— Оля, а почему котлеты сухие? Мама делает сочнее.
Денис отодвинул тарелку, посмотрел на меня с лёгким недовольством. Я стояла у плиты, мыла сковородку.
Котлеты я делала час. Фарш крутила сама, лук резала, вымешивала, жарила. На столе ещё гречка, салат, компот. Ужин на двоих, обычный будний вечер.
Я вытерла руки, села напротив.
— Съешь хотя бы.
Он вздохнул, разрезал котлету, попробовал.
— Нормально, но не то. У мамы как-то нежнее получается.
Я доела свою порцию молча. Убрала со стола, помыла посуду. Денис ушёл в комнату, включил телевизор.
Мы поженились полгода назад. Переехали в мою однушку — у него комната в общаге была. Я работаю удалённо, он в офисе до шести. Готовлю я, потому что прихожу раньше, а Денис говорит, что устаёт на работе.
Первый месяц он ел с аппетитом, хвалил. Потом начал сравнивать. Борщ не такой наваристый, как у мамы. Пироги не такие пышные. Курица суховата.
Каждый ужин — замечание. Мелкое, вроде не обидное, но точное. Я пробовала готовить по-другому, искала рецепты, экспериментировала. Денис пробовал, морщился: "Не то".
Свекровь Тамара Петровна приезжала раз в неделю. Всегда с контейнерами — котлеты, голубцы, пельмени. Ставила в холодильник, говорила: "Сынок, разогреешь, если Оля не успеет приготовить".
Денис разогревал. Ел с удовольствием, облизывал пальцы.
— Вот это котлеты! Оль, попробуй, посмотри, как мама делает.
Я пробовала. Обычные котлеты, жирные, с большим количеством хлеба. Нормальные, но не шедевр. Просто мамины.
Через месяц я начала готовить реже. Не каждый день, а через день. В промежутках Денис доставал мамины заготовки, разогревал. Я сидела рядом с чаем, смотрела, как он ест.
Ещё через две недели я готовила раз в три дня. Денис не возражал — холодильник был забит маминой едой. Тамара Петровна теперь приезжала дважды в неделю, приносила всё больше контейнеров.
Однажды вечером Денис открыл холодильник, посмотрел на полки.
— Оль, а ты сегодня что-нибудь готовила?
Я сидела за ноутбуком, заканчивала отчёт.
— Нет.
Он достал контейнер с голубцами, поставил в микроволновку.
— А завтра?
Я не подняла глаз от экрана.
— Не знаю. Может, приготовлю.
Он промолчал, разогрел ужин, сел за стол. Через пять минут сказал:
— Голубцы остыли внутри.
Я сохранила документ, закрыла ноутбук.
— Разогрей ещё раз.
Он посмотрел на меня удивлённо, но промолчал. Поставил тарелку обратно в микроволновку.
Следующую неделю я не готовила вообще. Денис питался маминой едой, я заказывала себе доставку или ела на кухне отдельно — быстрые блюда, салаты, бутерброды.
В субботу Денис сел напротив, пока я пила кофе.
— Оль, ты чего не готовишь совсем?
Я отпила кофе, поставила чашку.
— Ты же говорил, что моя еда "не такая". Зачем готовить, если всё равно не нравится?
Он нахмурился:
— Я не говорил, что не нравится. Просто у мамы по-другому.
Я встала, сполоснула чашку.
— Значит, ешь мамино. Тебе нравится — и хорошо.
Он проводил меня взглядом, но не ответил.
Тамара Петровна приехала в воскресенье. С огромной сумкой контейнеров, как всегда. Я открыла дверь, пропустила её на кухню.
Она начала раскладывать по холодильнику, приговаривая:
— Вот котлеты, Денис любит. Вот борщ — на три дня хватит. Голубцы заморозь, потом разогреете.
Я стояла в дверях, смотрела.
Тамара Петровна обернулась:
— Оля, ты чего не помогаешь?
Я скрестила руки на груди.
— Тамара Петровна, зачем вы так много носите? Денис не успевает съедать.
Она махнула рукой:
— Да ладно, мне не сложно. Сынок любит мою еду, я рада стараться.
Я кивнула, вышла из кухни.
Через полчаса Денис позвал меня к столу. Тамара Петровна накрыла обед — котлеты, картошка, салат. Всё своё.
— Оль, иди, поедим вместе.
Я села за стол, посмотрела на тарелки.
Тамара Петровна подвинула мне котлеты:
— Ешь, Оленька. Я знаю, что ты не очень любишь готовить, так что я помогу.
Я положила котлету себе, разрезала.
— Тамара Петровна, я люблю готовить. Просто Денису не нравится моя еда.
Денис поперхнулся, посмотрел на меня.
— Оль, при чём тут это?
Я спокойно доела кусок, вытерла рот салфеткой.
— При том, что месяц ты каждый день говорил, что моя еда "не такая". Что у мамы лучше. Я решила не готовить то, что всё равно не ценят.
Тамара Петровна нахмурилась:
— Денис, ты правда так говорил?
Он замялся:
— Ну... я просто сравнивал. Не со зла.
Я встала, отнесла тарелку в раковину.
— Денис, ты сравнивал каждый день. Каждое блюдо. Я потратила час на котлеты — ты сказал, что мамины лучше. Я пекла пирог — ты сказал, что у мамы пышнее. Я готовила борщ — ты даже не доел, достал мамин из холодильника.
Он опустил глаза.
Тамара Петровна положила вилку.
— Оля, ну ты не обижайся. Денис привык к моей кухне, он с детства так ест.
Я обернулась, посмотрела на неё.
— Тамара Петровна, я не обижаюсь. Я просто перестала делать то, что не ценится. Вы готовите — он ест с удовольствием. Прекрасно. Продолжайте.
Она растерянно посмотрела на сына.
— Денис, скажи что-нибудь.
Он встал, подошёл ко мне.
— Оль, ну хватит. Я не хотел тебя обидеть. Просто мамина еда мне привычнее, вот и всё.
Я вытерла руки полотенцем.
— Привычнее — значит, лучше. Ты выбрал. Теперь ешь только мамино.
Он нахмурился:
— То есть ты вообще готовить не будешь?
Я прошла мимо него в комнату.
— Не буду. Зачем готовить, если ты всё равно скажешь, что у мамы вкуснее?
Тамара Петровна ушла через полчаса, оставив холодильник забитым едой. Денис сидел на кухне угрюмый, допивал чай.
Вечером он попробовал заговорить:
— Оль, ну это глупо. Ты же готовила всегда.
Я лежала на диване с книгой.
— Готовила. Больше не буду.
Он сел рядом:
— А что мне есть?
Я перевернула страницу.
— Мамину еду. Или закажи доставку. Или научись готовить сам.
Он встал, хлопнул дверью, ушёл в комнату.
Следующую неделю я не заходила на кухню, кроме как за чаем или кофе. Заказывала обеды себе, ела в комнате за компьютером. Денис разогревал мамины контейнеры, ел молча. Иногда смотрел на меня, хотел что-то сказать, но молчал.
В субботу Тамара Петровна приехала снова, с новыми контейнерами. Открыла холодильник — а там прошлые, нетронутые.
— Денис, ты чего не ешь? Голубцы уже неделю стоят!
Он пожал плечами:
— Надоело, мам. Каждый день одно и то же.
Она обернулась ко мне:
— Оля, ты правда не готовишь?
Я сидела за столом с чаем.
— Правда.
Тамара Петровна села напротив, сложила руки на столе.
— Оля, ну это несерьёзно. Жена должна готовить мужу.
Я допила чай, поставила чашку.
— Тамара Петровна, жена готовит, когда это ценят. Ваш сын месяц сравнивал мою еду с вашей. Каждый день говорил, что у вас лучше. Я сделала вывод: раз у вас лучше — пусть ест ваше. Вы же рады стараться.
Она покраснела:
— Я не хочу каждую неделю возить столько еды! Я думала, что помогаю, а не заменяю жену на кухне.
Я встала, сполоснула чашку.
— Тогда не возите. Пусть Денис сам решает, что ему делать.
Денис сидел молча, смотрел в стол.
Тамара Петровна собрала контейнеры из холодильника, сложила в сумку.
— Всё, Денис. Больше не буду носить еду. Разбирайтесь сами.
Хлопнула дверью, ушла.
Денис поднял голову, посмотрел на меня.
— Теперь доволен?
Я прошла мимо него в комнату.
— Это не я доволен или недоволен. Это ты выбирал каждый день чью-то еду, а не мою. Теперь живи с последствиями.
Он сидел на кухне до вечера. Потом вышел, остановился в дверях комнаты.
— Оль, прости. Я правда не думал, что это так тебя заденет.
Я подняла глаза от ноутбука.
— Денис, ты месяц повторял одно и то же. Каждый ужин. Думал, что не заденет?
Он опустил голову.
— Я просто хотел, чтобы было как у мамы. Я привык.
Я закрыла ноутбук.
— Привык — не значит, что так должно быть всегда. Я не твоя мама. Я готовлю по-своему. Если тебе не нравится — готовь сам или заказывай. Но я больше не буду стараться для того, кто всё равно скажет "не то".
Он кивнул, вышел.
Прошло две недели. Денис заказывал доставку, иногда готовил сам — макароны, яичницу, простое. Я питалась отдельно, мы почти не пересекались на кухне.
Потом он однажды вечером постучал в комнату.
— Оль, можно?
Я кивнула.
Он сел на край кровати.
— Я понял. Мне правда жаль, что я так говорил. Твоя еда была нормальной. Хорошей даже. Просто я сравнивал, не думая. Прости.
Я смотрела на него молча.
— Денис, извинения — это хорошо. Но я не буду готовить, пока не буду уверена, что ты правда ценишь.
Он кивнул.
— Понимаю. Тогда давай по-другому: я буду готовить. Половину времени я, половину ты. И никаких сравнений.
Я подумала, кивнула.
— Попробуем.
Следующий месяц мы готовили по очереди. Денис делал простые блюда, иногда подгорали, иногда недосаливал. Я готовила свои, как раньше. Он ел молча, без комментариев. Иногда говорил "вкусно" — коротко, но искренне.
Тамара Петровна больше не возила контейнеры. Приезжала в гости раз в месяц, пила чай, уходила.
Однажды, когда я подавала котлеты, Денис попробовал, задумался.
— Знаешь, Оль, они правда вкусные. По-своему. Не как у мамы, а по-твоему. И это хорошо.
Я улыбнулась, первый раз за долгое время.
Потому что "не как у мамы" — это не приговор. "По-другому" — не значит хуже. А сравнение — это способ обесценить человека, который старается.
Один раз перестала готовить — и он понял цену моему труду.
Хотите знать, что было потом?
Тамара Петровна теперь на встречах с подругами жалуется, что "Олька совсем обнаглела, даже готовить перестала, бедный Денис сам еду делал". Сестра Дениса, Марина, позвонила и сказала: "Молодец, правильно сделала, мой брат всегда был маменькиным сынком, пора было встряхнуть". Соседка тётя Света, которая всё это время слышала наши разговоры через тонкую стену, теперь при встрече говорит: "Оля, я тебя понимаю, мой покойный муж тоже всё со свекровью сравнивал — я тогда молчала, а надо было так же сделать". А коллега Дениса Игорь, которому он пожаловался на работе, сказал: "Сам виноват, нечего жену с мамой сравнивать, у меня так же было — теперь хвалю всё, что готовит, и живём нормально".