— Лен, ну скинь двадцать тысяч на платье Кате. Она же невеста, ей нужно красивое. Ты же можешь.
Мать позвонила в субботу утром, голос бодрый, требовательный. Как будто я банкомат, к которому можно подойти в любой момент.
Катя, моя младшая сестра, выходит замуж в июне. Жених Максим, работает в автосервисе, зарабатывает средне. Катя после декрета с двухлетней дочкой сидит дома. Живут у его родителей, денег впритык.
А я работаю бухгалтером в крупной компании, зарплата девяносто тысяч. Для нашего города это хорошо. Мать об этом знает и считает, что я обязана помогать семье.
Последние три года каждый месяц звучит одна и та же фраза: "Лен, ты же можешь".
Скинь маме на лекарства — ты же можешь. Оплати Кате коляску — ты же можешь. Купи племяннице куртку — ты же можешь. Помоги с ремонтом — ты же можешь.
Я скидывала. Пять тысяч, десять, пятнадцать. Иногда двадцать. Мать благодарила скупо, Катя вообще не всегда отвечала. Через месяц звонок повторялся.
Я молчала и переводила деньги. Каждый раз открывала заметки в телефоне, записывала: дата, сумма, причина.
Пятнадцатое января — десять тысяч, лекарства для матери.
Третье февраля — пятнадцать тысяч, коляска для племянницы.
Двенадцатое марта — восемь тысяч, ремонт в маминой квартире.
За три года набралось две страницы. Я считала иногда итог — и каждый раз цифра росла.
Когда Катя объявила о свадьбе, я поняла: сейчас начнётся по-крупному.
Мать позвонила на следующий день после помолвки:
— Леночка, Катюше нужна помощь со свадьбой. Ты же понимаешь, у них денег нет. Поможешь?
Я сидела на кухне с чаем, смотрела в окно.
— Сколько нужно?
Мать оживилась:
— Ну, платье тысяч двадцать пять, ресторан — пятьдесят на всех гостей, украшение зала — тысяч пятнадцать. Фотограф, ведущий — ещё тысяч двадцать. Итого... ну, тысяч сто десять надо бы.
Я допила чай, поставила чашку в раковину.
— Хорошо, я подумаю.
Мать вздохнула с облегчением:
— Ну вот и умница. Ты же можешь, у тебя зарплата хорошая.
Я повесила трубку, открыла заметки, добавила строку: "Свадьба Кати — мать просит 110 тысяч".
Потом открыла банковское приложение, посмотрела на накопления. Триста двадцать тысяч на счёте. Копила три года на первый взнос по ипотеке. Хотела купить однокомнатную квартиру, съехать от съёмной.
Если отдам сто десять — останется двести десять. Ещё год копить до нормального взноса.
Я закрыла приложение. Открыла Excel, создала новый файл.
Перенесла все записи из заметок: даты, суммы, назначения платежей. Три года помощи семье. Добавила проценты — как будто это был кредит под десять процентов годовых.
Получилось двести сорок семь тысяч рублей.
Сохранила файл, распечатала.
Мать звонила каждую неделю. Сначала про платье — Катя выбрала, надо оплатить. Потом про ресторан — нашли хороший, требуют предоплату. Потом про фотографа.
Я отвечала: "Хорошо, мама, я помогу", но деньги не переводила. Говорила, что задержка на работе с зарплатой, что премию перенесли. Мать верила, ждала.
Через месяц она начала нервничать:
— Лена, ты когда деньги переведёшь? Катя уже волнуется, свадьба через три недели!
Я сидела за компьютером, смотрела на таблицу расходов.
— Мама, я переведу. Не волнуйся.
Она выдохнула:
— Ну слава богу. А то я уж думала, ты отказываешь родной сестре.
Я промолчала.
За неделю до свадьбы мать позвонила уже истерично:
— Лена! Ты переведёшь деньги или нет?! Катя в панике, ресторан требует полную оплату, платье ждёт в салоне!
Я складывала вещи в сумку, собиралась на работу.
— Мама, приезжай завтра ко мне. С Катей. Всё обсудим.
Мать замолчала, потом осторожно:
— То есть переведёшь?
Я закрыла молнию на сумке.
— Обсудим завтра.
Они приехали вечером следующего дня. Катя бледная, нервная, мать напряжённая. Я накрыла чай на кухне, усадила их за стол.
Мать начала сразу:
— Леночка, ну что ты решила? Свадьба через пять дней, нам срочно нужны деньги.
Я достала из ящика стола распечатанную таблицу, положила перед ними.
Катя наклонилась, прочитала первую строку, побледнела ещё больше. Мать нахмурилась.
— Это что?
Я придвинула таблицу ближе.
— Список всех моих переводов за три года. Даты, суммы, назначение. С процентами, как по кредиту.
Мать пробежала глазами по строкам, лицо вытянулось.
— Двести сорок семь тысяч?!
Я кивнула, спокойно отпила чай.
— Двести сорок семь тысяч рублей я отдала за три года. На лекарства, коляски, ремонт, одежду, продукты. Каждый раз ты говорила: "Ты же можешь". Я могла. И помогала.
Катя смотрела в таблицу молча, пальцы сжимали край бумаги.
Я перевернула лист, показала вторую страницу — расчёт стоимости свадьбы.
— Сто десять тысяч на свадьбу Кати. Плюс двести сорок семь уже отданных. Итого: триста пятьдесят семь тысяч рублей за три года.
Мать откинулась на спинку стула.
— Лена, ты что, всерьёз считала каждую копейку?
Я сложила руки на столе.
— Считала. Потому что каждая копейка была из моих накоплений. Я копила на первый взнос по ипотеке. Три года откладывала, чтобы съехать со съёмной квартиры. На счёте было триста двадцать тысяч. Сейчас — семьдесят три.
Катя подняла голову, в глазах слёзы:
— То есть ты не поможешь со свадьбой?
Я посмотрела на неё прямо:
— Я уже помогла. Двести сорок семь тысяч за три года. Я оплачивала коляску для твоей дочери, одежду, игрушки. Я помогала маме с ремонтом, с лекарствами. Вы никогда не возвращали деньги. Никогда не спрашивали, удобно ли мне. Просто звонили и говорили: "Ты же можешь".
Мать сжала губы:
— Мы семья. Семья помогает друг другу.
Я кивнула, забрала таблицу со стола.
— Семья помогает, когда об этом просят. А не требуют. Когда благодарят. А не воспринимают как должное. И когда помощь взаимная.
Катя всхлипнула:
— А как же моя свадьба? Ресторан, платье? Я же невеста!
Я встала, прошла к окну.
— Катя, ты невеста. Не я. Твоя свадьба — твоя ответственность. Хочешь дорогой ресторан и платье за двадцать пять тысяч — найди способ заработать. Или сделай скромнее. Но это не моя обязанность.
Мать поднялась, голос дрожал:
— Значит, откажешь родной сестре?!
Я обернулась, посмотрела ей в глаза.
— Я не отказываю. Я просто перестаю быть банкоматом. Три года я отдавала деньги, которые копила на свою жизнь. Я живу в съёмной квартире, ограничиваю себя во всём, чтобы накопить. А вы звоните каждый месяц и берёте кусок моей жизни. Без спроса. Без возврата. Просто потому, что "я могу".
Катя встала, схватила сумку.
— Пойдём, мама. Здесь нам не рады.
Мать накинула куртку, остановилась у двери.
— Лена, ты пожалеешь. Семью предавать нельзя.
Я стояла у окна, смотрела, как они уходят.
— Мама, я не предаю семью. Я просто возвращаю себе право на собственную жизнь.
Дверь захлопнулась.
Я вернулась на кухню, убрала чашки со стола. Таблицу положила в папку, убрала в шкаф.
Катина свадьба состоялась через пять дней. Скромно, в маленьком кафе, человек на двадцать. Платье взяли напрокат, фотографа — знакомого за символическую плату. Мать оплатила часть из своей пенсии, Максим попросил деньги у родителей.
Меня не пригласили.
Я узнала об этом от тёти Иры, маминой сестры. Она позвонила на следующий день после свадьбы:
— Лен, зря ты не приехала. Скромно, конечно, но красиво было.
Я сидела на балконе с книгой.
— Меня не приглашали, тёть Ир.
Она помолчала.
— Твоя мама говорит, что ты отказалась помочь сестре. Что стала жадной.
Я закрыла книгу.
— Я помогала три года. Отдала двести сорок семь тысяч рублей. Просто перестала это делать бесконечно.
Тётя Ира вздохнула:
— Понимаю тебя, Лен. У твоей мамы всегда так: она привыкает, что ей помогают, и начинает считать это обязанностью.
Мать не звонила месяц. Потом написала короткое сообщение: "Лена, нам нужно поговорить".
Я не ответила.
Ещё через две недели она всё-таки позвонила:
— Лена, ты совсем от семьи отвернулась?
Я мыла посуду, зажала телефон плечом.
— Нет, мама. Я просто перестала быть банкоматом.
Она замолчала, потом тихо:
— Мне стыдно. Я правда не думала, что это так много. Двести сорок семь тысяч...
Я ополоснула тарелку, поставила в сушилку.
— Много, мам. Это больше двух моих зарплат.
Она вздохнула.
— Извини.
Я вытерла руки полотенцем.
— Я не злюсь, мам. Просто больше так не будет. Хочешь помощи — спроси, объясни зачем, скажи спасибо. Но не требуй.
Мать повесила трубку.
Таблица лежит в папке в шкафу. Я больше не веду учёт — потому что больше не перевожу деньги по первому звонку. На счёте снова растёт сумма. Через полгода будет достаточно на первый взнос по ипотеке.
Потому что "ты же можешь" — это не причина делать. "Мы же семья" — не повод использовать. И "помоги сестре" — не обязанность, а выбор.
Один раз посчитала вслух — и границы встали сами.
Любопытно, как отреагировали остальные?
Катя полгода не выходила на связь, потом написала: "Прости, я правда не понимала, сколько ты отдавала". Мать теперь звонит редко, спрашивает о делах, но ни разу за полгода не попросила денег. Тётя Ира сказала, что я правильно сделала: "Твоя мама всю жизнь так со всеми, надо было раньше остановить". Зато двоюродная сестра Вика, с которой я почти не общаюсь, вдруг начала распространять в семейном чате слухи, что "Ленка разбогатела и забыла родню". А бабушка позвонила и час плакала в трубку, что "семья рассорилась из-за денег" — хотя именно деньги три года и держали эту семью на мне.