Одна из самых главных идей Достоевского в этом романе ‒ «Если Бога нет, то всё дозволено». Убийство одного человека? Да. Убийство двух людей? Да. Убийство тысячи людей? Тоже да. Позволено всё. Обратимся к Ветхому Завету: «Сказал безумец в сердце своём: „Нет Бога“. Развратились они и мерзки стали в делах своих; нет творящих благое». «Все уклонились от истины, все негодными стали; нет творящего благое, нет ни единого!». Как же истолковать это изречение? Безумец в данном случае ‒ это человек, сердце которого достигло такого огорчения, что это чувство огорчения поработило и самого человека, и его волю, и ум (если мы вспомним, что душа триедина ‒ чувства, ум и воля), теперь все эти три единства не в ладу с собой. То есть огорчённый, безумный человек в своих чувствах, расколотый в своём сердце, заявляет, что Бога нет, он буквально отрицает Его. И стоит человеку дойти до той самой точки разлада трёх единств его души, дойти до БЕЗУМИЯ, дойти до того, чтобы отречься от Господа, он впадает в разврат и гнусные дела, и на богоугодные, добрые поступки в таком состоянии безумства человек уже не способен.
Если мы вспомним теорию Раскольникова, то согласно ей люди делятся на два разряда ‒ первый, разряд достойных людей, вершителей мира сего, «право имеющих», второй ‒ разряд «тварей дрожащих». Люди первого разряда считают, что они лучше и имеют больше прав, чем люди второго разряда. Тогда что становится в таком существовании в земном мире самым важным? Непременно закрепиться в первом разряде людей, даже если придётся идти по головам. И вот отсюда рождается очень важная мысль, важная для специфической русской нравственности: для людей, причастных к первому разряду, перестают существовать понятия «народ», «народность». Здесь начинается иной процесс, здесь рождается стремление «прыгнуть» в тот самый желанный разряд достойных, разряд вершителей этого мира и правоимеющих.
И тут опять-таки всё строго из Священного Писания, и наша мысль про связь теории Раскольникова и отсутствие народности для «правоимеющих» находит подтверждение в Ветхом Завете: «Неужели не вразумятся все, делающие беззаконие, съедающие народ мой, как едят хлеб, и не призывающие Господа?» Это изречение принадлежит царю Давиду, которого народ любил, ведь он чувствовал, что их царь вместе с самим народом, что царь и есть часть народа. А кто такие «они»? Это не враги-захватчики, нет. Это те самые подлые люди из этого же народа, которые и должны считаться настоящими врагами. Они едят народ, как «едят хлеб», ведь если они не с народом, то они против него, а антинародность — это в первую очередь стремление устроить свою личную жизнь, а не жить во благо других. Это и есть то самое разделение на достойных и недостойных, это и есть отрицание Господа, ведь они «не призывающие Бога». И уже как следствие ‒ впадение в разврат.
Вопрос из Псалма 13:4 «Неужели не вразумятся?» Этим же вопросом и задаётся Достоевский. Вразумятся всё-таки или нет все эти правоимеющие? И один прямой предшественник Достоевского, единственный, на наш взгляд, прямой предшественник Достоевского ещё писал: «Знаю, подло завелось теперь на нашей земле. Думают только, чтобы при них были хлебные стоги, скирды да конные табуны их. Перенимают черт знает какие бусурманские обычаи, гнушаются языком своим. Свой своим не хочет говорить, свой своего продаёт, как продают бездушную тварь на торговом рынке. Но у последнего подлюки, каков он ни есть, хоть весь извалялся он в саже и в поклонничестве, есть и у того, братцы, крупица русского чувства, и проснётся оно когда-нибудь, и ударится он горемычный об полы руками, схватит себя за голову, проклявши громко подлую жизнь свою, готовый муками искупить позорное дело». Чьи это строки? Конечно же это Николай Васильевич Гоголь, «Тарас Бульба». Как Гоголь, так и Достоевский уверен, что есть всё-таки выход из того самого чёрного разврата, что человек может вопреки всему оттолкнуться от «дна». Но нет, Гоголь не говорит: «и проснётся в человеке совесть», нет. Он говорит: «Есть и у того, братцы, крупица русского чувства, и проснётся оно когда-нибудь, и ударится он горемычный об полы руками». Что это за русское чувство? Не доблестное, казацкое широкое русское чувство, а именно та самая способность поворотить против себя, обернуться вспять, вопреки всему и принять на себя страдания и очиститься в тот же миг. Всё чисто по Достоевскому.
Там, где есть деление на разряды — там нет народа. Это очень важно для Достоевского, потому что это основное правило для Божьего народа. Посмотрим, как устроена православная церковь: «ЦЕРКОВЬ ХРИСТОВА — общество святых, истинных христиан, ныне живущих и в вере скончавшихся». В православной церкви, конечно, есть иерархия ‒ прихожане, священники, патриарх, святые, Бог, но в ней нет деления на разряды. Тут мы не найдём господ, которым дозволено больше, чем низшим разрядам, православная церковь ‒ это Божий народ. Как сказал Христос своим апостолам: «Кто хочет быть первым, будь из всех последним и всем слугою».
Иоанн Кронштадский пишет о самом страшном, что может произойти в церкви — деление на разряды. И пишет он, что последние времена истории отмечены тем, что в церкви появится отдельный разряд «предстоятелей», и они равнодушны к поглощению истины неправдой. И Кронштадский видит разоблачение этих господ правоимеющих в следующих словах Иоанна Богослова: «И Ангелу Лаодикийской церкви напиши: так говорит Аминь, свидетель верный и истинный, начало создания Божия: „Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден, то извергну тебя из уст Моих. Ибо ты говоришь: „Я богат, разбогател и ни в чём не имею нужды“; а не знаешь, что ты несчастен, и жалок, и нищ, и слеп, и наг“.
Соответственно, фактически, распад всего на земле начнётся именно тогда, когда произойдёт разделение людей на разряды: тех, кто право имеет, и тех, чья жизнь зависит от первых. С этого и начнётся конец света.
В этом разрушительном мир делении на разряды и состояла теория Раскольникова. И родилась она из его «обезумевшего» ума, потому что чувство его было до такой степени огорчено. И Достоевский доведёт его душу до такого исступления, до такого распада, и докопается до той самой «крупицы», что ещё в нём осталась, которая сможет предварить в преступнике совесть и доведёт его до покаяния.
Смолий Мария, филолог, автор научно-популярных статей
