Вестник Тюменского государственного университета. Гуманитарные исследования. Humanitates. 2017. Том 3. № 2. С. 122-136
ИСТОРИЯ
Ирина Леонидовна МАНЬКОВА: кандидат исторических наук, доцент, ведущий научный сотрудник, Институт истории и археологии УрО РАН (г. Екатеринбург) ilman.08@mail.ru
УДК 271.2 + 27-282.5(571)
Становление традиции монашества в Тюмени XVII в.
Аннотация
Статья посвящена становлению традиции монашества в Тюмени — одном из старейших городов Сибири. Ее зарождение связано с основанием мужского Преображенского монастыря в 1615/16 г. Построенный за пределами посада монастырский комплекс создавал условия для формирования обособленного монашеского уклада жизни. В то же время обитель была тесно связана с городом. Братия пополнялись его жителями, горожане ходили в монастырь на богомолье, делали вклады. Новый этап в жизни Преображенского монастыря начался с созданием Сибирской епархии. Было установлено игуменство и введены общежительные правила. При поддержке епархиальной власти обитель получила от государства денежную ругу и земельные угодья. На протяжении XVII в. происходил рост монастырской вотчины и численности зависимого населения. Важной вехой в повышении статуса Преображенского монастыря стало установление в нем архимандритии. Вместе с тем он оставался малобратственным и в основном выполнял функции богадельни. Ему не удалось превратиться в духовный центр с широко почитаемыми святынями и устойчивой монашеской традицией. Это стало причиной упадка Преображенского монастыря в начале XVIII в. Исследование проведено на основе значительного комплекса архивных и опубликованных документов.
Цитирование: Манькова И. Л. Становление традиции монашества в Тюмени XVII в. /И. Л. Манькова // Вестник Тюменского государственного университета. Гуманитарные исследования. Humanitates. 2017. Том 3. № 2. С. 122-136.
DOI: 10.21684/2411-197X-2017-3-2-122-136
Ключевые слова
Тюменский Преображенский монастырь, монашество, освоение Сибири, история Русской Православной церкви.
DOI: 10.21684/2411-197X-2017-3-2-122-136
"В процессе освоения сибирских просторов русские переносили на новые земли свои религиозные практики, в том числе и такое явление, как монашество. В Тюмени зарождение монашеской традиции связано с основанием мужского Преображенского монастыря — одной из старейших обителей Сибири. В исто-риографии ситуация сложилась таким образом, что основное внимание уделялось его преемнику — Тюменскому Троицкому монастырю. Возрождение обители в конце XX в. способствовало росту интереса к ее истории. В фокусе внимания в первую очередь оказалась деятельность митрополита Филофея Лещинского, круто изменившего судьбу Тюменского монастыря в начале XVIII в.[13]. Обращаясь к истории Преображенского монастыря, исследователи в основном используют опубликованные источники, лишь Л. П. Шорохов ввел в научный оборот новые документы, посвященные монастырскому землевладению [12, с. 76, 82; 14; 20, с. 46]. Это объясняется трудностями поиска новых источников. Попытаемся на основе архивных и уже известных в историографии документов реконструировать историю Преображенского монастыря, раскрывающую процесс становления монашеской традиции в Тюмени1.
В 1621 г. первый сибирский архиепископ Киприан, еще находясь в дороге к месту своего служения, послал ехавших с ним монахов из старейших монасты-рей европейской части России игуменами, строителями2 и келарями (служебниками)3 в монастыри Верхотурья, Березова, Тобольска, Тюмени и др. Очевидно, преосвященный рассчитывал, что они станут проводниками под-линных монашеских канонов на недавно присоединенной территории. В Тю-менский Преображенский монастырь должны были отправиться: игуменом —Авраамий, постриженик «Ростовского митрополита прежнего Варлаама Рогова4», строителем — Иона Лихарев, постриженик Кирилло-Белозерского монастыря, келарем — Онуфрий, постриженик Новгородского Антониево-Сийского монастыря [17, с. 177]. О предпринятых шагах Киприан сообщил царю Михаилу Федоровичу и патриарху Филарету в грамоте от 4 июля 1621 г. [11, с. 315]. Он"
1 В первой половине XVII в. при приходской Ильинской церкви образовалась женская монашеская община. К 1659/60 гг. для нее был построен Алексеевский (позднее Успенский) монастырь [3, оп. 2, д. 18, л. 3]. Ограниченные рамки статьи не позволяют остановиться на этом подробнее.
2 Как правило, строитель управлял монастырским хозяйством.
3 Келарь заведовал монастырскими припасами, светскими делами монастыря, также являлся трапезником.
4 Варлаам (Рогов) был митрополитом Ростовским и Ярославским с 1589 г. и до своей смерти в 1603 г.
"надеялся с помощью высшей власти решить вопрос об обеспечении сибирско-го монашества денежным и хлебным жалованьем от казны (ругой), а также землями и промысловыми угодьями. Получив послание Киприана, приказ Казанского дворца провел свое расследование ситуации с сибирскими монастырями. В частности, был расспрошен находившийся в то время в Москве тюменский черный поп Иона. Он и рассказал, что Преображенский монастырь построил старец Нифонт Казанский в 1615/16 г. на средства жителей города. В то время в обители проживали 3 монаха, дьякон и пономарь. Они «питались пашнею», которую сами обрабатывали, а также получали вклады от мирян. За ними не числилось никаких государевых пожалований [11, с. 312]. Поскольку Иона был иеромонахом, то, скорее всего, он и выполнял обязанности священника в монастырской церкви и духовника братии. Его сообщение свидетельствует о том, что горожане участвовали в жизни обители, давая вклады «по своим душам»1. Очевидно, в Преображенском монастыре еще не было установлено игуменство. Распоряжение архиепископа Киприана давало обители новый статус.
Казалось бы, из грамоты сибирского владыки от 4 июля 1621 г. мы узнаем имя первого игумена Преображенского монастыря — Авраамий. Однако в конце 1621 г. челобитную о нуждах обители составлял вместе со строителем Ионой Лихаревым игумен Сергий. В частности, монахи писали, что по царскому указу и благословению патриарха «послал их архиепискуп Киприян сибирский и тобольский на Тюмень в монастырь, а велел монастырь строити2 и велел с ними, чтобы пити и ести, братье в трапезе собрати», т. е. Сергий получил назначение вместе с Ионой Лихаревым [11, с. 321]. Следовательно, либо Киприан изменил свое первоначальное решение, и в Тюмень отправился игуменом Сергий, либо имя «Авраамий» было указано в грамоте Киприана ошибочно. В приведенной выше цитате из челобитной тюменских старцев содержится важная информация — Киприан велел новому руководству организовать монастырь на общежительных началах. В отличие от особножительных, в монастырях такого типа братия должна была вести совместное хозяйство, иметь общую трапезу и т. д.
В первую очередь игумен Сергий и строитель Иона Лихарев озаботились материальным положением Преображенского монастыря. В конце 1621 г. они подали челобитную, в которой яркими красками описывали свое бедственное положение и просили пожаловать их такой же ругой, как «дают в Тобольску игуменом»3 и дать «в монастырь в вотчину» рыбные ловли на Туре. Царским указом от 25 января 1622 г. им было установлено только денежное жалованье и"
1 Внеся определенную сумму, вкладчики могли поселиться в монастыре или его владениях, не принимая пострига.
2 В данном контексте фраза «монастырь строити» означает организацию внутренней жизни обители.
3 К тому времени в Тобольском Знаменском монастыре уже была установлена архимандрития, оклад архимандрита составлял 13 руб., черные священники получали по 8 руб., а келарь — 6 руб. Несмотря на то, что монастырь имел вотчины, вся знаменская братия имела хлебную ругу [15, оп. 1, д. 14, л. 363; д. 93, л. 230 об.].
"переданы безоброчно рыбные ловли. Игумену назначили ругу 10 руб., келарю и строителю — по 6 руб. [11, с. 321-322]. А другим указом от 7 февраля 1622 г. предписывалось тобольским воеводам послать из городских доходов старцам в Тюмень 20 руб. на покупку «церковного строения» (риз, книг, икон), а также на строительство келий и трапезной [16, д. 11, л. 2-2 об.]. Заметим, что наличие в монастыре кельи-трапезной является важным свидетельством того, что обительживет по общежительному уставу.
Очевидно, игумен Сергий недолго управлял Тюменским Преображенским монастырем. При проведении описания (дозора) Тюмени и уезда в 1624 г. ин-тересы обители представлял строитель Иона Лихарев [15, оп. 1, д. 5, л. 453]1. Дозорная книга 1624 г. дает представление о том, как выглядел Преображенский монастырь. Его территорию опоясывала ограда, внутри размещались теплая Преображенская церковь, кельи игумена и строителя, 6 братских келий. Как отмечено в документе, церковь, ограда и кельи — «строенье монастырское», т. е. возведены на средства обители, а церковные книги, иконы и колокола — «государева жалованья» [15, л. 448 об.]. По количеству братских келий можно предположить, что в обители проживало до 6 рядовых монахов. Помимо рыбных ловель, полученных по указу 1622 г., Преображенский монастырь обладал небольшими пашнями и покосами рядом с городом.
Строитель Иона Лихарев оказался весьма деятельным человеком. К 1624 г. за ним числилась лавка на гостином дворе, с которой он платил ежегодный оброк по 50 коп. [15, л. 411]2. Его имя упоминается в таможенных книгах за 1627/28-1629/30 гг. в связи с тем, что ему удалось добиться для обители таможенных льгот — беспошлинно торговать на сумму до 50 руб. [3, оп. 1, д. 86]. Эта привилегия сохранялась за монастырем на протяжении XVII в. [15, оп. 1, д. 666, л. 83 об.].
Судя по сохранившимся документам XVII в. длительный период времени в Преображенский монастырь назначались не игумены, а черные священники. Во время их отсутствия интересы обители представляли либо строители, либо келари. Так, в 1646/47 г. монастырем управлял черный поп Иона, в 1655 г. —строитель Сергий, в 1662 и 1663/64 гг. — черный поп Андриан [7, с. 265; 15, оп. 1, д. 450, л. 221; 3, оп. 1, д. 86, 146; оп. 2, д. 18, л. 1 об]. В 1668 г. челобит-"
1 Дозорная книга 1624 г. опубликована М. П. Головачевым [18, с. 32-49]. Он ошибочно прочитал имя строителя Ионы Лихарева как Корнилей Хорев. Очевидно, старец Иона принадлежал к роду русских дворян Лихаревых. В XVI-XVII вв. многие из Лихаревых служили стольниками и воеводами. Так, в 1603-1605 гг. Туринским острогом управлял письменный голова Иван Федорович Лихарев [5, с. 178]. Скорее всего, до пострижения строитель Иона носил имя Иван и принадлежал к седьмому колену рода Лихаревых (вторая половина XVI — первая половина XVII в.). В этом колене Лихаревых было четыре Ивана: Ермолаевич, Савинович, Федорович и Кузьмич [10].
2 Этот факт может свидетельствовать о том, что если в монастыре и был введен общежительный устав, то он не являлся строгим, частично сохранялось особножительство, а именно личная собственность
"ные подавались от имени келаря Измаила и казначея Афанасия с братией [15, оп. 3, д. 794, л. 44]. Такая ситуация может свидетельствовать о том, что мона-стырская братия была малочисленной. Судя по документам 1668 г., кроме келаря и казначея в обители находились 4 рядовых монаха и «болнишные» старцы — больные и немощные старики, как правило, они принимали постриг перед смертью1.
Редкие сохранившиеся свидетельства дают представление о том, кто пополнял ряды братии. Так, в середине 1650-х гг. стали монахами стрелецкий сотник Михаил Чудинов и конный казак Пятый Владимиров Саранчин [15, оп. 1, д. 342, л. 271 об.; оп. 3, д. 521, л. 393]. До 1662 г. принял постриг монастырский бобыль Афанасий Яковлев Вычегжанин [15, оп. 1, д. 434, л. 152 об.]. Но далеко не все тюменцы, выбравшие монашеский путь, становились иноками Преоб-раженского монастыря. Так, Алексей Артемьев Тварогов-Любимов (в монаше-стве — Афанасий) в юношеском возрасте предпочел уйти в удаленный Успенский монастырь к старцу Далмату. В последствии он стал известным писателем и церковным деятелем — первым архиепископом Холмогорским и Важеским. В 1666 г. сибирский архиепископ Корнилий взял Афанасия к себе на службу, еще он регулярно бывал в Тюмени. Так, в проезжей грамоте 1670 г. указано, что он отпущен «в Спасской Преображенской монастырь, Всемилостивому Спасу по обещанию помолитися и со своими сродичами в Тюмени повидатися» [6, с. 15]. Его мать, монахиня Параскева, одно время была игуменьей в Тюменском Алексеевском монастыре.
Со временем Преображенский монастырь существенно расширил свои владения за счет царских пожалований, вкладов и купчих, хотя государство время от времени стремилось ограничить его вотчину и численность зависимо-го населения. В 1658/59 г. переписчики зафиксировали в монастырской вотчине 32 крестьянских, бобыльских и половнических двора, в них проживало 72 души м. п., включая 13 гулящих людей [4, с. 265]. Согласно царскому указу, все при-обретенные после 1624 г. земли и их обитатели были отписаны на государство. Монастырь остался без значительных владений и совсем без рабочих рук. Од-нако руководству обители удалось вернуть свои владения и зависимое население [7, с. 265-266]. В 1662 г. К. Дохтуровым была составлена новая переписная книга вотчины Преображенского монастыря, узаконившая земельные владения и закрепившая зависимое население за обителью, появившиеся после 1624 г. [15, оп. 1, д. 434, л. 136-152 об.].
Тема незаконного заселения Преображенским монастырем своих владений приобрела особую актуальность во время конфликта жителей Тюмени с воево-дой Иваном Лодыгиным в 1668-1669 гг. Основные события этого противосто-"
1 Помимо монастыря нуждавшиеся в уходе больные и старые люди могли провести остаток жизни в богадельне. В середине 1650-х гг. такое заведение уже существовало в Тюмени. «Нищие и богаделные люди» получали годовую государеву милостыню хлебом и солью [15, оп. 1, д. 342, л. 299 об.].
"яния ярко описаны В. А. Александровым и Н. Н. Покровским в книге «Власть и общество. Сибирь в XVII в.» [2, с. 190-193]. Поскольку главная задача авторов заключалась в том, чтобы показать деятельность миров в этом конфликте, то комплекс документов, связанных с участием Преображенского монастыря, ими подробно не рассматривался. Нам он представляется важным для понимания роли монастыря в местном сообществе, его взаимоотношений со светской властью.
Одним из главных действующих лиц конфликта с воеводой стал бывший игумен Андриан — личность весьма примечательная. Очевидно, он происходил из священнического рода, об этом может свидетельствовать его фамилия — Про-топопов. Его брат, иконописец Панкратий Яковлев Протопопов, вместе с сыно-вьями жил своим двором на посаде в Тюмени1. В окладных книгах на 1660/61-1663/64 гг. Андриан отмечен как черный поп, получавший игуменский оклад,следовательно он и управлял монастырем, поэтому в более поздних документах его называли «игуменом» [3, оп. 2, д. 18, л. 1 об.; 15, оп. 1, д. 450, л. 221; оп. 3, д. 794, л. 44]2. Андриан не принял церковных нововведений патриарха Никона. В 1665 г. вместе с пятью единомышленниками он был выслан сначала в Тобольск, а затем в Москву. Очевидно, в столице Андриан принес покаяние, поэтому ему удалось избежать ссылки в Пустозерск [19, с. 242-244]. Он вернулся в Тюмень, но поселился не в монастыре, а у брата Панкратия. Оставаясь духовником преображенских монахов, бывший игумен продолжал участвовать в монастырских делах.
Причинами конфликта Преображенского монастыря с воеводой Лодыгиным стали его попытка увеличить участие монастыря в восстановлении острога после майского пожара 1667 г. и незаконное изъятие у обители сенного покоса. Позже, во время сыска по челобитным жителей Тюмени, старцы добавили еще несколько «обид» на воеводу: «на монастырских рыбных ловлях своим насильством рыбу ловил»; «взял 10 пуд немецково железа, а денег дал цену малую русскую по семи гривен (70 коп.) пуд» (хотя монахи покупали его"
1 Не исключено, что Андриан и Панкратий были сыновьями попа Якова Микифорова. Согласно дозорной книге Тюмени 1624 г., на посаде рядом стояли дворы священника соборной Рождественской церкви Якова Микифорова и его отца священника Ильинской церкви Микифора Якимова [15, оп. 1, д. 5, л. 414 об.]. Последний занимал эту должность еще в 1605 г. [4, оп. 2, карт. V, д. 219]. Очевидно, через какое-то время Панктратий также принял священнический сан, и его дети пошли по стопам отца. Так, 1 января 1688 г. в соборной церкви дьячка Федора Панкратьева Протопопова рукоположили в дьяконы, а дьячком стал его брат Иван [15, оп. 1, д. 896, л. 78-78 об.]. В переписи 1700 г. упомянуты Федор уже как священник Ильинской церкви и родившийся в Тюмени «попов» сын, дьячок той же церкви Степан Панкратьев [15, д. 1276, л. 5 об.].
2 В окладных книгах на 1649/50 г. указан вдовый поп Агафоник Яковлев [15, оп. 1, д. 225. л. 228]. Не исключено, что именно он и стал иеромонахом Андрианом. Обычно при постриге имя давалось на ту же букву, что и мирское имя.
"в Сибири по 2 руб.); забрал 8 оследей, купленных «болшою ценою» для стро-ительства кельи («за тем келья стала в год, дорубить стало нечем»); «велел взять сильно подводы с монастыря, ездили для государева дела» («от тех подвод в монастыре недопашни учинились»); брал «безденежно» корову, сани, колеса и лодки. В заключении своей «обидной» сказки старцы написали, что «от его воеводских Ивановых налог и обиды стало в монастыре теснота большая» [15, оп. 3, д. 794, л. 149].
Но все-таки главной причиной участия Преображенского монастыря в обще-городском конфликте с воеводой являлась проблема строительства острога. Сначала старцы выполнили объем строительных работ в соответствии с полу-чаемой ими денежной ругой (22 руб.), но Лодыгин решил, что этого недоста-точно и возложил на монастырь строительство еще 30 саженей острога, исходя из того, что «за монастырем» обреталось 90 крестьян, половников и детенышей.
Старцы посчитали такое решение несправедливым и отправили челобитчика к тобольскому воеводе П. Годунову. Тот, в свою очередь, опираясь на опыт Тобольского Знаменского монастыря, участвовавшего в восстановлении остро-га только из расчета получаемых окладов, отменил предписание Лодыгина. Однако последний решил во что бы то ни стало добиться своей правды. Он отправил в Москву отписку1, в которой подробно обосновал свое решение, мотивируя его социальной справедливостью. Как писал Лодыгин, тюменские всяких чинов люди, не желая нести государственную службу и платить оброк, «из тягла подались за Преображенский монастырь, по ево, Ондреянову (быв-шего игумена Андриана — И. М.), наущению называютца монастырскими людми» [15, л. 82-83]. При этом они продолжали жить своими дворами на тю-менском посаде, заниматься торговлей и промыслами. «А иные при мне (т. е. при воеводстве Лодыгина — И. М.) пришли из руских городов, — писал воево-да, — и селятца вновь на монастырских землях и живут для льготы за монасты-рем, а острогу не ставили». Действительно, проживание «за монастырем» да-вало людям правовую защиту, они выполняли обязанности в пользу монастыря и освобождались от повинностей, возлагавшихся на черносошных крестьян ипосадских людей. Лодыгин считал, что руководство монастыря могло бы дать своих людей «к государеву делу», но бывший игумен Андриан занял беском-промиссную позицию. Как писал в Москву Лодыгин, «в монастыре он, Андреян, не живет, а келарь и казначей и вся братья и крестьяне, и половники, детеныши без ево Ондреянова веленья в монастыре никакого монастырского дела делать не смеют и острог ставить не велит».
Поскольку с формальной стороны монастырь был прав, то Лодыгин пошел другим путем — он стал уличать преображенских старцев в нарушении царско-го указа, запрещавшего селить в монастырских вотчинах людей сверх перепис-ных книг 1662 г. Для убедительности воевода приложил к своей отписке роспись монастырских крестьян, поселившихся после переписи Дохтурова."
1 Отправлена не позднее января 1668 г.
"18 февраля 1668 г. в Сибирском приказе окольничий Р. М. Стрешнев, озна-комившись с отпиской Лодыгина, приказал послать в Тюмень царскую грамоту о проведении досмотра населения в вотчинах Преображенского монастыря по переписными книгами 1662 г. и «всех новоприхожих крестьян из-за монастыря вывесть со всеми крестьянскими животы и хлебом стоячим и з молоченым и з земляным за государя и поселить их в государевых селех и в деревнях на паш-ню» [15, л. 82 об.]. 20 апреля появился царский указ, в котором узаконивалось это решение и более развернуто прописывались указания о дальнейшей судьбе «новоприхожих» крестьян, в том числе беглых. Также предписывалось «что доведетца монастырским крестьяном городового и острожного дела делать и лесу возить, и то им велеть делать по розвытке тотчас» [15, л. 88-92].
19 августа Лодыгин получил этот указ и вызвал в съезжую избу Преобра-женского монастыря келаря Измаила и казначея Григория с братией. Вместе с ними явился и бывший игумен Андриан. По словам воеводы, монахи, выслушав царскую грамоту, сказали, что всех «лишних» людей отдадут, а «острогу, что доведетца, монастырским крестьяном делать велят» [15, л. 116]. Но Андриан заявил «дело государево» на воеводу Лодыгина. Последний учинил допрос старцам, пытаясь выяснить суть обвинений, но безуспешно — монахи не знали Андриановой «думы», а бывший игумен «запирался». Тогда Лодыгин посадил Андриана в тюрьму, побоявшись отдать его за пристава, потому что «он иных многих людей научает завод заводить воровской» на воеводу. Лодыгин явно опасался его влияния на местное сообщество1 и, как показали дальнейшие со-бытия, не зря. Объявление «государева дела» означало, что Андриан обвинял Лодыгина в серьезном государственном преступлении. По закону последний не мог скрыть этот факт и должен был сообщить разрядному воеводе. 4 сентября тобольский воевода П. Годунов направил в Тюмень для разбирательства по «государеву делу» голову тобольских конных казаков Гаврилу Грозина с отрядом служилых людей.
Описание дальнейших событий содержится в отписке Лодыгина, отправленной в Москву 12 декабря. Тобольские сыщики действовали независимо от тюменского воеводы, забрали из тюрьмы Андриана и допрашивали горожан.Лодыгин был крайне обеспокоен происходящим, поэтому трудно считать его версию событий объективной. Он явно стремился представить деятельность посланцев П. Годунова в негативном свете и тем самым дезавуировать результаты сыска. Так, Лодыгин писал, что «напився он, Гаврило (Грозин — И. М.), пьян игумна Ондреяна водил по посаду по всем улицам и прошал у всяких чинов людей на меня заводных воровских челобитных и по Ондреянове скаске многих тюменских всяких чинов людей перехватал», всех «схваченных» якобы без сыска отправляли в Тобольск. Затем сыщики взялись за людей Лодыгина, подьячих и документацию приказной избы. Тюменский воевода предпочел за-"
1 Брат Андриана Панкратий Яковлев с «войсковыми людьми» просили воеводу отпустить старца из тюрьмы и давали ему 50 руб., но Лодыгин их «челобитье не послушал».
"переться в «городе»1 и послать отписку в Москву о «бесчинствах» Г. Грозина и просьбой провести другой сыск «мимо» тобольских властей. Этот эпизод кон-фликта показывает роль бывшего игумена Андриана как одного из лидеров народного недовольства.
Из других документов рассматриваемого дела известно, что тобольский во-евода П. Годунов еще посылал в Тюмень ротмистра Петра Олтуфьева и тоболь-ского подьячего Гаврилу Шешукова для измерения пашенных участков, тоболь-ского сына боярского Ивана Карвацкого для проведения сыска по челобитным тюменцев и извету Андриана. 5 ноября 1668 г. казаки привезли в Тобольск «от всего города за руками челобитную во многих ево Ивановых (Лодыгина — И. М.) обидах и налогах». К челобитной была приложена «обидная роспись хто чем изобижен». Тюменцы просили отпустить их челобитчиков в Москву, а воеводу Лодыгина «переменить».
В этом коллективном челобитье участвовала и братия Преображенского монастыря. В частности, они написали, что Лодыгин ввел государя в заблужде-ние, сообщив, что «за монастырем крестьян в лишке», и просили не заставлять их делать острог сверх оклада и забирать работников на казенные дела. Сомни-тельно, что бывший игумен Андриан действительно знал «государево дело» на Лодыгина, потому что в отписке П. Годунова об этом нет упоминаний, но со-общается об извете Андриана, написанном им уже в Тобольске. Старец сообщал, что тюменский воевода пытался отправить отписки в Москву со своими людьми под чужими именами, в которых писал о П. Годунове «с великим поклепом» и якобы готовился к побегу из Тюмени. П. Годунов принял решение отстранить Лодыгина от управления Тюменью до царского указа, а челобитчиков вместе с игуменом Андрианом отправить в Москву2. В конечном итоге тюменский мир добился смены воеводы.
Неизвестно, состоялось ли изъятие у Преображенского монастыря «лишних» крестьян в 1669 г., но царский указ об участии монастырского населения в го-родском строительстве был выполнен. Согласно городовому списку Тюмени 1695/96 г., монастырские крестьяне участвовали в строительстве городских укреплений в 1667, 1683/84 и 1693/94 гг. [18, с. 85-87]. С 1680 по 1685 гг. в За-падной Сибири проводилась масштабная перепись населения. Она была связа-на с реформированием налогообложения в России — переходом от поземель-ного налога к подворному, поэтому стояла задача выявить всех потенциальных налогоплательщиков. Переписи предшествовали описания владений зауральских монастырей в 1679 г., в том числе и Тюменского Преображенского монастыря
1 «Город» — административный центр, укрепленный крепостными стенами.
2 Последнее известное нам упоминание об Андриане связано с его пребыванием в Москве. В 1669 г. он подписал сказку за ямского охотника Демьяновского яма Тимофея Карпова, просившего дать ему подводы на обратный путь из Москвы, куда он приезжал с мирской челобитной о годовом жаловании ямщикам [15, оп. 3, д. 689, л. 56-59 об.].
"[8, с. 210-211]. В 1682-1685 гг. стольником Л. Поскочиным были составлены новые писцовые книги Тюменского уезда. Центральная власть стремилась со-хранить монастырские и архиерейские вотчины в границах владений 1662 г.
Согласно писцовой книге Л. Поскочина 1682 г., «из-за Тюменского Преобра-женского монастыря отписано на Великого государя до указу сверх переписных и отдаточных книг 167 (1658/59) г. деревня с пашнею и сенные покосы и со всеми угодьи, да вкладчиков и крестьян и бобылей и братьи и племянников и внучат 57 человек» [15, оп. 1, д. 968; оп. 3, д. 936, л. 415]. Не исключено, что эти угодья и зависимое население все-таки оставили монастырю, как это было сделано в отношении Верхотурского Николаевского и Невьянского Богоявлен-ского монастырей.
К тому времени изменился статус Преображенского монастыря. Митрополит Корнилий учредил в нем архимандритию1. Вероятно, статус митрополита тре-бовал участия в митрополичьих богослужениях представителей черного и бело-го духовенства высокого ранга (архимандритов и протопопов)2. Возможно, напринятие решения о назначении архимандрита в Преображенский монастырь оказала влияние весьма напряженная обстановка в крае. В это время в Западной Сибири развернулась ожесточенная борьба со сторонниками старой веры, и монастыри были вовлечены в этот процесс. Так, в октябре 1684 г. «к архимандриту Никифору в Тюменский Преображенский монастырь» должны были перевести из тюрьмы раскольника Демку Степанова [9, с. 12-13.].
В конце 1670-х-80-е гг. Тюменский и Тобольский уезды стали эпицентрами массовых самосожжений старообрядцев. Для увещеваний собиравшихся гореть митрополит Павел посылал представителей духовенства, в том числе и насто-ятелей ближайших монастырей. Так, летом 1687 г. стало известно, что на реке Тегени на заимке Осипа Решетникова образовалась раскольническая пустынь, там собралось большое количество крестьян с семьями, в том числе недоволь-ных своим материальным положением. Светские власти предприняли несколь-ко безуспешных попыток разрешить конфликт мирным путем. Не смогли по-влиять на ситуацию и посланные митрополитом архимандрит Преображенско-го монастыря и ключарь тобольской соборной церкви. Самосожжение предотвратить не удалось [9, с. 21].
1 Самое раннее из известных упоминаний архимандрита в Преображенском монастыре содержится в окладной книге на 1679/80 г. Его оклад равнялся прежнему игуменскому и составлял 10 руб., а руга келаря и черного попа (иеромонаха) увеличилась до 7 руб. [18, с. 115]. Очевидно, должность строителя трансформировалась в должность иеромонаха. Последнее известное нам упоминание строителя Преображенского монастыря содержится в таможенной книге Тюмени 1678 г. [15, оп. 1, д. 666, л. 83 об.].
2 Корнилий стал митрополитом в 1668 г. В 1669 г. архимандритию получил Верхотурский Николаевский монастырь. До этого архимандриты были только в Тобольском Знаменском монастыре.
"В начале XVIII в. Преображенский монастырь посетил митрополит Сибирский и Тобольский Филофей. В 1708 г. он писал, что «видел обитель Преображения Господня вконец опустошенную от строителей неискусных и приходящую в падеж последний» [1, с. 389]. Трудно не согласиться с мнением преосвящен-ного, что главной причиной упадка монастыря стал «человеческий фактор». Преображенский монастырь обладал вотчиной, которая могла бы не только обеспечивать немногочисленную братию, но и приносить доход. Но, видимо, старцы не смогли эффективно распорядиться средствами для поддержания монастырского комплекса в надлежащем состоянии. Обитель в основном вы-полняла функции богадельни. Она не стала духовным центром, потому что там не появилось широко чтимых святынь и авторитетных старцев-наставников, способных сохранять и передавать монашескую традицию от поколения к по-колению в местном социуме. Лишь заинтересованное участие епархиальной власти при финансовой поддержке государства спасло традицию мужского монашества от полного угасания в Тюмени."
СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ
1. Абрамов Н. А. Город Тюмень: из истории Тобольской епархии / Н. А. Абрамов; сост. Ю. Л. Мандрика, В. А. Чупин. Тюмень: СофтДизайн, 1998. 576 с.
2. Александров В. А. Власть и общество. Сибирь в XVII в. / В. А. Александров, Н. Н. Покровский. Новосибирск: Наука. Сиб. Отд-ние, 1991. 401 с.
3. Архив Санкт-Петербургского Института истории Российской академии наук (СП ИИ РАН). Ф. 187 (Тюменская приказная изба).
4. Архив Санкт-Петербургского Института истории Российской академии наук (СП ИИ РАН). Ф. 174 (Коллекция актов до 1613 г.).
5. Вершинин Е. В. Воеводское управление в Сибири (XVII век) / Е. В. Вершинин. Екатеринбург, 1998. 204 с.
6. Верюжский В. Афанасий, архиепископ Холмогорский. Его жизнь и труды в связи с историей Холмогорской епархии / В. Верюжский. СПб, 1908. 683 с.
7. Дополнения к Актам историческим, собранныя и изданныя Археографическою комиссиею. Т. 4. СПб, 1851. 444 с.
8. Дополнения к Актам историческим, собранныя и изданныя Археографическою комиссиею. Т. 8. СПб, 1862. 366 с.
9. Дополнения к Актам историческим, собранныя и изданныя Археографическою комиссиею. Т. 10. СПб, 1867. 512 с.
10. Лихаревы // История, культура и традиции Рязанского края. URL: http://www.history-ryazan.ru/node/11796
11. Миллер Г. Ф. История Сибири / Г. Ф. Миллер. М., 2000. Т. II. 796 с.
12. Миненко Н. А. Тюмень: летопись четырех столетий / Н. А. Миненко. СПб, 2004. 512 с.
13. Митрополит Тобольский и Сибирский Филофей Лещинский и его связь с Тюменским Свято-Троицким монастырем 1621-2003 гг. Сост. Архимандрит Тихон (Бобов). URL: http://providenie.narod.ru/0000134.html
14. Павлова О. А. Троицкий монастырь // Энциклопедия Сибири URL: http://russiasib.ru/tyumenskij-svyato-troickij-monastyr
15. Российский государственный архив древних актов (РГАДА). Ф. 214 (Сибирский приказ).
16. Санкт-Петербургский филиал Архива Российской академии наук (СПФ АРАН) Ф. 21 (Портфели Миллера). Оп. 4.
17. Тобольский архиерейский дом в XVII веке / Сост. Н. Н. Покровский, Е. К. Ромодановская. Новосибирск: Сибирский хронограф, 1994. 294 с.
18. Тюмень в XVII столетии: Собрание материалов для истории города с «Введением» и заключительной статьей прив.-доц. П. М. Головачева / Сост. Ю. Л. Мандрика. Тюмень, 2004. 200 с.
19. Шашков А. Т. Первые антицерковные выступления тобольских и тюменских старообрядцев (1662-1665 годы) // В кн.: Шашков А. Т. Избранные труды. Екатеринбург: Изд-во «Баско», 2013. С. 240-244.
20. Шорохов Л. П. Корпоративно-вотчинное землевладение и монастырские крестьяне в Сибири в ХVII-ХVIII вв. / Л. П. Шорохов. Красноярск, 1983. 164 с.
Выражаю искреннюю благодарность Ирине Леонидовне Маньковой за предоставленное разрешение на публикацию материала.
