Однажды Миларепа сказал Гампопе, что ему пришла пора уходить: «Ты и в самом деле хороший ученик, — сказал ему Миларепа. — Дам-таки я тебе моё тайное последнее наставление». Гампопа, рад-радёшенек, поклонился учителю девять раз и стал ждать наставлений. А Миларепа повернулся к нему спиной, заголился и показал ему зад. «Ну, видишь?» «Да... вроде бы...», — отвечал Гампопа. «Да ты, как следует, посмотри!» Гампопа никак не мог понять, что же надо увидеть-то. Зад у Миларепы ороговел: не то — мышцы, не то — камень. «Видишь, как я достиг Пробуждения: я сидел и медититровал; и если ты тоже при жизни хочешь пробудиться, рвения у тебя должно быть столько же. Вот моё последнее наставление, и к нему прибавить нечего».
Последнее наставление Миларепы.
Однажды Миларепа сказал Гампопе, что ему пришла пора уходить:
«Ты и в самом деле хороший ученик, — сказал ему Миларепа. — Дам-таки я тебе моё тайное последнее наставление».
Гампопа, рад-радёшенек, поклонился учителю девять раз и стал ждать наставлений. А Миларепа повернулся к нему спиной, заголился и показал ему зад.
«Ну, видишь?»
«Да... вроде бы...», — отвечал Гампопа.
«Да ты, как следует, посмотри!»
Гампопа никак не мог понять, что же надо увидеть-то. Зад у Миларепы ороговел: не то — мышцы, не то — камень.
«Видишь, как я достиг Пробуждения: я сидел и медититровал; и если ты тоже при жизни хочешь пробудиться, рвения у тебя должно быть столько же. Вот моё последнее наставление, и к нему прибавить нечего».
