Метель отыграла своё и ушла, оставив город в глубоком, неподвижном плену. Амирова улица, та самая, что ещё вчера гудела, теперь — немое русло, забитое снежной шерстью. Фары редкой машины, пробивающейся наугад, блуждают в этой белой мгле.
Дороги нет. Есть только её призрак. Я съел что было, поставил чайник и теперь просто жду утра и далёкого, хриплого урчания трактора — единственного звука, способного разрезать эту тишину и вернуть миру привычные очертания.
Эта непогода была не местного масштаба. Её дыхание ощутили на себе все земли вокруг. Всю Башкирию, Татарию, Чувашию — сковало одним снежным кольцом. Дороги между городами, эти жилы, по которым течёт жизнь, перерезаны. Поставлены щиты «Проезд закрыт». И наш Белебей, и Уфа, и Казань, и Чебоксары — все стали в эту ночь не точками на карте, а отдельными, изолированными крепостями, укутанными в общий белый плащ бури.
Стоишь и чувствуешь это. Чувствуешь масштаб тишины. Все замерло и затаилось, отложив дела на потом. И в этой вынужденной паузе, в этом всеобщем белом безмолвии, есть мистическое чувство общности. Мы все, в разных городах и домах, сейчас одинаковы. Мы просто ждём.