Приветствую всех гостей «Кинобанкета»! Сегодня мы замахнемся на святое — на легендарную сагу «Семнадцать мгновений весны». Согласитесь, этот шедевр Татьяны Лиозновой мы любим не за историческую достоверность, а за напряженную игру глаз Вячеслава Тихонова и гениальную музыку Таривердиева.
Однако, если отключить магию кино и включить холодную логику историка (или хотя бы сотрудника контрразведки), становится очевидно: наш любимый Макс Отто фон Штирлиц провалился бы с треском, не успев даже заварить свой знаменитый кофе. Я внимательно изучил матчасть и готов рассказать вам, почему в реальности Мюллер раскусил бы советского полковника Исаева по щелчку пальцев.
Проблема №1: Одинокий волк в стае СС
Помните этот романтический образ? Одинокий дом в Бабельсберге, камин, раздумья... Красиво? Безусловно. Реалистично? Ни капли.
В Третьем рейхе, и особенно в структуре СС, царил культ семьи и продолжения арийского рода. Генрих Гиммлер был помешан на селекции. Существовал строгий приказ: каждый офицер СС (а Штирлиц, на минуточку, элита элит) обязан обзавестись семьей к 30 годам.
Холостой штандартенфюрер под сорок лет в центральном аппарате РСХА — это нонсенс, вызывающий мгновенные подозрения. «Почему он не женится? Скрытый гомосексуалист? Импотент? Или ему есть что скрывать?» — такие вопросы возникли бы у кадровиков задолго до 1945 года.
Конечно, Центр мог бы легендировать ему жену. Но тут возникает другая ловушка: внедрять пару разведчиков невероятно сложно и рискованно, а вербовать «фрау» на месте — еще опаснее. Так что наш одинокий философ Штирлиц в реальной Германии выглядел бы белой вороной.
Проблема №2: Полковник без полка
Давайте разберемся со званиями. Штирлиц носит погоны штандартенфюрера СС. В армейской табели о рангах это соответствует полковнику.
Звание очень высокое. Само слово «штандарт» означает крупное территориальное подразделение (аналог полка), которое формировалось из членов СС конкретного города или округа. Штандартенфюрер должен командовать людьми. Многоми людьми.
А что мы видим в кино? Штирлиц — вольная птица, гуляющая по коридорам власти. У него нет в подчинении структуры, он не руководит отделом, он выполняет особые поручения. В бюрократической машине Рейха, где каждая скрепка была на учете, такая «должность» выглядела бы странно. Человек с таким высоким званием, которого «знать не знали» в профильных штандартах, — это первый кандидат на проверку внутренней безопасностью.
Проблема №3: Пальчики Мюллера
Один из самых напряженных моментов сериала — когда Мюллер обнаруживает отпечатки пальцев Штирлица на чемодане русской радистки Кэт. В кино начинается тонкая психологическая дуэль: «Штирлиц, а вас я попрошу остаться...». Мюллер пытается перевербовать Штирлица, использовать его в своих играх с Борманом и Даллесом.
В жизни группенфюрер Генрих Мюллер был, мягко говоря, менее сентиментален. Шеф Гестапо — это не тот человек, который играет в кошки-мышки с доказанным врагом, имеющим доступ к секретам Рейха.
Обнаружение отпечатков пальцев высокопоставленного офицера СС на рации вражеского радиста — это не повод для разговора. Это повод для немедленного ареста, подвала на Принц-Альбрехт-штрассе и допроса с пристрастием третьей степени. Никаких «подумайте, дружище», только расстрел за измену.
Проблема №4: «СЛАВА» на руке нациста
А вот это уже не столько прокол разведчика, сколько забавный факт со съемочной площадки, который в реальности стоил бы Исаеву жизни.
У великого актера Вячеслава Тихонова на кисти левой руки была наколка, сделанная в бурной молодости — слово «СЛАВА». Гримеры, конечно, старались как могли. Они замазывали ее толстым слоем тонального крема, но в некоторых кадрах (особенно на крупных планах, где Штирлиц что-то пишет или держит сигарету) предательские синие чернила проступают сквозь грим.
Чтобы скрыть этот «советский паспорт», режиссеру даже пришлось идти на хитрость: в сценах, где нужно было показывать руки крупным планом (например, раскладывание спичек или рисование шаржей), снимали руки дублера — художника-постановщика картины Феликса Ростоцкого.
Представьте себе на секунду реального офицера СС с татуировкой на кириллице. Это было бы самое короткое внедрение в истории разведки.
Итог
Делает ли всё вышесказанное фильм хуже? Ни в коем случае! «Семнадцать мгновений весны» — это не документальная хроника, а великая художественная мифология. Это сказка о рыцаре без страха и упрека, который в одиночку переигрывает всю верхушку зла.
Мы любим Штирлица не за то, что он идеально вписывается в реалии Третьего рейха, а за то, что он дарит нам надежду на победу интеллекта и духа. Но помнить о том, что кино — это всего лишь кино, иногда все-таки полезно.
Смотрите хорошие фильмы, друзья, и оставайтесь на «Кинобанкете»!