Почти сочельник. Я здесь, потому что больше некуда. Потому что дома — четыре стены и тишина. А здесь — страх, но живой. Всё село спит внизу, в дымке из труб, а усадьба — нет. Она бодрствует. Я лезу к ней не как рыцарь. Как какой то пьяница. Шатаюсь по сугробам, падаю, встаю. Рука мерзнет в снегу. Это чувство — настоящее. Боль. Холод. Они-то и держат меня здесь, на этом холме, у этого места. Меня не интересует его история. Деев, не Деев... Меня интересует эта дыра. Дыра во времени. Она здесь между кирпичами. В такую ночь, в канун, говорят, границы истончаются. Между мирами. Между прошлым и будущим. Но здесь граница истончилась навсегда. Здесь не прошлое смотрит в настоящее. Здесь вечное "после" смотрит на нас. На наше "сейчас". Я подхожу близко. Смотрю на полуобвалившуюся облицовку. Не для того, чтобы увидеть призрак барина в кружевах🤭. А чтобы хоть что-то дрогнуло в этом обыденном равновесии. И ведь дрогнуло. Внутри. Та самая "русская душа". Снег начинает идти снова. Медленно, тяжело.