Максим Дубин поставил черный лимузин на три парковочных места своего спального района, чувствуя себя наконец настоящим властелином колес. Он только что вернулся с элитной свадьбы, где работал за еду и полный бак, а теперь с наслаждением пил бесплатное шампанское из оставленной в салоне бутылки и размышлял о блестящем будущем. «Сейчас сдам под выездную регистрацию, потом на корпоратив какого-нибудь завода, и пошло-поехало», — мысленно потирал руки Максим, глядя на свое отражение в тонированном стекле и не замечая, как на капот садится очередная голубиная семейка.
Его путь к этому «представительскому классу» был тернист. После провала с доставкой эко-продуктов на электровелосипедах и краудфандинга на производство «умных» горшков для кактусов, Максим был на мели. Идея пришла, как часто бывает, от отчаяния: его пригласили шафером на свадьбу к дальнему родственнику, и он увидел, как молодожены заказали лимузин «на час» — просто чтобы эффектно подъехать к загсу. «Да я за эти деньги на целый день с водителем отдам!» — воскликнул он тогда, и мысль, подобно семечку, упала в благодатную почву авантюризма.
Он заложил дачу, взял кредит под безумные проценты и купил у перекупщиков старенький, но внушительный «Линкольн». Машина была длиннее, чем его кухня, и прожорливее, чем все его прошлые прожекты вместе взятые. Жена Катя, увидев это чудо во дворе, только ахнула: «Макс, ну это же не бизнес, это инвалидность какая-то! На что ты жить собираешься? На шинах?»
Но Максим был непреклонен. Он заказал визитки «Роскошь на колесах — Ваш Премиум-Драйв», наклеил номер на заднее стекло и стал ждать звонков элиты. А звонки шли от Катиного начальства, которому срочно нужно было отправить бухгалтера с отчетностью в налоговую, от ее подруги, которой было стыдно везти родителей с вокзала на такси, и от собственного тестя, который решил, что на лимузине везти три мешка картошки с дачи — это теперь семейная традиция.
«Это не клиенты, это эксплуатация!» — бушевал Максим, оттирая следы картофельной земли с бархатных сидений. Но деньги были нужны, и он ехал. Он возил школьников на последний звонок, которые устроили в салоне морской бой из шариков с водой. Отвозил компанию рыбаков с их вонючим уловом и снастями, которые царапали лак. И однажды, по просьбе плачущей соседки, вез в ветклинику ее старого пса, который на нервной почве оставил на полу салона памятный «подарок».
Настоящие «премиум»-клиенты обходили его стороной. То цветы на капоте не те, то водитель (то есть он сам) в кепке, а не в фуражке, то в салоне пахнет то ли рыбой, то ли псиной. А однажды, когда он наконец-то получил заказ на свадьбу, жених, увидев машину, презрительно фыркнул: «Это не лимузин, это ласточкино гнездо на колесах», — и указал на щедро украшенный птицами капот.
Крах наступил в ливень. Максим вез из больницы мать Кати после операции. Дорогу размыло, и его «Линкольн», никогда не видевший ничего хуже мокрого асфальта, с размаху сел на брюхо в огромную лужу-кратер посреди частного сектора. На помощь пришли местные мужики, наблюдавшие за зрелищем с крылечек. Они вытащили лимузин тросами, попутно ободрав бампер, и один из них, почесывая затылок, спросил: «Мужик, а ты за сколько на такой бандуре до райцентра докатишь? У меня теща через неделю на автобус не успевает, а такси дорого».
Максим уже открыл было рот, чтобы огрызнуться, но вдруг замер. В его голове, как щелчок, что-то переключилось. Он оглядел окрестности: разбитая дорога, дома без пафоса, люди, которым шик нужен не для понтов, а для решения простых, но важных жизненных проблем. Довезти, привезти, встретить, отвезти… с достоинством и комфортом, которых они были лишены.
— Довезу, — вдруг четко сказал он. — И не только тещу. Если тут кому еще в райцентр к врачу, на вокзал или по срочным делам — собирайтесь. Места много. Будет как групповое такси, только в десять раз круче.
Мужики переглянулись. Через час в салоне лимузина, пахнущего теперь не кожей, а дешевым табаком и мокрой собачьей шерстью, сидели две бабушки с авоськами, мужик с больной ногой и тот самый будущий зять с тещей. Они ехали молча, разглядывая хромированные ручки и подсветку, а потом одна из бабушек робко спросила: «Сынок, а можно я тут сфоткаюсь? Внучке показать?»
С той поездки началось все иначе. Максим не стал сдирать объявления, но поменял тактику. Он стал «Лимузином для своих» — возил жителей спальных районов и пригорода на рынки, в больницы, на вокзалы и даже на субботники. Цены брал чуть выше маршрутки, но ниже такси. Его салон превратился в клуб по интересам: здесь договаривались о ремонте, сплетничали, находили пропавших кошек и даже сыграли одну свадьбу — между двумя пассажирами, познакомившимися в его машине.
Однажды его остановили на выезде из поселка и попросили срочно доставить в больницу роженицу — «скорая» застряла в пробке. Он мчался, нарушая все правила, а на заднем сиденье раздавался первый крик нового человека. После этого случая к нему стали обращаться как к последней надежде в экстренных ситуациях.
«Роскошь на колесах» тихо умерла, родившись заново как «Максим-Экспресс: Доставим всё и всех». К нему теперь выстраивалась очередь, кредит был почти погашен, а в глазах Кати вместо ужаса появилась тихая гордость. Он нашел свою нишу не там, где искал, — не среди блеска и пафоса, а среди ухабов, простых просьб и человеческой благодарности.
И лишь иногда, проезжая мимо шикарных отелей, Максим поглядывал на их подъезды. Но теперь в его взгляде не было тоски, а лишь легкая ирония. Он знал, что его лимузин, в салоне которого пахло то пирогами, то лекарствами, вез нечто гораздо более важное, чем чья-то спесь. Он вез саму жизнь — простую, колючую, не всегда чистую, но настоящую. И бизнес, наконец, пошел. Пока однажды он не увидел рекламу яхтенных экскурсий по реке, и в его глазах снова мелькнула та самая, знакомая Кате, искорка...
P. S. Ставьте лайк и подписывайтесь на наш канал