Чернильник

Ночью город звучит честнее. Меньше слов, больше металла. Скрип портальных кранов, короткие сигналы погрузчиков, щелканье аэронавигаторов на мачтах. С реки тянет свеклой и соляркой. На рельсах грузно скрипят тележки, как чирки спичек по железу.

Мы пришли первыми. Тень молчала, Костоправ встал спиной к открытой воде, Бухгалтер отметил число камер и слепых зон, Лис проверил, как садится свет на лицо. Привычка, не нарциссизм. Наставник вывел в памяти дату и время: 23:41, шестой причал, резервный ряд опор.

Заказчик подошел без куртки, в тонком свитере с катышками и глухой усталостью человека, у которого давно не было обычного дня. Рядом шел громила в чернеющих перчатках, пальцы – как ключи на 22. Никто не представился: тут имена – это лишнее трение.

– Потеряли тетрадь, – сказал заказчик. – В клетку. Серый корешок. Плюс пометки фиолетовым, где перекидки. Если ее прочтут, меня посчитают.

[Бухгалтер]: «Перекидки» – значит, внутренний взаимозачет, не просто выплаты. Ищем связки: наличка – обнал – лотки – тендеры. Нужно спросить: число листов, формат, дефекты бумаги, запах.

[Лис]: Не грузим, сначала цена.

[Костоправ]: У второго свежий шов ниже правого плеча. Бьется он криво. В драке выносим первым.

[Наставник]: Метку в «Чернильник»: 23:42, шестой причал, тетрадь/фиолетовый/перекидки.

[Тень]: …

– И кто ее потерял? – спросил я.

– Неважно. Важно, чтобы до смены фонарей она вернулась. И чтоб никто... – он задержал взгляд на моих руках. – Никто не разглядел как.

Фонари на этом участке в три ночи уходят с белого холодного на желтый – другая линия электропитания, другой тариф. Значит, окно – три с небольшим. Бухгалтер отметил: «02:57 – контрольная точка». Лис кивнул, как будто мы говорим про кофе до отправления.

– Цена вопроса? – спросил я.

Заказчик будто ждал удара. Не в переносном смысле, а прямо по лицу. Но удара не было.

– Сто, – сказал он. – Половина сейчас, остальное по факту.

[Лис]: Улыбнись. Скажи, что мы не копаем ямы за сто.

[Бухгалтер]: Риски: «Плавник», Немой, плюс возможный Осин. Три вектора. Минимум двести плюс премия за молчание. Но с собой у него у него только пятьдесят.

[Костоправ]: Он мерзнет. Пусть заплатит за тепло.

[Тень]: Подними цену так, чтобы он ненавидел нас, но платил.

– Мы не копаем ямы за сто, – сказал я. – Двести за поиск. Еще сотка за молчание. Пятьдесят сейчас, остальное, когда тетрадь будет на руках. И если по дороге кто-то решит, что мы обменялись лицами, ты этого не заметишь.

Громила фыркнул. Заказчик посмотрел на воду, на маячки на бочках, на свой тонкий свитер.

– Двести пятьдесят. Пятьдесят сейчас. И не трогайте… «посторонних», – он произнес последнее слово так, как будто пробует его впервые.

[Лис]: Кивни. Дай ему почувствовать, что он выиграл.

[Бухгалтер]: Добавь пункт: «штраф за липу».

[Наставник]: Фраза «не трогайте посторонних» значит «своих трогайте, чужих – нет». Эта работа для тех, кто умеет различать.

– Договорились. Если тетрадь окажется пустышкой, сверху плюс двадцать за потраченное окно, – сказал я. – Где ее видели в последний раз?

– Ломбард «Навес», у портового рынка, – быстро ответил заказчик. – Купщик взял, потом передумал. Должен был отдать нашему курьеру, но тот не пришел. Камеры там дохлые, мы проверяли. С тех пор – тишина.

[Бухгалтер]: Ломбард – это касса микроотмыва. Там знают, сколько это стоит. Значит, тетрадь не просто списки, возможно, в ней таблица ключей.

[Костоправ]: Ломбард держит серая смена, два человека и собака. Дверь тяжелая, петли свистят. Сзади есть сарай с пустыми кондиционерами. Выхода два.

[Лис]: Нужен график освещения. И кто у них ставит лампы.

[Наставник]: Запомнить: «Навес/курьер не пришел/камеры дохлые».

– Фамилия скупщика? – спросил я.

– Боков. Но он ночью – Сергей, днем – Семен. В паспорте что-то третье. Он вообще как вы, – хмыкнул заказчик. – Только без короны на голове.

[Лис]: Обижаются, значит, платят.

[Тень]: Смешно...

Заказчик протянул конверт. Бумага хрустнула ровно, без двойного дна. Ровно пятьдесят. Пахло свежей краской банкомата. На краю конверта был отпечаток от штемпеля «Портснаб 7». Поставили накосо, но цифра читается.

– Это все? – спросил я, глядя на штемпель.

Он поймал взгляд, моргнул.

– Ты же не из полиции.

– Никто не идеален, – сказал я и убрал конверт во внутренний карман. – Окно до смены фонарей. Если ляжет дождь, вы ждете. Если пропадете из зоны связи, работа остановлена. Если за нами поедут ваши друзья, работа станет дороже.

– Никуда мы не поедем, – сказал громила. – Мы стоим на месте.

– Тогда стойте ровно, – сказал я. – И не мерзните.

Они отошли на два шага, стараясь выглядеть как тени, но выглядели как люди, которые стараются выглядеть как тени. Это всегда заметно.

Мы направились внутрь.

[Наставник]: Порядок. Шаг первый – «Навес». Шаг второй – диспетчер освещения. Шаг третий – улики на шестом причале. Параллельно – Осин. Наверняка проявится. Он любит такие ночи.

[Бухгалтер]: Пока тетрадь не ушла в обезжир, ее будут греть: прятать возле источников тепла: бойлерные, серверные, лампы. Ищем тепловой след.

[Лис]: Позвоним диспетчеру. Скажем: проверка от Энергонадзора, нужна таблица переключений. Говорить уверенно, как будто он сам нас вызывал.

[Костоправ]: Сначала «Навес». Там будет собака. Не бить. Если получится, закрыть в подсобке.

[Тень]: …Если нет, решить быстро.

Мы пошли вдоль воды. Лопасти на буксире крутились лениво. Слева, через сетку, курили двое. По звуку дешевых фильтров, по втягиванию это была смена грузчиков, не охрана. Под ногами хрустело стекло от зеленых бутылок. Я отметил карту: где свернуть, где не смотреть на камеру, которая на самом деле смотрит на нас.

Телефон завибрировал. Номер неизвестный, региональный код – наш. Ответил Лис:

– Алло.

– Вы… вы про тетрадь? – голос был тонкий, как шпагат.

[Лис]: Слишком рано. Либо подвес, либо случайный слухач.

– Нет, – сказал Лис. – Мы про лампы.

Пауза. Писк. Гудок. Разрыв.

[Бухгалтер]: Значит, в городе уже пошел ток по нужной линии. Информация ушла. За нами следят. Либо они, либо Осин.

[Наставник]: Запись: «звонок аноним – 23:49 – ключевое слово «тетрадь»».

Мы свернули к рынку. Днем здесь кричат про свежую рыбу и про то, что она без костей. Ночью – только сквозняк через листы профнастила. «Навес» прятался в углу. Мелкая решетка, пластиковая вывеска с отклеившейся буквой «А». За дверью тявкнула собака. Правильно, дворняга. Эти живут дольше породистых, у них нет иллюзий.

[Костоправ]: Стучим трижды. Левой пусто, правой тяжело. Он подойдет со стороны петли. На шаге кик в низ, не ломать, просто сбросить.

[Лис]: Нет. Сначала слова. Тут любят слова.

[Бухгалтер]: Параллельно – фото щита, серийники камер. Потом таблица переключений у диспетчера. Время идет.

[Тень]: Если они играют в дверь, мы пройдем через стену.

Я постучал. Не киношный код, просто три удара – чтобы собака успела сделать свое, а человек – нет.

– Закрыто, – сказал мужской голос изнутри.

– Энергонадзор, – сказал Лис. – По вашим лампам жалоба от рынка. Проверим и уйдем. Пять минут. Ничего интересного.

За дверью шепнули. Замок щелкнул. Щеколда скрипнула с трудом, как старый сустав. Дверь приоткрылась ровно на ширину глаза.

– Никакой жалобы не было.

Мы показали удостоверение, которого у нас не было. Лис показал голос. Это чаще срабатывает.

– Жалоба была, – сказал он ровно. – И если мы не проверим, завтра у вас сгорит счетчик и придется платить уже днем, при людях.

Пауза. Собака снова тявкнула и уткнулась мокрым носом в край двери. Костоправ положил ладонь ей на морду, спокойно, без резкости. Собака фыркнула и ушла в подсобку. Дверь открылась шире.

Внутри пахло металлом и дешевым кофе. На стене висел календарь с портовыми девочками образца прошлого года. На столе – весы, лупа, пачка квитанций с углами, потерявшими цвет.

– Что вам? – спросил невысокий с мешками под глазами. Это был Боков. Или Семен, или третье.

– Таблица переключений по фонарям у шестого причала, – сказал я, проходя взглядом по камере в углу. Она была включена. Диод мигал лениво.

[Бухгалтер]: Камера «Сокол-мини», дешевка. Значит, запись идет циклом на карту. Карта в гнезде. Примем позже.

– И еще – приносили вам тетрадь. – Сказал Лис. – В клеточку. Взял, но передумали. Кто передумал?

– Мы не берем бумагу, – сказал Боков, слишком быстро. – Она ничего не весит.

– Зато может много стоить, – сказал я. – Кто передумал?

Он посмотрел на второго – тот стоял у дверей, держал ключи, как нож. Плохая манера.

– Девчонка из «Рынка № 2», – сказал он тихо. – Принесла, сказала, что семейная. Я взял по привычке. Потом пришел один… Курьер. Я ему не отдал.

– Почему?

– Потому что он не спросил про квитанцию, – сказал Боков. – Ваши всегда спрашивают про квитанцию. Он – нет. Значит, не ваш.

[Бухгалтер]: Хороший признак: Боков дорожит порядком больше, чем деньгами. Значит, живой будет дольше. Девчонка – нитка. Рынок № 2 – отдел овощей и секонд-хенд. Спроси время поступления?

– Во сколько она была? – спросил я.

– После десяти, до одиннадцати. Я ее не запомнил. Она как все. Только пахла морем.

[Лис]: Он хотел сказать – рыбой. Рыночные всегда так пахнут.

[Наставник]: Запись: «девчонка, рынок № 2, 22–23, запах рыбы».

– Куда дел тетрадь? – спросил Костоправ так, будто ему уже все равно.

– Спрятал, – честно ответил Боков. – До утра. Потом хотел вернуть девчонке. Но пришел звонок, сказали, что вы придете. Вот вы и пришли.

Телефон в кармане снова вибрировал. На экране – «Диспетчер ОСВ». Лис поднял, не отходя.

– Освещение, дежурный. Кто спрашивал по шестому причалу?

– Мы, – сказал Лис. – Проверка утечки. Нужна таблица переключений на ночь.

– Да у нас переключения каждый час бьют, – проворчал голос. – Сегодня – в 02:58. А вам какое дело?

[Бухгалтер]: 02:58. Подтверждение. Окно сужается.

– Спасибо, – сказал Лис и отключил.

Я посмотрел на Бокова.

– Где тетрадь?

Он хотел солгать. Потом понял, что времени у всех мало, а ложь – это роскошь с рассрочкой.

– Под полом, – сказал он. – Под весами. Там люк.

Костоправ присел, отодвинул весы, поднял доску. Дерево заскрипело, как ребра. Внизу была пустота и еще одна доска. Мы ее сняли. Запах тепла, не мнимый. Там действительно было теплее, трубка отопления шла в обход. В тепле лежат вещи, которые хозяин не хочет охлаждать. Мы достали серую тетрадь в клетку. На корешке была черная нитка, как шрам.

[Наставник]: Не открывать здесь. Камера. Фиксация находки – внутренняя.

[Тень]: Уходим.

– Мы берем на осмотр, – сказал я. – Если это не то, вернем с извинениями и квитанцией, – добавил Лис, чтобы Боков чувствовал цивилизацию.

– А если то? – спросил он.

– Тогда у вас станет тише, – сказал я. – На какое-то время.

Мы вышли так же, как зашли. Собака молча проводила до двери. Снаружи ветер усилился. На мачте мигнул белый, потом еще. Время шло к 02:58.

[Бухгалтер]: Дальше – проверка: совпадают ли фиолетовые пометки с нашими гипотезами по перекидкам. Параллельно – кто звонил с неизвестного. Осин, возможно, уже в пути.

[Лис]: Позвонить заказчику, сказать «есть». Но не говорить «какое». Пусть нервничает. Нервный клиент – не враг. Он – кошелек.

[Костоправ]: Если кто на хвосте, снимем на развороте к шестому причалу. Там на колее буксир всегда оставляет жир. Становится скользко.

[Наставник]: Запись завершена. 00:07. «Тетрадь у нас».

[Тень]: Слишком тихо, значит, будет громко.

Мы ушли в темноту, где город честнее. Где слышно, как время переворачивает проводки в фонарях. Где за любую цифру кто-то заплатит. Когда-нибудь и мы.

Я зашел в теплый бокс возле старой котельной – помещение с облезлой охрой на стенах и табличкой «Посторонним вход воспрещен» с буквой «н», доеденной ржавчиной. Здесь пахло пылью, мышами и теплой латунью. Хорошее место, чтобы не умирать от ветра и принимать решения.

Костоправ закрыл на внутренний крюк. Лис проверил жалюзи. Бухгалтер вытащил с полки пластиковую емкость из-под соли, куда мы кидали все, что могло «пищать». Наставник положил «Чернильник» – нашу тетрадь – на край стола, как икону перед спором. Серая чужая тетрадь лежала рядом, как чужой нож.

[Костоправ]: Сначала хвост.

Он выглянул в щель. Двор пуст. Снег здесь не умирает, он живет грязью, но сегодня асфальт был сиреневым от рефлексов.

Я включил маленький радиосканер. На частоте 433 – мусор. На 2,4 – море. На 868 – импульс, короткий, как икота.

[Бухгалтер]: Есть метка. Редкая. Либо маячок внутри, либо рядом есть умный датчик. Примемся по методике.

Костоправ завернул тетрадь в фольгу из набора «новогодних салатов», потом – в два фасовочных пакета из магазина при рынке. Пик пропал. Сняли пакеты – слабый импульс вернулся.

Лис отлепил корешок. Под серой бумагой была тонкая пластиковая вставка, как ноготь. Костоправ щелкнул ее ногтем, она ответила коротким скрипом. Внутри – батарейка CR2016 и петля антенны.

– Теплом грели, чтобы не села, – сказал он. – Умные.

[Бухгалтер]: Снять батарейку, петлю оставить. Пусть кто-то думает, что она все еще здесь. Если вдруг следят только по бинарнику.

Костоправ вынул батарейку, положил в алюминиевую крышку от кофе, закрыл стаканом. Получилась дешевая клетка Фарадея.

[Лис]: Теперь цифры.

Я натянул нитриловые перчатки и открыл тетрадь.

Бумага клетка, формата А5, серый корешок прошит черной ниткой. Поля густо исчерчены фиолетовым: стрелки, короткие буквы, процентные знаки. Основной текст написан шариковой, синей с зеленью, как бывает у дешевых стержней. Строки: «Рынок № 2», «Портснаб 7», «ГСМ», «Паллеты», «Осв». На одной странице – «00:58 – желт.», ниже – «перекидка № 4».

[Бухгалтер]: Не просто учет. Время переключения света – как маркер окна для передач. Фиолетовый – ключевые мосты. «Осв» – освещение. «Портснаб 7» – печать на конверте. Значит, это сеть: рынок – ломбард – порта снаб – фонари. Минимум четыре узла.

[Наставник]: Занеси схему. Узлы: Р2, ЛН, П7, ОСВ. Ребра: Р2 – ЛН (заклад), ЛН – ? (курьер), ? – П7 (смета/нал), П7 – ОСВ (окна).

Я вырвал из нашей тетради чистый лист, набросал граф. Сердце сети – не деньги, а график. Деньги – это вето, график – это власть. Кто знает, когда город выключает белое и включает желтое, тот знает, когда камеры ослепнут на миг.

– Перекидки № 3, № 4, № 7… – сказал Лис. – Нумерация внутренних взаимозачетов?

[Бухгалтер]: Или номера тендерных пакетов. Сопоставим.

На полях: «Маржа 7–12», «доля РС» (расшифровка: «рыбный сектор» или «расходная статья»?), «Осин?» – с вопросом. Имя следователя было здесь как заноза. Значит, кто-то вел двойной учет и боялся, что Осин доберется. Или, наоборот, хотел, чтобы добрался.

Телефон завибрировал. Номер – неизвестен, но голос – узнаваемый, как звук старого каблука по плитке.

– С меня кофе, – сказал Осин. – Раз уж ты не спишь.

– Я – никого, – сказал я.

– Вот именно. Никого. А тетрадь у кого?

[Лис]: Не игнорь. Игры с молчанием на нем не работают. Лучше – ложь, которая звучит, как правда.

– У Бокова, – ответил я. – Он любит бумагу больше денег.

Пауза. Осин вздохнул. Этот вздох я помнил – так дышат люди, у которых в семье курят на кухне при закрытом окне.

– Тебе не понравится, как закончится ночь, – сказал он. – Ни тебе, ни им.

– Нам всем давно не нравится, – ответил я. – Что тебе надо?

– Таблица перекрестков. И твоя честность в одном вопросе, – сказал он. – Ты за них или за город?

[Наставник]: Плохой вопрос. Неправильный.

– Я за себя, – сказал я. – Но иногда это совпадает.

– Тогда смотри в оба, – сказал он. – «Плавник» уже натянул сети. И не только на рыбу.

Связь оборвалась.

[Бухгалтер]: Он в курсе маяков. Значит, придут к Бокову. Мы ушли вовремя.

[Костоправ]: И придут сюда, если зацепились за наши ноги. Надо выдвигаться.

[Лис]: Клиенту – минимум информации, максимум волнения.

Я набрал заказчика.

– Есть, – сказал я. – До трехчасовой смены фонарей успеем.

– Это точно она? Вы следы замели?

– Это тетрадь, – сказал я и сбросил.

[Лис]: Пусть уже платит. Страхом.

Мы прошли еще несколько разворотов страниц.

«Р2 – дев. – 22:30, «семейная».

ЛН – отказ курьеру (квитанция!),

П7 – печать,

ОСВ – 00:58, желтый.

Перекидка № 4 – НП (набережная правая).

Курьер «С мят. шрам»».

[Костоправ]: Шрам по шее. Видел такого у верфи. Дышит через одну ноздрю, роняет левую ногу. Не бегает. Значит, машины две – как минимум.

[Бухгалтер]: И код «НП». Если НП – это набережная правая, то заклад сегодня – там. Завязка на момент переключения. Они догадались, что мы пойдем туда.

[Лис]: Только не догадались зачем.

[Наставник]: План: 1) Сделать копии ключевых страниц. 2) Подложить в корешок муляж батарейки, пусть маяк будет «живой» для тех, кто слушает тупо. 3) На НП в 00:58 – встречаем курьера со шрамом. 4) Параллельно – проверить «Рынок № 2»: девчонка – наш единственный настоящий свидетель.

Копии – это громкое слово. Мы не копируем – мы конспектируем. Я переписал блоки цифр в «Чернильник», сохраняя ошибки орфографии и случайные подчеркивания. Ошибки важнее слов. По ним человек узнается лучше, чем по подписи.

Костоправ вставил в корешок тетради мертвую пластину без батарейки и завел обратно нитку. Лис закурил у окна, не затягиваясь – просто чтобы запах держал чужие носы дальше.

[Костоправ]: Двигаем. Сначала – НП.

[Бухгалтер]: Через «бежевую» улочку, где полуживой фонарь, меньше камер. Потом – вдоль сетки, где «Сокол-мини» на 720 p, сгоревшая ИК-подсветка.

[Тень]: Если они там – времени разговаривать не будет.

[Наставник]: Вынь лист с графом, спрячь в сапог. Если нас прочитают – граф должен пережить.

Мы вышли. Холод притих. Ночь двигалась к промежуточной смене освещения, к часу. По дороге мы прошли мимо «Рынка № 2». Роллеты стонали от сквозняка. У двери пахло рыбой и дешевым моющим. Девчонки здесь пахнут одинаково: солью, уксусом и усталостью. Я на секунду задержался, но Тень подтолкнула, позже.

Набережная правая встретила нас длинной тенью от реклаймера – железный «журавль» жевал тьму, как хлеб. Фонари пока были белыми, как больничный свет. Дальше внизу была полоска воды, шевелящаяся ровно настолько, чтобы помнить, что она живая.

Мы заняли позицию: Костоправ ниже, у колеи, где буксиры оставляют жирный след. Лис надломил сигарету пополам и положил половинки на перила – наша незаметная метка «мы здесь». Бухгалтер крутил в голове таймер: 00:54, 00:55…

Первым пришел звук – дизель, у которого убрали один глушитель. Потом, свет фар отзывался в лужах. «Восьмерка» с матовыми номерами. За рулем – человек с короткой шеей и стволом бедра, который любит газ больше тормоза. Рядом – Шрам. Шрам у него был действительно по шее, в виде запятой.

Они не выключили фары, правильно. Глаза города ночью – не твой друг.

– Я – за учебник, – сказал Шрам, выходя.

[Лис]: Они ждут передачи, а не драки. Значит, рядом – прикрытие.

[Бухгалтер]: Две точки. Одна – под мостом. Вторая – за каменным грибом, где любят прятаться подростки.

Костоправ переместился на полшага, так, чтобы скользкая колея стала для них чужой.

– Поздно, – сказал я. – Смена фонарей через две.

– Мы успеем, – сказал Шрам и протянул руку.

Фонари щелкнули. Мир на секунду стал чернее, потом – желтым. Этот миг, как вздох между вопросом и ответом.

Костоправ сделал резкий шаг, как будто поправить куртку. Один выпад, и Шрам уехал ногами в жир, как на льду. Он не упал, у таких хорошая привычка держаться, но рука ушла оттуда, где должен был быть пистолет. Лис улыбнулся и поднял тетрадь прямо на уровень фар, чтобы все, кто целится в свет, видели только свет.

Из-под моста шипнуло. Пуля ударила в бетонную кромку и сыпанула на меня песком. Я шагнул влево, где желтый свет делает тени мягче, и услышал второй выстрел – выше, мимо.

– Спокойно, – сказал я тихо. – Это учебник. Зальете, не прочитаете.

Шрам моргнул. Он впервые за ночь подумал, что его могут обмануть.

[Бухгалтер]: Никаких длинных речей. Либо рывок, либо отход.

Вторая точка, за каменным грибом, закашляла, как старый пес. Это был сигнал или бронхит, неважно. Важен воздух. Влажный. Скользкий. И наш.

Костоправ сделал второе движение. Не удар, а поправка мира: локтем в грудь, плечом под ключицу. Шрам сел, красиво, без истерики. У хороших людей и падения хорошие. Шрам не такой. Водитель рванул газ, губы расползлись, как пластырь, и восьмерка сделала глупость, решила быть оружием. Но желтый свет на жирной колее – плохой ориентир. Машина дала бок и села в отбойник, как в кресло.

Из-под моста, тень на тень. Третья фигура. Слишком правильная стойка. Полиция так не ходит, у полиции ботинки тяжелее. «Плавник». Или их знакомые.

– Тетрадь, – сказал он. Голос без акцента, без возраста. Злой реализм в чистом виде. – И ты исчез.

– Я – никого, – сказал я. – И тетрадь тоже.

Лис незаметно вкрутил батарейку в мертвую пластину в корешке. Пикнуло едва слышно.

[Бухгалтер]: Пусть они возьмут ее, как огонь. И пусть этот огонь покажет, куда они его несут.

Я бросил тетрадь по дуге, небольшой, чтобы не было героики. Фигура поймала ее слишком жадно. Этот жест важен. Жадность всегда важна. Он сделал шаг назад.

– Теперь исчезни, – сказал он.

– Мы уже, – сказал я.

Костоправ поднял Шрама, поставил, как человека. Тот дышал через левую ноздрю, как всегда. Водитель ругался, пытаясь выскочить из сиденья, которое теперь стало клеткой. Лис прошел мимо, как мимо знакомого, которого не хочешь узнавать.

Мы ушли в сторону рынка, растворяясь в желтом. Сзади что-то коротко щелкнуло, не выстрел, металл. Возможно, водитель слишком резво вырвался из «восьмерки» или они давали сигнал. Нам было все равно. Важно, куда она теперь поедет. Маяк – включен. Радио – слушает. Граф – в сапоге. Фонари снова загорелись белым.

[Наставник]: 01:06. «Тетрадь передали». След – по радиосигналу. След № 2 – по «шраму». След № 3 – девчонка.

[Лис]: К клиенту позже. Пусть проварится.

[Бухгалтер]: На Рынке № 2 – опрос. Но сначала – диспетчер. Проверить, кто еще сегодня просил таблицу. Если кроме нас был запрос, это их.

[Тень]: В конце все равно выставят счет. И мы тоже.

Мы ускорили шаг. Ночь принимала очередное решение за город. А город – за нас.

Радио шептало на 868, как зуб, который давно надо лечить. Импульс шел порциями, раз в пять секунд – короткая икота. Уровень плавал, когда мы поворачивали корпус. Хороший маяк для глупых охотников и для умных – тоже.

[Бухгалтер]: Делаем «треугольник»: набережная – рынок – Портснаб. Где сигнал растет, туда и пошли.

[Костоправ]: Сначала девчонка. Свидетели имеют свойство умирать слишком быстро.

Рынок № 2 спал не молча. Сквозняк гонял пакеты, железо стонало, кошки спорили, чей ящик. У сторожки светили две лампы, обе делали одно и то же лицо любому, кто подходил: виноватое.

Внутри сидел старик в ватнике, круглый, как будильник. На столе – расписание, где каждая фамилия была написана чужой ручкой.

– Закрыто, – сказал он, когда мы открыли дверь на ладонь.

– Вопрос, и нас нет, – сказал Лис. – Девчонка, что носит рыбу и закладывает «семейную» бумагу в ломбард. Где спит?

Старик посмотрел на нас так, как смотрят на гвозди, без романтики.

– В третьем ряду, где «Икра». Синяя дверь. Она никто и звать ее никак. Тут так принято.

Третья линия встретила запахом соли и уксуса, как церковная служба для бедных. Синяя дверь не заперта. Внутри – пена, ящики, теплая куртка на ящике, а в куртке была девчонка. Ей могло быть и семнадцать, и двадцать два. Бедность смазывает цифры. Волосы слиплись от брызг, руки пахли рыбьей шелухой. Она проснулась от того, что Костоправ слишком аккуратно положил рядом фонарь.

– Вы кто? – спросила она, садясь, не отпуская взгляд с наших ботинок.

– Никто, – сказал я. – Ты принесла тетрадь в «Навес».

Она кивнула, как будто призналась в том, что ела чужое мороженое.

– Семейная, старая, чехословацкая, – сказала она. – Папина. Он умер в доке. Сказали, бумага – лишняя. Мамка хотела сжечь. Я принесла, чтобы поменять на деньги.

[Наставник]: Имя?

– Как тебя звать? – спросил я.

– Люба, – сказала она и улыбнулась ртом, где не хватало двух зубов. – Здесь так.

[Лис]: Возьми факты, оставь жизнь в покое.

– Кто позвонил тебе после ломбарда? – спросил я.

– Мужик. Сухой такой. Сказал, чтоб в «Навесе» сидела тихо, они придут. Не пришли.

– Номер?

Она покачала головой:

– Я кнопочную потеряла. Звонят на базу, отвечаю. Так и живу.

[Бухгалтер]: Опознавательные детали?

– Голос как?

– Как у врачей, – сказала она. – Которые говорят, что не больно, а потом больно.

Я положил на пенку купюры. Не героизм, а плата за время. Она не притронулась.

– Забирайте, если вернете папины смены, – сказала она и посмотрела на свои ладони, будто они виноваты, что не умеют держать бумагу. – Хоть такая память.

[Наставник]: Запись: «дочь погибшего. Док. Тетрадь = смены».

[Тень]: Идем. Тетрадь уже в другом месте.

Мы вышли. Радиоимпульс стал жирнее – маяк двигался вдоль реки к промышленному кольцу. Хорошая новость: батарейку они оставили. Плохая: это значит, что тетрадь поедет туда, где ее «едят».

[Бухгалтер]: К диспетчеру, сейчас. Нужно знать, кто еще спрашивал график переключений. Если звонки были – привяжем к номерам.

Здание ОСВ было как любое дешевое здание с ответственностью: линолеум, таблички, чужие куртки на вешалке, запах чая с металлом. Дежурный – мужик в вязаном жилете, такая порода людей, что любит ровные столбики в тетради.

– Мы звонили, – сказал Лис уверенно, как будто он тут начальник. – Нам нужен лог по сегодня: кто еще просил таблицу по шестому причалу.

– А вы кто такие? – спросил жилет.

– Проверка утечки, – ответил Лис. – Дадите лог – у вас меньше бумажной работы завтра.

[Бухгалтер]: Предложи конкретику.

– И сигареты, – добавил я. – Если курите.

Он колебался. Но курящие люди всегда колеблются быстрее.

– Писать нельзя, – сказал он. – Я скажу голосом.

Он ткнул пальцем в распечатку – не нам, себе.

– 21:13 – «Портснаб 7» просили сводный график на неделю. 22:05 – не определился номер, внутренний, из порта, спрашивали, когда «желтый» по шестому. И в 23, – он запнулся, – вы.

– В 22:05 – чей внутренний?

– У них АТС старая, – вздохнул он. – Выдает «42—11» всегда. Но я слышу людей. Этот, молодой, без слов-паразитов. Говорил «подтвердите».

[Бухгалтер]: «П7» в теме. Значит, конечная у них.

[Лис]: «Спасибо» скажи так, как будто он дал нам меньше, чем мог. Пусть чувствует долг.

– Спасибо, – сказал я. – Вы нам ничего не говорили.

– Вы мне тоже, – ответил он и задумчиво положил наши сигареты в стол, как компромат.

Мы вышли под желтый свет. Радио икнуло толще. Сигнал толстел у промбазы, у ворот «Портснаб 7». Там стояли две будки – одна живая, другая для вида. В живой – охранник в зеленой куртке с оранжевой вставкой, куртка грязная от форклифта. На воротах висел списанный щит «пожарный инвентарь», в нем – пустые места, где когда-то висели багры. Камеры – «Сокол-720», одна без ИК, вторая с наклеенной пленкой.

[Костоправ]: Проход через мертвую зону между будками, полметра слепоты. Но дальше двор открыт, как живот.

[Бухгалтер]: Если они умные, сразу на скан. Времени, до трех. Потом «окна» не нужны.

[Лис]: Мы не идем в лоб.

Мы кружили по периметру, как собаки, которые не хотят быть замеченными, как собаки. Радио дало резкий пик – тетрадь вышла из машины. По двору проехал электротягач, тихий, как кража. За ним двое: один с ровной спиной, второй – Шрам, потный, злой.

– Они не убрали Шрама, – сказал Костоправ. – Значит, пригодится.

[Тень]: Или его уберут там, где не видно.

Они занесли тетрадь в кирпичный склад № 4. Судя по трубам, внутри тепло. Теплые комнаты любят бумагу. Я поймал себя на том, что считаю вдохи: пять, шесть, семь – как будто на восьмом должно случиться что-то хорошее. Ничего не случилось. Случается только работа.

– Пойдем письмом, – сказал Лис.

– Каким?

– Осин, – кивнул он. – Он сейчас где-то между. Ему нужно то, что нам откроет дверь.

[Бухгалтер]: Опаснее. Но быстрее.

[Наставник]: Проверка памяти: «Склад № 4». Шрам жив. Время.

[Наставник…]: …

Слово растворилось. На секунду внутренний стол дрогнул, как если бы его подперли спичкой и она сломалась. Я зажмурился. Не от боли, от пустоты.

[Костоправ]: Держись.

[Лис]: Дыши. Считай лампы.

Я посчитал: одна – у ворот, две – вдоль цеха, одна – над дверью «№ 4». Пустота ушла. Остался холод.

Я набрал Осина.

– Твой кофе стынет, – сказал я.

– У ворот «П7», – ответил он без приветствия. – Ты?

– Примерно там же. У них сейчас учебник на базе. Хочешь посмотреть, как дети учатся?

– Очень, – сказал он. – Но мне нельзя к детям ночью.

– Тогда дай им свет, – сказал я. – И забери звук.

Пауза. Я слышал, как он поворачивает голову. У честных людей шея хрустит чаще.

– У меня два человека и обязательства, – сказал он. – У них – десять и отсутствие фантазии.

– У нас – жир на колее и две минуты до того, как им станет скучно, – сказал я. – Я дам им сигнал. Ты заберешь лишнее.

[Бухгалтер]: План: вынудить «№ 4» открыть дверь. Отвлечь ворота. Осин снимет Шрама. Мы – хвост маяка, когда они побегут.

[Костоправ]: Проблема: у ворот палец легко тянется к тревожной.

[Лис]: Дать охраннику понятную причину открыть – дым, лучше с огнем.

[Тень]: И, если что, лом.

Мы собрали мусор у задней стены. Старые картонки, обрезки, пропитанные маслом тряпки. Плохие люди делают пожар из скуки; хорошие – из расчета. Мы – никто, нам можно как угодно.

– Когда? – спросил Осин.

– На щелк, – сказал я и положил кусок металла на две клеммы старого аккумулятора. Искра лизнула тряпку, как собака тарелку. Дым пошел быстро, как слух.

Лис за секунды домчался до ворот. Не рядом, а на слуховой дистанции.

– Эй! – крикнул он охраннику. – У вас «четвертый» дымит!

Охранник выругался тем словом, которое знает каждый дворник. Выскочили двое из будки. Один побежал к огнетушителю. Второй – к кнопке тревоги, но его рука поскользнулась на старом кофе. Кружка слетела, ударилась о плитку, зазвенела. Это был наш «щелк».

Дверь «№ 4» распахнулась, как пасть. Из нее вышел «ровная спина» с нужной тетрадью, оглянулся и увидел дым, который лез к потолку, как плохая идея. Он сделал два шага к огнетушителю. Костоправ взял на себя Шрама, который тоже выскочил – рефлекс сильнее инструкций. Он схватил Шрама за ворот и шепнул: «Потом». Шрам понял язык будущего и согласился жить.

Осин зашел с улицы – не герой, не вор, просто человек с корочками и двумя тенью-людьми.

– Пожарная проверка, – произнес он голосом врача, который говорит «не больно».

Ворота застопорились между «что?» и «почему?». В этот промежуток и живут наши профессии.

[Бухгалтер]: Маяк – у «ровной спины». Он падает на секунду, когда тот ставит тетрадь на стол. В эту секунду – снимок сети.

Я стоял у окна. Не у стекла, а в тени. Внутри, над столом «№ 4», висела старая лампа «Армстронг», одна мера отмерялась четко: на столе лежали двое: тетрадь и папка с пластиковыми файлами. На папке – штамп «П7/сметы/ремкомплект». На обложке – знакомая фиолетовая черта.

[Лис]: Тебе нужен не «учебник». Тебе нужны коды на тех листах.

[Наставник]: …лист 12: «Перекидка № 4 – НП»; лист 13: «Маржа 7–12», лист 15: «Осин?» – переписать.

Рука дрогнула. Секунда пустоты снова, как провал между ступенями, когда думаешь, что там еще одна.

[Костоправ]: Держу Шрама. Две минуты.

[Тень]: Бери!

Я открыл телефон, камера без звука. Не ради красоты, ради цифр. Две фотографии: 12 и 13. Третья – крышка ближайшего системного блока: наклейка с IP и паролем «OSV2018».

[Бухгалтер]: Подарок. У них скан стоит в сети. Позже заберем цифровую копию всего, что они уже успели.

Внутри началась суета. Огнетушитель в экстренной ситуации всегда делает людей похожими друг на друга. Белая пыль пошла по полу, как первый снег. Осин встал так, чтобы его не было видно на камере, но было видно случайным прохожим, если бы они были. Умение честного.

– Здесь чисто, – сказал он. – А вот у ворот – нет.

Он увел разговор, как ветер уводит дым. Мы же ушли сами. Так, чтобы наши шаги были похожи на старые следы.

На улице Шрам стоял на ногах, как человек, который только что узнал, что будет жить минимум еще одну ночь.

– Тебя зовут как? – спросил Костоправ.

– Как надо, – ответил он и посмотрел вниз, стыдясь клише.

– Сядь дома и молчи, – сказал Костоправ. – У тебя есть шрам, пусть работает за тебя.

Тот кивнул. Иногда людям нравится получать приказы. Это снимает с них ответственность за свою жизнь.

Мы отошли к тени крана. Радио снова икнуло – тетрадь внутри «№ 4» ожила на секунду и стихла; значит, ее положили рядом с чем-то железным. Хорошо. Металл любит молчание.

[Лис]: Клиенту говорим, что процесс идет. Держим его на линии денег.

Я набрал.

– Идет, – сказал я. – До смены фонарей успеем.

– Сколько еще? – его голос был мокрым от страха.

– Пока ваш город играет в пожарных, – ответил я и отключил.

[Бухгалтер]: Промежуточный итог: 1) «П7» – конечный узел. 2) У нас – снимки ключевых листов. 3) В сети – доступ к скану. 4) Осин – обязан нам «не видеть». 5) Девчонка – правда.

[Наставник]: Запись: «Листы 12, 13 – у нас. Доступ к сети – возможно».

[Тень]: Дальше – замена. Вернуть «правильную», забрав нужную.

– Вытянем их завтра на сделку у шестого, – сказал Лис. – Скажем: «Дадим вам тихий выход из истории за еще сотню». Они не умеют отказываться от простых решений.

– А если умеют? – спросил Костоправ.

– Тогда у нас будет еще одна рабочая ночь, – сказал я. – И новый жир на колее.

Мы пошли к реке. Ночь шла на убыль, но не сдавалась. Вдалеке загудел поезд, коротко, как предупреждение. Вода скупо блеснула, как монета, которую бросают не в фонтан, а в лужу.

Тишина внутри была тише, чем снаружи. Я еще раз посчитал лампы. На третьей стало легче. На четвертой – снова пусто.

[Лис]: Доживем до утра – купим Наставнику что-то сладкое. Если он вспомнит, как это есть.

[Тень]: Если нет, будем есть мы. За него.

Мы свернули к котельной. В боксе было теплее, чем снаружи, и это был единственный честный факт за ночь. Я вынул «Чернильник», положил рядом снимки, пароли, граф. Стол выглядел, как мозг, раскиданный на детали. Иногда именно так и надо. Чтобы понимать, какая деталь чья.

Снаружи щелкнул свет – где-то снова поменяли проводку. Ночь продолжала свои учеты. Мы – свои.

Я раскинул на столе все, что могло стать «пустышкой». Серая обложка от старой школьной тетради, черная нитка, фиолетовый маркер, немного масла – запах важнее шрифта. Лис скопировал на полях ровно три «подписи»: «П7», «00:58 – желт.», «перекидка № 4». Остальное – чисто. Для усталого глаза – будет «она».

[Бухгалтер]: Камеры «Сокол-720»: дефолт «admin/1234». Если не прокатит – «OSV2018» со стикера. Петлей дадим 40 секунд тишины.

[Костоправ]: Внутрь заходим быстро. «Ровная спина» уйдет за огнетушителем – привычка.

[Наставник]: Фразы-якоря: «квитанция – квитанция», «шестой – желтый». Повторяй, если поплывем.

[Тень]: Минус один человек. Не больше.

Мы вернулись к «П7». Дым от нашего «пожара» уже развесили по углам, как анекдот. Охранник курил, не глядя на табличку «нельзя». Ночной директор разрешил себе.

Я сел под камерой у глухой стены, открыл телефон. Панель «Сокола» вылезла без гордости: «admin». «1234». Вошло. Переключил поток на скриншот, заморозил «№ 4» кадром, где дверь закрыта и никого нет. Четыре нуля времени – лучший соучастник.

– Сейчас, – сказал я в воздух.

Лис уже шел к будке, показывая охраннику какую-то бумажку; тот взял ее двумя пальцами, как занозу. Костоправ растворился.

Дверь «№ 4» открылась на шестьдесят сантиметров – столько хватает человеку с правильной осанкой. «Ровная спина» действительно взял огнетушитель, поставил тетрадь на край стола – как ставят ребенка на подоконник «только на секунду». Эта секунда и есть вся наша профессия.

Костоправ вошел, как сквозняк, – не враг, не друг, воздух. Левая ладонь забрала тетрадь со стола, правая оставила «нашу». Тень шагнула следом, не для красоты: «ровная спина» успел повернуть голову.

[Костоправ]: Глаз. Плечо. Воздух.

Глухой звук, как если бы поддувало хлопнуло дверью. Он сел на край стола и поехал вниз, воздух кончился. Не умер. Но Тень уже схватила тяжелый предмет со стола, который «случайно упадет на голову».

[Бухгалтер]: Мы решили, «минус один», а не «минус жизнь».

[Наставник]: Отмотай петлю!

Я вернул «живую» картинку. На ней: пустая дверь, лампа «Армстронг», «ровная спина» жалуется на плохой огнетушитель, пытаясь найти на нем срок годности. Все, как у людей.

Костоправ вышел, спрятал нашу пустышку на видное место, чуть ближе к краю, чтобы любой начальник схватил и решил, что спас бумагу. Настоящая тетрадь ушла нам под куртку, в тепло.

[Лис]: Если спросит глупость, дай умный ответ.

– Дым-то чьих-то рук? – поинтересовался тот, возвращая бумагу.

– Электрика, – сказал Лис. – Она всегда чужая.

Он кивнул, как будто все понял, и отступил в свою будку, туда, где жизнь всегда квадратная.

Мы ушли. Радио умолкло, маяк остался в «пустышке» у них. Значит, еще час они будут слушать сами себя. Нам этого хватит.

– К клиенту, – сказал я. – Пункт: «шлюз, киоск с газетами».

[Бухгалтер]: 02:22. Успеем.

[Наставник]: «Квитанция – квитанция». «Шестой – желтый».

Слова-якоря оттягивали пустоту, как свинец плакат.

Киоск был мертв уже лет десять, но продолжал стоять, как обещание. За ним не дуло. Мы пришли первыми. Заказчик явился через девять минут. Время, что превышает семь, выдает страх. Без куртки, как всегда. Громила – вдвое дальше, чем нужно. Заказчик принял конверт. Его взгляд скользнул по мне, потом куда-то за спину, в пустоту, где он инстинктивно искал моих несуществующих партнёров. Он моргнул, сбитый с толку, и потянулся к деньгам одним быстрым движением, как будто хотел поскорее закончить этот разговор с человеком, который говорил сам с собой.

– Она? – спросил он, глядя на серый корешок, как на старую фотографию.

– Она, – сказал я. – Смотри.

Он не открыл – правильно. Люди, привыкшие к документам, знают, что смотреть – значит светить. Он сунул тетрадь под свитер, тело вздрогнуло. Не от холода, от цены.

– Спасибо, – сказал он. – До фонарей успели.

– Деньги, – сказал Лис. – И квитанция.

– Какая квитанция?

– Ты же любишь порядок, – сказал я и улыбнулся чужой улыбкой. – Я тоже.

Громила протянул второй конверт. Он был из той же пачки: «Портснаб 7», кривой штемпель, свежая краска банкомата.

[Бухгалтер]: Он сам из «П7». Или из соседней двери.

– Ты из «семьи П7», – сказал я буднично. – Скажи им, что в «№ 4» огнетушитель плохой. И что пароли надо менять.

Он посмотрел так, как смотрят на грязный снег: хочется ногой, но нельзя ботинки пачкать.

– Это неважно, откуда я, – сказал он. – Важно, что у меня семья.

– У всех есть семьи, – ответил я. – Даже у города.

Он пошел. Ветер поднял край его свитера, показал спину – не прямую, человеческую. Громила шел рядом, как точка с запятой.

Мы остались на минуту. Лис вскрыл конверт, не ради контроля, ради ритуала. Там было все, как договорились. Плюс два чека. Портовые. На доставку «ремкомплектов».

[Бухгалтер]: Чеки – это след в обратную сторону. Их положили не случайно. Либо платят за молчание, либо шантажируют будущим.

[Тень]: Идем. Пока нас не срисовали.

До верфи было пять кварталов. На втором завибрировал телефон – Осин.

– Ты был прав, – сказал он. – У «П7» в «№ 4» нашли бумагу. Стараются сделать вид, что нашли сами.

– Пускай, – сказал я. – У вас Шрам?

– Жив. Сидит, как мебель. У него на шее история.

– У всех, – сказал я. – У меня – в корешке.

Пауза.

– Марк, – Осин впервые назвал меня по имени, – ты сегодня забрал не то, что принес.

– Я всегда так делаю, – сказал я. – Иначе зачем меня нанимать?

– Когда-нибудь ты перепутаешь, – сказал он. – И будут последствия.

[Наставник]: Слово «квитанция». Скажи.

– Квитанцию тебе оставить? – спросил я.

– Оставь себе, – сказал он. – Ты ей еще расплатишься.

Связь оборвалась. Лампы над рекой мигнули, желтый оформил ночь в финальные цвета.

Мы вернулись в бокс. На стол легли: деньги, два чека, фотографии листов 12–13, граф, «Чернильник». Я сел и почувствовал, как пустота снова подходит сзади, как дворовая собака: не укусит – засопит.

[Лис]: Сладкое обещали.

Он положил на стол карамель из автомата. Наставник не вспомнил, любил ли когда-нибудь сладкое. Но взял.

[Бухгалтер]: Промежуточный отчет: Клиент получил «свою». У «П7» – пустышка с маяком. У нас – данные. Осин – вынес Шрама. Девчонка – в счете. Деньги мы получили. Полтинник на расходы, остальное – погашение долгов.

[Костоправ]: Девчонке – утром. Деньгами или сменами... и сменами.

[Тень]: Сейчас спать. Если получится.

Я записал в «Чернильник»: «02:59 – фонари. Тетрадь возвращена. Цена – провал». Рука дернулась. Слово «провал» написалось дважды.

Мы выключили свет. Ночь сложила крылья. Город дышал металлургией и обещаниями, которых никто не давал.

День делает людей медленнее. Это удобно. Мы вернулись к «П7» не как воры, но как документы: тихо, плоско, по делу.

[Лис]: Легенда: «Энергонадзор/профилактика после ночного срабатывания».

[Бухгалтер]: Цель – не сервер, а МФУ/скан: «ящик» с PDF. Пароль со стикера: OSV2018.

[Костоправ]: Я – мебель. Двери мои.

[Наставник]: Якоря: «квитанция», «шестой – желтый».

[Тень]: Если пойдет шум – берем главное и выходим.

На проходной стоял новый охранник. Человек, которому пообещали день без событий.

– Куда? – спросил он.

– Вчера у вас дымило, – сказал Лис, блеснув бейджем, который ничего не открывает. – Разбор. Пять минут. Рапорт, ваш профессиональный бонус.

Охранник вздохнул и махнул рукой, что значило – проходите.

Офисная коробка рядом с «№ 4»: ковролин, жалюзи, Kyocera с грязной панелью. На ней стикер: «Скан – \FILE\P7SCAN. Пароль: osv2018». Ниже: «Веб: 192.168.42.19 (admin:0000)».

Лис поговорил с сотрудницей про «акты», «помпу», «будку № 2». Мы узнали: гостевой вайфай висит на стене, пароль – у секретаря, а секретарь говорила с Лисом. Веб-панель Kyocera впускает «admin/0000». Папка Job Box: «SCAN_2025-08-13_2214.pdf», «Перекидки_архив_4Q.pdf», «Смета_ремкомплект_свод.pdf»…

[Бухгалтер]: Печатать шумно. Чище – «Скан – USB».

Я вставил USB. Нажал «копировать все в корень». Барабан не зашумел, МФУ полила уже готовые PDF на флешку. Параллельно открыл \FILE\P7SCAN – шарится без пароля: старые годы, «паспорт освещения», «графики переключений». Места мало – я взял выборочно:

Перекидки_архив_4Q.pdf

Смета_ремкомплект_свод.pdf

Реестры_платежей_П7.xlsx

Адресная_книга_сканера.csv

Графики_переключений.pdf

«Ровная спина» вошел в кабинет и плюхнулся за соседний стол. Не узнал или сделал вид.

– Чего копируешь? – спросил он.

– Пожарные акты, – не глядя, ответил Лис. – В прошлый раз Kyocera перегрела приток.

– Ну это же Kyocera.

– Тем более.

Флешка моргнула «готово». Я вытащил ее, как врач иглу. На Kyocera оставлил один файл: «Служебка_Пожар_постфактум.docx». Пусть будет камушек в ботинке.

В коридоре у старого принтера была табличка: «FILE – 192.168.42.5», наклейка «пароль: P7file2020». SMB пускает: «Отдел_смет», «Договоры», «Сканы_входящие». Я взял только нужное: «платежки_перекидки.xlsx», «контакты_контрагентов.csv». Хватит.

Флешка всегда кажется легкой. Это обман.

Мы вернулись в бокс. Я запустил старый ноутбук без привычек. Флешка – в порт, папки – на стол:

«Перекидки_архив_4Q.pdf» – взаимозачеты: контрагент, дата, «окно света», сумма, «маржа 7–12».

«Смета_ремкомплект_свод.pdf» – как прячут нал под «лампы и кабель-канал».

«Реестр_платежей_П7.xlsx» – платежки «основание: аварийка», подписи «С.» и «Л.».

«Адресная_книга_сканера.csv» – e-mail’ы: «kassa@», «osv@», «buh@», личные «lunev@».

«Графики_переключений.pdf» – официальный и «полевой» лист «02:58→желт.».

Мы начали все сшивать: фиолетовые пометки в «учебнике» совпадают с адресатами; где «ремкомплект» – там «перекидка»; где «Осин?» – там дырка в платежке и ручная подпись. Я сформировал «пакет на случай пожара»: зашифрованный архив, ключ – фраза «шестой – желтый». Подготовил адресатов: прокуратура, газета, сам себе. Не отправил, положил себе в ящик.

[Наставник]: Запись: «Оборотка взята. Ключ – OSV2018».

[Тень]: Хватит. Идем в утро.

Утро в порту пахло мокрой фанерой и кипятком. Белый свет вернулся, как бухгалтер из отпуска: все то же, только хуже. «Пакет на случай пожара» лежал в ящике и дышал, как спящий зверек, который проснется кровожадным монстром.

[Наставник]: 07:12. «Ночь закрыта».

Рынок № 2 уже шумел. Девчонка сидела на своем ящике, как на посту. Мы поставили на пену конверт и распечатку двух строк из наших записей: даты смен, фамилия отца, номер бригады.

– Это твое, – сказал я. – Смены. Не все. Но есть.

Она провела пальцем по буквам, как по шраму.

– Деньги возьми тоже, – добавил Костоправ. – Это не долг. Это бензин.

– А вы кто?

– Никто, – ответил я. – Но иногда никто бывает полезным.

Осин позвонил до девяти. Его голос был сухой, как бумага на холоде:

– Шрам дома. Сидит, как мебель. Про вас я не спрашивал, он не скажет.

– Бумага у «П7»?

– У них все будто у них. Списали на оперативную находку. Будут делать вид, что умнее всех.

– Пусть.

– Марк, – снова по имени, – квитанции не горят.

Связь оборвалась, как нитка на корешке тетради.

Радио на 868 молчало – маяк отправился в железную коробку или сдох. Чеки «ремкомплектов» с оборотной карандашной «42—11» и подписью «С.» – в нашем кармане. Синхрон по времени с «желтым» – идеальный. Круг замкнулся.

Позже написал Заказчик: «получил работаем дальше». Прямо так, без точек и заглавных. У таких тексты – защитные стены.

В боксе было тепло. На столе лежал «Чернильник», открытый, как живой организм. Бухгалтер переписывал с фото: «Перекидка № 4 – НП», «Маржа 7–12», «Осин?» – с вопросом. Пустоты ходили кругами, как собаки возле чужого костра.

[Наставник]: 07:58. «Сдать девчонке смены (часть). Чеки сохранить. Чистить хвосты».

[Лис]: Выкинь слово «провал».

[Наставник]: Оставлю. Дважды.

Карамель из автомата мягкая, липкая, как щедрые обещания. Мы не спорили, кто ее ест.

– Клиент спит до первой проверки.

– «П7» слушают собственный маяк в пустышке.

– У нас: оборотка: PDF, реестры, адресная книга, «пакет на случай пожара».

– Осин: с Шрамом и кофе.

– Девчонка: со сменами и одиночеством.

[Костоправ]: Мы дали бензин, не дорогу. Иногда этого хватает, чтобы доехать до утра.

[Тень]: Счет еще не принесли.

Я закрыл «Чернильник». Нитка крепко держала. Снаружи заскрипел кран, как старик, встающий с кровати. Город снова начал считать – и нас вместе со всеми.

Автор: Тимур Айсин

Журнал "Бельские просторы" приглашает посетить наш сайт, где Вы найдете много интересного и нового, а также хорошо забытого старого.