Я всегда считала историю Эдмона Дантеса прекрасной и удобной в своей предсказанной логике.
Это же классическая, почти сказочная схема торжествующей справедливости - невинного юношу предают, он чудесным образом получает несметные богатства и власть, а затем возвращается в общество как непогрешимый вершитель судеб.
Блеск салонов, хитрые интриги, холодный взгляд - все подчинено одной цели - идеальной мести.
Но вот новый французский сериал "Граф Монте-Кристо" я начала смотреть, мягко говоря, без особых ожиданий и столкнулась с неожиданным культурным расколом.
С одной стороны - мой собственный опыт, где я увидела нечто глубокое и современное, а с другой - яростные споры в сети, где мнения зрителей кардинально разделились.
Многие, особенно те, кто хорошо помнит книгу, были в ярости и их главный аргумент, что это не экранизация, а вольная интерпретация, оставившая от оригинала лишь скелет сюжета.
И в чем-то они абсолютно правы.
Создатели не просто сократили роман - они его переписали, руководствуясь логикой кино, а не литературы и это вызывает справедливое недоумение у тех, для кого священен каждый поворот сюжета Александра Дюма.
Возьмем самые яркие отличия, которые невозможно не заметить.
Тюрьме уделен лишь час, где первые десять лет отчаяния умещены в 15 минут, а оставшееся время - это в основном общение с Фариа. Голод, ярость, попытки самоубийства, медленное очерствение души - всего этого мы почти не видим. Нам рассказывают о страданиях, но не дают их прочувствовать физически, как в книге.
Граф Монте-Кристо - другой. Он не тот ледяной, безупречный демон с фарфоровой кожей и пронзительным взглядом. Он эмоционален, совершает оплошности, и у него даже появляется зависимость, к которой он прибегает в стрессе. Это человек со сломанной психикой, а не божество возмездия.
Концовка - полный разрыв с книгой. Прощение Данглара, которое в романе стало кульминацией морального развития Графа, здесь заменено на иное решение. Это лишает героя того самого философского преодоления себя, что заставляет многих зрителей чувствовать разочарование.
И наконец персонажи сплавлены и перекроены. Для фаната книги это выглядит кощунством и упрощением.
Так почему же я, понимая все эти претензии, не выключила сериал?
Потому что, отбросив гнев "хранителя канона", я увидела в этих изменениях не глупость, а смелую попытку решить творческую задачу.
Как уместить дух, а не 1200-страничный роман в восемь серий?
Как сделать историю, написанную в XIX веке, психологически достоверной для зрителя XXI?
Ответ сериала - сделать ставку не на фабулу, а на эмоциональную правду и психологию.
Граф здесь не "идеален" - он травмирован.
Его месть - не блестящий спектакль, а болезненная, уродливая потребность, которая его самого изнуряет.
Сжатие и слияние персонажей (каким бы спорным оно ни было) служит одной цели - сфокусироваться на этой центральной драме Эдмона.
Все второстепенные линии подчинены главному - показать, как жажда возмездия калечит душу самого мстителя.
Да, теряется аристократическая ажурность интриг Дюма, но возникает что-то иное - более мрачное, камерное и, как ни парадоксально, более человечное.
В итоге, этот сериал - не точная экранизация, это разговор с оригиналом на новом языке.
Он снимает с истории ее "сказочный" глянец и оставляет нас лицом к лицу с неудобными вопросами.
Что есть справедливость?
Является ли месть ее исполнением?
И что остается в душе, когда последний враг повержен?
Именно этот взгляд заставляет задуматься над главным - вся грандиозная конструкция мести Графа Монте-Кристо держится на одном-единственном, почти сказочном условии - несметном сокровище аббата Фариа.
А что, если бы его не было?
Представьте себе, что Эдмон Дантес совершает тот же побег, находит ту же пещеру, но она пуста.
Он выходит на свободу тем же умным, закаленным страданием человеком, с той же всепоглощающей ненавистью, но абсолютно нищим, без гроша, без связей и без возможности купить себе новое лицо и титул.
Что тогда?
Стал бы он мстить?
И если да, то как?
Без средств его месть превратилась бы из блестящей социальной интриги в нечто примитивное и отчаянное - в личную расправу, лишенную всякого театрального величия.
Или, лишенный главного инструмента - денег и власти, он увидел бы всю тщетность своего замысла еще до начала и остался бы наедине со своей неизлечимой обидой, так и не сумев даже начать?
И здесь возникает еще более глубокий вопрос - а стал бы Эдмон Дантес вообще совершать свой отчаянный побег, если бы у аббата Фариа не было легенды о сокровищах?
Если бы надежды на будущее могущество не существовало изначально, хватило бы ему одной лишь воли к свободе и слепой ярости, чтобы заменить собой мертвое тело в мешке и броситься в ледяные волны?
Или именно миф о кладе, эта последняя соломинка, дала его отчаявшейся души необходимый толчок к действию?
Как вы думаете, что стало бы с Эдмоном Дантесом, если бы у него не было денег графа Монте-Кристо?
И стал бы он вообще бороться за выход из тюрьмы, не имея перед собой этой ослепительной цели?