О, сколь дивны и страшны бывают ночи в нашем богоспасаемом Белебее! 🌠 В ту пору, когда луна, словно серебряный пятак, висит над крышами, а мороз кусает за щёки немилосердно, пробуждается в нашем краю всякая нечисть, которая должна бы схорониться в оврагах за речкой Усенью. 🌊 И случилось в канун Рождества происшествие столь несусветное, что и теперь, по прошествии многих лет, старухи крестятся, а мужики, ухмыляясь в усы, качают головами. 😳
На окраине Белебея, подле ветхого дома купца Кудрина 🏚️ (который ныне столь обветшал, что и не узнать — лишь воробьи да вороны помнят его былую славу), обретался сторожем человек простой, но надёжный — Пантелеймон, или, как звали его в народе, Панька. Мужик был непьющий, степенный, а потому ему и доверили ключи от церковной сторожки у храма Михаила Архангела ⛪, покуда настоящий сторож гостил у сынка в Уфе.
Близилась рождественская служба. Народ потянулся к церкви — кто в тулупе, кто в ватной шубе, а кто и в щегольской дублёнке, будто на ярмарку собрался. Огни заиграли: лампады у храма, фонари на улицах, гирлянды, точно праздничные змейки, обвившие дома. А Панька, заперев сторожку с тщанием великим, двинулся к церкви — не спеша, с достоинством, подобающим человеку ответственному.
Шёл он переулком тёмным через Подлесную да Подгорную, срезая путь, как все белебеевцы делают — зачем ходить в обход, коли можно напрямик? И вдруг — чудится ему у забора Сазоновского шорох, точно метла по снегу водит. 🧹 Обернулся Панька — никого. «Слух морочит», — подумал он, почёсывая затылок. Но не тут-то было! Шорох повторился, да ещё с присвистом, будто сам чёрт подшучивает. 😈
Огляделся Панька при свете фонаря дальнего — на чистом снегу ни следа! Только цепочка мелких отпечатков 👣, будто кто на цыпочках прошёл. И ведёт эта цепочка не от ворот, а прямо от глухой стены, словно из самой стены вышел неведомый прохожий!
Тут мороз пробрал сторожа не столько по коже, сколько по душе. Вспомнились ему рассказы покойного деда о «рождественских ходоках» 👻 — сущностях не то грешных, не то лукавых, что в эту ночь стремятся к церковному свету, да войти не могут, кружат да смущают маловеров. «Эх, — подумал Панька, — не зря старики говорят: в рождественскую ночь земля наша — что граница меж мирами!»
Собрался он с духом, перекрестился с остервенением ✝️ и зашагал быстрее к храму, а шорох — за ним! То слева, то справа, будто сам воздух шепчет: «Па-ань… Па-а-анечка… Куда ж спешишь? Не пу-устят…»
Тут волосы на голове у сторожа зашевелились, точно живые! 😨 Бросился он бежать, не чуя под собой ног, и выскочил на освещённую улицу перед церковью, где народ толпился: кто свечки ставит, кто с соседями переговаривается, а ребятишки возле ёлки 🎄 у входа носятся, точно бесенята.
Обернулся Панька — и обмер! За ним, по его же следам, семенила тень — не отбрасываемая ни одним фонарём, без контуров, лишь мгла чуть гуще ночной. 🌑 А на первом снегу отпечатались те самые цыпочковые следы 👣, ведущие прямо от сапог сторожа, будто вторая пара ног, невидимая, вышла из него в ту самую минуту, как он дрогнул от страха!
Хвать его за локоть дюжий мужик — прихожанин знакомый, с улицы Кирпичной:
—Чебя ты, Пантелеймон, белый как смерть? Аль нездоровится? 🤨 — спрашивает, а сам глазами по сторонам водит, будто нечистого высматривает.
Панька, задыхаясь, тычет пальцем 👉 на свои следы и на ту… пустоту за собой. Мужик глядит, хмурится:
—Чего показываешь? Следы — твои, и больше ничьи. Иди уже, служба начинается. Очухался ты, видно, на морозе. ❄️
Завели Паньку в храм, под руки. Тепло, свет, пение — как в сказке! 🕯️ Отстоял он всю службу, не чувствуя ни радости, ни умиления — одно смятение в душе, точно сам чёрт в неё заглянул. А когда вышел после заутрени, осенивший его крестным знамением старый священник, отец Иоанн 🙏, молвил тихо:
—Вижу, тяжко тебе было на пути. Но помни: в эту ночь идёшь ты не один. Кто с верой идёт — того и следы Ангел поправляет 😇. А кто со страхом — того собственные сомнения, как тень, преследуют. Ступай с миром. Он родился. ✨
Оглянулся Панька — снег утоптан сотнями ног, чистого места нет ни клочка. И своих следов от переулка — тоже. Словно и не было ничего! Только мороз щиплет за нос, да колокольный звон 🔔 разносится над Белебеем, как всегда в Рождество.
С той поры Панька каждое Рождество первым приходит в церковь. И на вопрос, не боится ли он снова тени у стен земской управы, усмехается:
—Чего бояться? 😌 Тьма-то она всегда сзади остаётся, где Усень подо льдом стынет. А мы — внутрь идём. К нашему Свету. Там ей, голубушке, ходу нет.
И верно: стоит только зайти в церковь Михаила Архангела, что в сердце старого города нашего стоит, вдохнуть запах ладана и свечей, послушать, как поют знакомые с детства голоса — и никакая тьма не страшна! Ведь наш Белебей — он такой: снаружи мороз да холмы, а внутри — свет, тепло и тайна, что с нами навсегда. Аминь! 🙌
Я ж, Михайло Матвеев, не сочинитель, а так… записыватель. Услышал на базаре «Колхозном» в давние времена, проверил у старух у церковной ограды — зафиксировал для памяти и пронёс сквозь время. Чтобы внуки знали, в каком дивном городе жили. А верить или нет — ваша воля. Только в Сочельник-то смотрите под ноги повнимательней. Мало ли что…
Белебей. Январь. Год неизвестен.🕰️
