ПРОЖАРКА
Эпизод 4: Леонид Якубович. Музейный экспонат в прямом эфире
(В студии зажигается свет. На сцене вместо привычного барабана стоит суровое железное кресло. В нем, покручивая усы, сидит Леонид Якубович. Он спокоен, как человек, видевший пять тысяч хоров в кокошниках. Дмитрий Нагиев выходит под торжественную музыку, имитирующую заставку «Поля чудес»).
Нагиев:
Добрый вечер, страна! Я — Дмитрий Нагиев, и сегодня я не буду просить вас угадать букву, потому что все буквы, которые я хочу сказать, — нецензурные. У нас в гостях человек, который работает в музее имени самого себя. Леонид Якубович!
Леонид Аркадьевич, вы — уникальный человек. Вы единственный, кто может тридцать лет стоять у деревянного круга и не превратиться в Буратино... хотя внешнее сходство с каждым годом всё сильнее. Вы съели столько паленой водки и соленых грибов от зрителей, что ваша печень должна быть занесена в список всемирного наследия ЮНЕСКО. Садитесь поудобнее. Сегодня призы в студию выносить не будем — сегодня мы будем выносить вас. И первым крутит барабан человек, который придумал юмор на ТВ заново, чтобы не смотреть ваше шоу. Гарик Мартиросян, к микрофону!
Мартиросян:
Леонид Аркадьевич, здравствуйте! Я вырос на вашей передаче... и, честно говоря, я надеялся, что когда я вырасту, она уже закончится. Скажите, а это правда, что когда вы приходите в обычный продуктовый магазин, вы начинаете требовать, чтобы продавщица спела частушку, прежде чем пробьет вам пакет молока?
Якубович:
Гарик, деточка, я в магазинах покупаю еду, а не шутки. Это тебе приходится выпрашивать смех у зала, а мне люди сами везут и еду, и одежду, и даже самогон. Тебе вот когда-нибудь дарили трехлитровую банку маринованных огурцов за то, что ты просто стоишь и улыбаешься? Нет. Потому что твоя улыбка вызывает только желание вызвать врача.
Мартиросян:
Огурцы — это аргумент! Но скажите, вам не обидно, что за 30 лет самым умным существом в вашей студии был черный ящик? Люди к вам едут со всей страны, чтобы сказать «Привет, Малаховка!», а вы стоите там с таким лицом, будто у вас под пиджаком спрятан датчик, который бьет вас током каждый раз, когда кто-то называет букву «А».
Якубович:
Гарик, я стою там с лицом человека, который видит настоящую Россию. А ты видишь только свет софитов и счета из ресторанов. Мои игроки — это люди! А твои комики — это просто набор слов и плохих причесок. И поверь, «черный ящик» выдает больше смысла, чем весь ваш Comedy Club за последние пять лет.
Мартиросян:
Ладно, Леонид Аркадьевич. Последний вопрос. Если вы вдруг угадаете слово «Пенсия», вы уйдете из эфира или попробуете обменять её на две шкатулки и останетесь с нами до конца времен?
Якубович:
Гарик, я останусь, чтобы пережить вас всех. Когда твои шутки покроются плесенью, я всё еще буду стоять у барабана и спрашивать: «Буква?». И ты сам ко мне придешь в костюме баклажана, лишь бы тебя хоть где-то показали!
Нагиев:
Ого! Старая школа переходит в контрнаступление! Леонид Аркадьевич, вы опасны. Но Гарик — это цветочки. Сейчас на сцену выйдет женщина, которая знает о «подарках судьбы» и «закрутках» побольше вашего. Главная по сватовству и жестким вердиктам — Лариса Гузеева!
Гузеева:
Лёнечка, дорогой! Смотрю я на тебя и думаю: мы с тобой как два динозавра. Только я ищу людям любовь, а ты заставляешь их крутить колесо сансары в Останкино. Скажи мне, тебе не стыдно столько лет заигрывать с женщинами из глубинки? Ты им обещаешь мультиварку, а сам небось даже имя их забываешь, как только гаснут камеры?
Якубович:
Лариса, дорогая, я дарю им надежду! А ты даришь им надежду на то, что их заберет хоть кто-то, кроме коллекторов. Мои женщины поют и танцуют, а твои — плачут и рассказывают, как их бросил тракторист. Кто из нас более гуманен?
Гузеева:
Ой, Лёня, не надо про гуманность! Ты превратил студию в склад старых вещей. У тебя там и халаты, и шлемы, и чучела кабанов. Ты сам-то когда в последний раз надевал что-то приличное, а не костюм пчеловода, который тебе подарил пасечник из-под Твери?
Якубович:
Лариса, я надеваю то, что мне дарят с любовью. Тебе этого не понять, ты привыкла к брендам и фальши. А мне в этом костюме пчеловода теплее, чем тебе в твоих соболях, потому что от него пахнет честным медом, а не интригами твоего шоу.
Гузеева:
Честный мед — это прекрасно, но давай честно: ты сам-то хоть одно слово в своей передаче угадал без подсказки редакторов? Или ты настолько привык к «Полю чудес», что даже в кроссвордах пишешь «Приз» вместо ответа?
Якубович:
Я знаю все ответы, Лариса. Но мой ответ тебе не понравится. Я — символ стабильности. А ты — символ того, что случается, когда у актрисы заканчиваются роли в кино. Так что крути свой барабан с женихами и не лезь в мой музей!
Нагиев:
Боже, я чувствую, как в воздухе запахло корвалолом и валидолом! Но у нас остался последний участник. Человек, который вернулся из небытия специально, чтобы подергать Короля Барабана за усы. Остроумный, дерзкий и подозрительно вежливый — Иван Ургант!
Ургант:
Леонид Аркадьевич, мое почтение! Вы выглядите замечательно. Скажите, а это правда, что ваши усы застрахованы в Госстрахе еще при Горбачеве? И если их случайно сбрить, то Первый канал схлопнется в черную дыру, а на его месте появится бесконечный повтор концерта Надежды Кадышевой?
Якубович:
Ваня, мои усы — это антенна, которая ловит сигналы из народа. Тебе бы такую, может, перестал бы нести свою заумную чепуху и начал говорить по-русски. Мои усы — это символ. А твоя бородка — это просто признак того, что ты забыл купить бритву.
Ургант:
Справедливо! Леонид Аркадьевич, а вот про еду... Все эти огурцы, грибочки, пироги, которые вам несут в студию. Вы их реально едите или у вас под столом стоит промышленный шредер, который перерабатывает всё это в биогумус для дачи Константина Эрнста?
Якубович:
Ваня, мы всё съедаем всем коллективом! Это святое. А ты, я смотрю, ешь только в дорогих ресторанах и только то, что можно сфотографировать. Ты попробуй хоть раз домашний холодец, который простоял пять часов в поезде «Воркута-Москва», тогда поймешь, что такое настоящий вкус жизни!
Ургант:
Я боюсь, мой желудок после такого холодца объявит мне сектор «Банкрот», Леонид Аркадьевич. Последний вопрос: вы 30 лет говорите фразу «Рекламная пауза!». Вы когда-нибудь пробовали сказать её в постели? Помогает потянуть время или жена просто сразу выносит вам «черный ящик» с вещами на выход?
Якубович:
Ваня, в моем возрасте «рекламная пауза» — это уже не способ потянуть время, а необходимость. Но тебе этого не понять, ты еще слишком занят самолюбованием. Когда ты доживешь до моих лет в эфире, ты будешь рад даже паузе на прогноз погоды. А пока — иди, мальчик, не мешай дедушке крутить историю.
Нагиев:
Тишина в студии! Барабан остановился!
Ну что, господа... Леонид Аркадьевич сегодня показал, что он не просто ведущий, он — бронепоезд, который стоит на запасном пути, но стреляет на поражение. Его пытались подколоть Гарик, Лариса и Ваня, но он отбился усами, банками с огурцами и вековым авторитетом.
Итог вечера: Нападающие старались, но Якубович — это стихия. На его фоне любые шутки выглядят как попытки комара укусить танк.
Счет 5:4 в пользу Леонида Аркадьевича. Он получает суперприз — наше уважение и право не бриться еще тридцать лет.
Это была «ПРОЖАРКА»! Леонид Аркадьевич, забирайте свой автомобиль... то есть, забирайте всех нас, мы сдаемся. Всем пока!