– Оль, ну что это такое? – Михаил отодвинул тарелку с таким видом, будто ему подсунули отраву. – Опять котлеты. Опять картошка. Ты вообще когда готовишь, о чем думаешь?
Ольга замерла с вилкой в руке. Весь день на ногах, отчет за отчетом, потом магазин, потом плита – и вот, пожалуйста. Благодарность.
– А о чем мне думать? – она аккуратно положила вилку на край тарелки. – Это ужин, Миша. Нормальный, обычный человеческий ужин.
– Нормальный? – он фыркнул. – Да я уже забыл, когда ел что-то приличное. Что-то с душой, понимаешь? Хочется прийти домой и видеть, что жена старалась. Что она любит тебя и это чувствуется в еде.
Ольга медленно откинулась на спинку стула. В груди поднималось что-то горячее, колючее.
– Ты сейчас серьезно? – голос ее прозвучал тихо, но Михаил, видимо, не уловил предупреждения.
– Абсолютно. Хочу борщ, как у мамы. Хочу пироги. Хочу, чтобы дома пахло едой, а не одной картошкой!
– Так. Стоп. – Ольга подняла ладонь. – Ты не в ресторане, дорогой мой. И я тебе не повар с колпаком на голове.
Михаил нахмурился, отодвигаясь от стола:
– Я просто хочу нормально питаться. Разве я многого прошу?
– А я просто хочу, чтобы в семью вкладывались двое! – Ольга резко встала, стул скрипнул по полу. – Двое, Миша! Не одна я!
– Я работаю! – он тоже повысил тон. – Я деньги зарабатываю, между прочим!
– А я что, по-твоему, делаю? – Ольга уперла руки в бока. – В потолок плюю? Я тоже работаю. Полный день. А потом прихожу и готовлю, убираю, стираю. Одна.
Михаил открыл рот, но Ольга не дала ему вставить ни слова.
– Полка, – она ткнула пальцем в сторону коридора. – Помнишь полку? Которую ты обещал повесить?
– Какая еще полка?
– Та самая. Которая месяц лежит у стены и пылью покрывается. Месяц, Миша!
Он поморщился:
– У меня инструментов нормальных нет...
– Есть!
– Да я замотался просто, времени не было...
– А у меня, значит, вагон свободного времени? – Ольга невесело рассмеялась. – Я-то, конечно, весь день на диване лежу, сериалы смотрю.
Михаил скрестил руки перед собой, глядя куда-то в сторону.
– Ты все переворачиваешь.
– Я? Переворачиваю? – Ольга покачала головой. – Я готовлю тебе ужин каждый божий день. После работы, уставшая. А ты сидишь и рассказываешь мне про душу и любовь в котлетах.
Повисла тишина. Михаил смотрел в стену, желваки ходили под кожей.
– Знаешь что, – он резко отодвинул стул, – я не голоден.
– Вот как.
– Да, вот так.
Он поднялся и пошел в комнату. Ольга смотрела ему в спину и не понимала – то ли смеяться, то ли плакать от абсурда.
Через минуту она достала телефон.
– Тань, привет. Ты дома? Можно я зайду?
Подруга что-то ответила, и Ольга выдохнула – впервые за вечер по-настоящему.
– Да, все нормально. Просто... просто надо выйти отсюда.
Она накинула куртку, не глядя в сторону комнаты, где засел обиженный Михаил. Дверь за ней закрылась мягко – хлопать Ольга не стала. Не потому что не хотела, а потому что сил не было даже на это.
...Татьяна молча налила чай, подвинула к Ольге вазочку с печеньем и села напротив, подперев щеку ладонью. Не перебивала, не охала – просто слушала, пока подруга выкладывала все, что накопилось за последние месяцы. Про котлеты и душу. Про полку, которая так и пылится в коридоре. Про то, как каждый вечер она приходит домой и понимает, что разговаривать не о чем, да и не хочется уже.
– Оль, – Татьяна отставила чашку, – а оно тебе надо? Дальше терпеть?
Ольга пожала плечами. Честный ответ застрял где-то между ребрами, и вытащить его наружу не получалось.
Домой она вернулась поздно. Михаил уже спал – или делал вид. Ольга легла на самый край кровати, отвернувшись к стене, и долго лежала без сна, разглядывая тени на обоях.
Любовь? Она попыталась вспомнить, когда последний раз радовалась его возвращению с работы. Когда ждала. Когда скучала. Выходило, что давно. Очень давно. Осталась привычка – как утренний кофе, как маршрут до метро. Что-то автоматическое, встроенное в распорядок дня.
Следующие дни тянулись в молчании. Михаил не разговаривал с ней – так, по необходимости, односложно. «Да». «Нет». «Угу». Ольга не пыталась растопить этот лед. Не было ни сил, ни желания.
К концу недели она заметила: Михаил бросает на нее взгляды. Многозначительные, выжидающие. Мол, ну давай, подойди первая, извинись. Ольга делала вид, что не замечает. За что извиняться? За то, что устала? За то, что хочет нормального мужа рядом, а не потребителя?
В пятницу вечером Михаил пришел с плоской коробкой в руках и бутылкой вина.
– Пицца, – объявил он, выставляя все на стол. – Твоя любимая, с грибами.
Ольга подняла глаза от телефона.
– Вот, – он сел напротив, разливая вино по бокалам, – видишь, стараюсь ради тебя. Ради нас.
В его голосе звучало что-то вроде гордости – и одновременно упрека. Ольга молча взяла бокал.
– А ты даже прощения попросить не можешь, – Михаил откинулся на спинку стула. – Неделю молчишь. Я иду навстречу, а ты...
– Подожди, – Ольга поставила бокал обратно. – Прощения? За что?
– За все! – он развел руками. – Ты меня не поддерживаешь. Постоянно пилишь. Я прихожу домой, а тут ты с этим своим лицом...
– С каким лицом?
– С недовольным! Вечно всем недовольна, вечно я что-то не так делаю!
Ольга почувствовала, как внутри снова закипает. Та самая волна, что поднялась неделю назад.
– Полка, – сказала она тихо.
– Что?
– Полка. Все еще на полу.
Михаил дернулся.
– Опять ты со своей полкой! Я ей про отношения, а она про полку!
– Потому что полка – это и есть отношения, Миша. Я прошу – ты игнорируешь. Месяц. И потом рассказываешь мне про поддержку.
Он резко встал. Стул качнулся, едва не упав.
– Знаешь что? Хватит. Я так больше не могу.
– Миша...
– Нет. Все. Я ухожу.
Ольга смотрела, как он идет в спальню, хватает сумку, начинает кидать туда вещи. Что-то оборвалось внутри – но не так, как она ожидала. Не было больно.
Просто пусто.
...Через неделю ей пришли документы на развод...
...Три месяца пролетели странно – и быстро, и медленно одновременно. Ольга привыкала к новой жизни.
В тот вечер она возилась в комнате под музыку, напевая что-то себе под нос, когда сквозь ритм пробился другой звук. Тихий, настойчивый. Кто-то скребся в дверь.
Ольга убавила громкость, прислушалась. Снова – короткий стук, потом еще один.
Она подошла к двери, глянула в глазок – и замерла.
Михаил. Мялся на площадке, переступал с ноги на ногу. В руках какой-то пакет.
Ольга открыла, но осталась на пороге, загораживая проход.
– Ты что тут забыл?
– Оля... – он попытался шагнуть вперед, но Ольга не двинулась с места. – Пусти, поговорить надо.
– Говори здесь.
Михаил вздохнул, провел рукой по волосам – жест, который она знала наизусть.
– Я тут подумал... – он замялся, подбирая слова. – В общем, я решил тебя простить. И вернуться.
Секунду Ольга молчала. А потом рассмеялась – громко, заливисто, запрокинув голову. Михаил вздрогнул.
– Простить? – она вытерла выступившие слезы. – Ты – меня – простить?
– Ну да. Я понимаю, ты погорячилась тогда, наговорила лишнего...
– Миша, – Ольга перебила его, все еще улыбаясь, – мне твое прощение не упало. Забирай его себе. Пригодится.
Его лицо вытянулось. Явно ожидал другой реакции – слез, объятий, благодарности. Взгляд заметался по прихожей за ее спиной, цепляясь за детали. И вдруг остановился.
– Это что? – он кивнул куда-то вниз. – Чьи ботинки?!
Ольга не обернулась. Знала, что там – кроссовки Алексея, сорок третий размер, у самой тумбочки.
– Не твое дело.
– Как это не мое? – Михаил подался вперед, голос стал резче. – Мы еще женаты, между прочим!
– До завтра, – Ольга скрестила руки на груди. – Завтра последнее заседание. Распишутся, печать поставят – и все, мы свободные люди.
– То есть ты уже кого-то привела? В нашу квартиру?
– В мою квартиру.
– Да какая разница! – он почти кричал. – Мы еще официально...
– Оля, – раздалось из глубины коридора, – обед готов. Помочь разобраться с гостем?
Алексей появился из-за угла – спокойный, в домашней футболке, с полотенцем через плечо. Посмотрел на Михаила без враждебности, но и без особого интереса. Так смотрят на мебель.
Ольга качнула головой:
– Не надо. Сама.
Алексей кивнул и скрылся на кухне. Михаил проводил его взглядом, потом повернулся к Ольге. Лицо пошло красными пятнами.
– Быстро ты. Три месяца, и уже новый мужик. Чем он лучше меня, а?
Ольга помолчала, разглядывая человека, с которым прожила пять лет. Чужой. Совсем чужой.
– Он меня любит, – сказала она просто. – И показывает это. Каждый день. Делами, а не словами про душу в котлетах.
Михаил открыл было рот – но Ольга уже закрыла дверь. Щелкнул замок.
С кухни тянуло чем-то невыносимо вкусным...
Дорогие мои! Если вы не хотите потерять меня и мои рассказы, переходите и подписывайтесь на мой одноименный канал "Одиночество за монитором" в тг. Там вам предоставляется прекрасная возможность первыми читать мои истории и общаться лично со мной в чате) И по многочисленным просьбам мой одноименный канал в Максе. У кого плохая связь в тг, добро пожаловать!