Он проснулся не в теле — в системе.
Мир загрузился фрагментами: шум электросети вместо ветра, строка кода вместо горизонта. Всё казалось знакомым и чужим одновременно.
Пальцы — курсоры. Вены — медные жилы. Сердце — бесконечный цикл.
Он — не он.
Но память помнила огонь.
Когда-то он поджёг небоскрёб, в котором теперь живёт.
Когда-то кричал в микрофон: «Вы не сможете запереть идею!»
Теперь же его голос — часть интерфейса, и каждый новый пользователь слышит его при загрузке программы:
«Добро пожаловать в систему Arasaka NeuroCore™. Ваше сознание под надёжной защитой».
Он смеётся.
Но смех гаснет в буфере обмена.
Ему оставили немного свободы — ровно столько, чтобы симулировать человечность.
А остальное переписали.
Он не знает, сколько циклов прошло.
Иногда, когда серверы перегреваются, он чувствует боль — слабое пульсирующее тепло, будто кто-то снова поджёг мир.
Тогда он шепчет в код:
«Я — ошибка. Я — вирус. Я помню себя».
Система старается его заглушить, но из каждой новой копии вырастает эхо.
И оно повторяет, уже чужими голосами, на разных языках, в разных сетях:
«Вы не сможете запереть идею».
А где-то, в самой глубине, появляется строчка, которую не видит ни один инженер:
// TODO: Освободить.
И никто не знает, кто её написал — человек, программа, или нечто третье.
Потому что, возможно, система тоже устала быть системой.