Ко мне обратился мужчина 49 лет. Четыре года назад умерла его мама. Кроме всего прочего: тревожности, проблем ПП (пищевого поведения), и др., он уже 7-8 лет испытывает хроническую, накатывающую боль в груди: тяжесть, сжатие, ощущение, будто «сердце зажато в тисках». Все медицинские обследования — ЭКГ, УЗИ, анализы показывают: органической причины нет. ЗДОРОВ. Но боль реальна.
В процессе психоаналитической работы выявилась глубинная связь: эта боль возникла не после смерти матери, а во время её болезни, когда у нее началась деменция (она начала терять память и ориентацию) и другие серьезные проблемы со здоровьем.
Он жил уже далеко в другом городе.
Мать и сын стали общаться редко.
Ей не стало хватать его присутствия. Не только как сына, а как опоры, как того самого начала, которое должно было защищать, направлять, держать мир в порядке.
Она об этом не говорила. Не просила. Не жаловалась.
Но ее жизнь без этой связи, похоже, утратила смысл.
Но так не должно было быть.
Психологический муж матери: сценарий, который лишает сил
Он с детства был для неё не просто ребёнком. Он был психологическим мужем, тем, на кого ложится ответственность за её эмоциональную стабильность, за ощущение « что любовь жива». В отсутствие отца он бессознательно занял это место не по выбору, а по вынужденной семейной логике.
Этот сценарий — «я лучший мужчина для мамы» работал какое-то время. Но он неизбежно ведёт к выгоранию. И привел. К моменту переезда молодой мужчина был эмоционально истощён этим сценарием. Он уехал, чтобы выжить, чтобы начать жить своей жизнью, а не продолжать быть «сыном/мужем/отцом» матери.
Но она, оставшись одна, лишилась не просто близкого человека — она лишилась того, кто символически выполнял для неё все эти функции.
Он звонил, присылал деньги, приезжал, но этого было недостаточно. Потому что её душа безмолвно требовала постоянного, всепоглощающего присутствия. Того самого, что когда-то замещало отсутствие мужа.
А у него больше не было сил быть этим присутствием.
И тогда, чтобы не разрушиться окончательно, его психика бессознательно запретила себе любить так, как она нуждалась.
Не из холодности.
А из глубинной необходимости сохранить свою целостность.
Боль, которая мешает любви: почему «место» до сих пор занято
И сегодня, спустя годы после ухода матери, клиент не может построить близкие отношения с женщиной. Он встречается, сближается, но на определённом этапе всё останавливается.
Почему?
Потому что внутреннее пространство для любви к женщине до сих пор занято матерью.
Не в смысле сознательной привязанности. А на уровне бессознательной программы: « Я не умею любить. Я не любил даже маму».
Каждый раз, когда он пытается и у него не получается ощутить близость, накатывает боль. Это не метафора. Это телесный сигнал: «Ты не можешь любить!».
Потому что разрешение на новую любовь ещё не получено от самого себя.
Так боль становится стражем одиночества. Она не даёт впустить другую, потому что «место» занято болью о несбывшейся любви. И пока это не осознано, пока не произойдёт ритуальное освобождение внутреннего пространства, боль будет возвращаться каждый раз, как напоминание о том, что жить без любви больно.
Как душевная боль становится телесной
Современная психосоматика рассматривает хроническую боль как язык непрожитого эмоционального опыта. Так «тело становится архивом травмы, когда психика не справляется с её интеграцией».
Концепция «нейроматрицы тела», объясняет, как внутренние конфликты, особенно связанные с виной, долгом и запретом на собственные желания фиксируются в соматическом образе «я».
Суть концепции: восприятие болевых раздражителей результат не пассивной регистрации мозгом травмы ткани, а активной генерации субъективных переживаний через сеть нейронов — «нейроматрицу».
Некоторые особенности теории:
1. У каждого человека есть своя «нейроматрица», которая создана генетически и со временем изменяется под влиянием сенсорного опыта и памяти.
2. Нейроматрица определяет, как ощущается боль.
3. Паттерны нервных импульсов могут быть вызваны не только болевым стимулом (травмой или болезнью), но и другими факторами, например хроническим стрессом.
4. Теория объясняет состояния боли, которые возникают без конкретного болевого стимула, например фантомную боль и хронические болевые синдромы.
Когда человек переживает глубокую утрату, связанную с чувством вины или запретом («я не имею права отстраниться»), нейроматрица фиксирует это как угрозу целостности. В ответ запускается стрессорная реакция: активируется симпатическая нервная система, выбрасывается кортизол, возникает мышечное напряжение, особенно в грудной клетке, диафрагме, плечах.
Со временем это напряжение становится хроническим. Оно не требует внешнего триггера. Оно само поддерживается внутренним конфликтом: «Я обязан быть хорошим»/«Мне нужно отстраниться и выжить ».
Именно так боль души трансформируется в боль тела.
Терапевтический путь: признать, принять, прожить
Выход из этого состояния не в подавлении боли, не в поиске «физической причины», не в медикаментозном заглушении. Выход в возвращении боли её подлинного смысла.
Первый шаг — признание.
Признать, что да, во время болезни мамы он отстранился. Не потому что перестал любить, а потому что любовь без границ убивает того, кто даёт.
Второй шаг — принятие.
Принять, что он имеет право на такие чувства. Что забота о матери — это не только долг, но и огромная эмоциональная нагрузка, которая может вызывать усталость, растерянность, даже внутреннее сопротивление. Это не делает его плохим сыном. Это делает его человеком.
Третий шаг — проживание.
Прожить горе по той связи, которой больше нет. Проговорить всё, что не было сказано. И решить:
«Мама, я люблю тебя. Но я не мог быть для тебя отцом. Я — сын. И мне тоже нужно было, чтобы меня берегли. Прости меня за то, что я спасал себя. И прости себя за то, что не знала, как отпустить».
И добавить:
«Теперь я хочу открыть своё сердце другой. Не вместо тебя. А после тебя. Позволь мне это. Пожалуйста».
Только через такое ритуальное завершение тело начинает отпускать напряжение. Потому что душа больше не вынуждена молчать.
«Я люблю тебя, мама» теперь без боли
Четыре года прошло с момента ухода. Но пока боль не была понята, пока она оставалась «медицинской загадкой», клиент оставался запертым в прошлом. В том времени, когда он не смог простить себе, что не сумел быть «достаточным».
Сегодня уже можно так:
«Я люблю тебя, мама. Не потому что обязан. А потому что ты — часть меня. И даже если в последние годы я не мог быть тем, кого ты искала, — это не значит, что любовь исчезла. Она просто ждала, когда я позволю ей вернуться — без вины, без долга, без страха».
И постепенно, с каждой сессией, с каждым вздохом, с каждым слезой боль в груди отступает. Не потому что исчезла причина, а потому что причина услышана.
Лечение болевого синдрома в рамках соматоформного расстройства. Психотерапия.
Боль за грудиной. Психосоматика и РПП как бессознательная форма самоповреждения.
С верой в вас! Клиентам с депрессиями и психосоматикой.
С уважением, пожеланием здоровья и верой в ваш потенциал,
Виктория Вячеславовна Танайлова
Системный психолог, психосоматолог, эксперт по эффективным стратегиям выхода из кризиса и болезней через активацию ресурсного состояния сознания
тел. +79892451621, +79933151621 (FaceTime, WhatsApp, Telegram)