновать и завораживать мир.
Подписывайтесь. Здесь будет интересно.
И конечно же нам очень важно ваше мнение, которое вы можете оставить в комментариях:)