— Корона не жмёт? — Вячеслав сказал это без злости. Просто устало.
Рита стояла в новой дублёнке. Белой. Как у Алёнки.
— Мне идёт, — ответила Рита и покрутилась.
Телефон Вячеслава пискнул.
«Кредит одобрен».
Он посмотрел на экран и медленно поднял глаза.
— Рита… это что?
— Да так… оформилось, — сказала она.
Крючок: “оформилось” само — только в сказках.
Дублёнка
Алёнка из бухгалтерии пришла в дублёнке за тридцать тысяч и ходила по офису, как по подиуму.
— Краса, — сказали девки.
Рита пришла домой и заявила:
— Мне тоже надо. Я не хуже.
Вячеслав вздохнул:
— Зарплата у нас восемнадцать. Мы что, с ума сошли?
Рита вспыхнула:
— Ты меня унижаешь! Я как бедная!
Подруги в чате зажужжали:
«Нормальный муж найдёт»
«Ты что, не женщина?»
Вячеслав молчал. Он не умел спорить с коллективным давлением.
Подруга
На выходных к Рите зашла Алёнка. Та самая.
— У меня есть девочка, — сказала Алёнка шепотом. — Она всё быстро сделает. Без бумажной волокиты.
— А Вячеслав?
— Да что ему знать. Ты же ради семьи стараешься. Будешь как человек выглядеть.
Вечером Рита пришла домой с пакетом. С дублёнкой.
— Видишь? — сказала она. — Я смогла.
Вячеслав пощупал мех. Мех был мягкий.
— Сколько?
— Да… нормально, — отмахнулась Рита.
На третий день пришло письмо. В почтовом ящике.
МФО. Требование платежа.
Вячеслав держал конверт, как дохлую мышь.
— Это что? — спросил он.
— Да ерунда. Ошибка, — сказала Рита.
И тут в их кухню вошла уборщица Маша, которая подрабатывала у них по вечерам.
— Ошибка — это когда соль вместо сахара, — сказала Маша. — А это — когда деньги у вас из будущего воруют.
Последний разворот
Вячеслав поехал в банк.
Вернулся молча. Положил на стол договор.
— Подпись чья? — спросил он.
Рита посмотрела. Там была подпись. И она была похожа на её. Но не её.
— Это не я…
— Но кредит оформлен на меня, — Вячеслав сказал это тихо. От тихого страшнее.
Рита начала говорить быстро:
— Алёнка помогла… сказала, что так проще… я думала…
— Ты думала про дублёнку. А не про меня.
Он встал, взял телефон.
— Алёнка трубку не берёт, — сказала Рита и вдруг заплакала.
Маша, которая как раз мыла пол, подняла голову:
— Девочка, — сказала она Рите. — Корона не жмёт, пока голову не наклоняешь. А наклонишь — свалится.
Рита пошла в магазин и вернула дублёнку. Нервно. Почти бегом.
На кассе продавщица спросила:
— Причина возврата?
— Корона, — сказала Рита и сама не поняла, почему.
Дома Вячеслав сидел за столом.
— Прости, — сказала Рита.
Он поднял глаза.
— Прости — это хорошо. Но дальше что?
И тут TWIST: в переписке Алёнки всплыли сообщения, где она “делала кредиты” половине отдела. Рита была не единственная. Она была витриной.
Рита смотрела на мужа и думала: она виновата — да. Но она ещё и жертва чужой схемы. И это делало всё ещё грязнее.
Вячеслав сказал фразу, от которой становится не ясно, кто победил:
— Давай жить честнее. Не богаче. Честнее.
А вы бы простили жену за кредит, если её втянули подруги — или “взрослый человек сам отвечает”?
Закреплённый комментарий:
Подруги — поддержка или опасность? Был ли у вас опыт «группового давления» на покупки/кредиты?