— Я всегда буду тебя прощать, я же тебя люблю.
Свадьба дочери должна была состояться через неделю, а она волновалась, будто бы сама выходила замуж. Да, во времена ее молодости все было не так.
На секунду задумавшись, она вспомнила свою свадьбу. Познакомились в институте, расписались на третьем курсе. Гуляло все общежитие, да только на столах была килька, сало, макароны да майонез. За тридцать лет было все, а безумная любовь стала тихим, привычным и тёплым чувством.
Их единственная дочь Маша всегда радовала родителей. Умница, красавица, гордость семьи. Училась блестяще, закончила школу с медалью, поступила в институт на престижный факультет. Потом познакомилась с хорошим парнем, пожили вместе, притерлись. Теперь вот решили узаконить отношения.
За месяц до торжества муж, Степан, сидя за ужином, выложил ей свой план.
— Мать, подарок я уже придумал. Купим молодым машину. Не смотри ты так на меня, будем брать из салона. Не какую-то подержанную, а новенькую, классную, чтобы все обзавидовались.
Ольга чуть не поперхнулась чаем.
— Ты с ума сошёл? Машину? За какие шиши? Степа, да лучше мы эти деньги им отдадим. Ведь снимаю же квартиру, экономят на всем. Так в ипотеку вложатся, будет им первоначальный взнос. Машина — это же не только до работы доехать. Это же расходы.
Степан медленно отломал кусок котлеты, тщательно его прожевал. Ольга с тоской осознала, что решение действительно принято. Уж слишком хорошо она знала характер мужа. Если что-то решил, переубедить его было невозможно.
— Квартиру они себе сами купят. В конце концов, не инвалиды, оба работают. А машина — это свобода. Что толку от ее прав? Вот и обкатает. Да и потом будет проще. На дачу к нам приедут, куда-то съездят на экскурсию, да и просто отдохнуть. И потом, Оль, я же хочу, чтобы у них было что-то настоящее, солидное. Не просто конвертик с деньгами. Чтобы они запомнили. Чтобы я мог сказать: «Вот, дети, ваш отец вам это подарил».
В его голосе звучало упрямое, мужское тщеславие. Он, простой инженер, всю жизнь на всем экономящий, хотел сделать поистине царский подарок на свадьбе единственной дочери. Чтобы все ахнули, онемели от восторга.
— Они запомнят и конверт с деньгами, — попыталась образумить его жена, примерно представляя, о чем сейчас думает ее муж. — Степан, это неразумно и дорого. Мы же не олигархи.
— Я всё просчитал, — отмахнулся он. — Часть накоплений на первоначальный взнос есть, остальное возьмём в кредит. Потянем. Я хочу машину, и всё.
Она боролась ещё неделю. Приводила аргументы про то, что у детей абсолютно нет водительского стажа. Про то, что это лишняя нагрузка на них, ведь кредит-то им отдавать. Про то, что лучше квартира, а не машина. Только вот Степан уже мысленно видел себя в центре зала, вручающим ключ на бархатной подушке. Видел слёзы счастья в глазах дочери. Это была его мечта. И он не позволит её испортить мелочностью жены.
На свадьбе всё было именно так, как он задумал. После официальной части ведущий объявил: «А теперь подарок от родителей!» Степан, торжественный и сияющий, вынес тот самый ключ. В зале вздохнули, зааплодировали. Маша ахнула, закрыла лицо руками, потом бросилась на шею отцу, сияя от счастья. Андрей стоял рядом, смущённо и радостно улыбаясь. В саду ресторана, подсвеченная прожекторами, стояла новенькая, крутая иномарка.
Ольга, стоя рядом, вынужденно улыбалась. Она ловила на себе восхищённые взгляды гостей: «Какие родители! Царский подарок!», но внутри всё сжималось в холодный комок. Пахать и пахать им с мужем, чтобы выплатить этот кредит. Понты дороже денег, так говорят в народе?.
Через неделю молодожёны отправились в свадебное путешествие. На юг, на машине, конечно же.
— Протестируем подарок папы, — радостно щебетала Маша по телефону. — Хорошо, что взяли отпуск.
— Смотрите аккуратнее.
— Мама, мы же не дурные гнать. Все будет хорошо, мы будем ехать, как немецкая пенсионерка в церковь.
Ночь, трасса. Встречная «фура», и дальнобойщик, который провел за рулём больше суток, уснул буквально на секунду. Только на секунду. Его многотонный грузовик вынесло на встречную полосу. Лоб в лоб. Удар такой силы, что от новенькой машины осталась груда искорёженного металла. Они погибли мгновенно. Все трое. Маша, Андрей и заснувший водитель.
Им позвонили утром. Уже по сухому официальному голосу она все поняла и как стояла, с телефоном в руке, так и упала в обморок. Степан подхватил жену, выхватил из разомкнувшихся рук телефон и дослушал до конца. Потом из горла вырвался крик. Дикий, нечеловеческий, похожий на рёв раненого зверя.
Что было дальше, Ольга помнила обрывками. Похороны. Два закрытых гроба. Безумные глаза Степана, который пытался всё организовать, всё сделать правильно, как будто в этом был ещё какой-то смысл. Тишина в квартире, ставшая физически давящей, густой, как смола. А потом, когда первые недели острого горя прошли, сменившись тупой, нескончаемой болью, в ней проснулось другое чувство. Ярость. Слепая, всепоглощающая, ищущая виноватого. И виноватый был рядом.
Как-то, сидя за столом, Степан вдруг тихонько произнес:
— Как же так… Заснул за рулем…
— А если бы не было машины? — внезапно подняв голову и уставившись на мужа бездомными глазами, в котором мелькали искорки безумия, спросила она.
— Что?
— Если бы не было твоей дурацкой, чёртовой машины, — будто бы сорвавшись с цепи, завизжала она. — Они бы не поехали никуда. Или поехали на автобусе. Или полетели. И были бы живы! Это твоё тщеславие их убило.
Степан побледнел.
— Оля… Что ты несешь… Виноват водитель фуры.
— А если бы у них не было машины, им не на чем было бы ехать! Я же просила, умоляла просто подарить деньги на квартиру. Нет же, ты упертый как баран. Тебе же надо было, чтобы все ахнули, надо было потешить свое самолюбие. Ох, какой отец! Из-за тебя они погибли!
Хуже всего, что им приходилось платить кредит за машину. Если в течение месяца Ольга просто шипела на мужа, то в день оплаты взрывалась. Они отдавали деньги за металлолом, за груду развалин, которая унесла их ребёнка.
— Доволен? Ты доволен своим подарком? Плати, конечно, зато машину подарил. Смерть на колесах.
Первое время Степан пытался оправдываться, объяснять, твердил о случайности, о трагической ошибке. Потом просто молчал, сжимая кулаки. Потом начал кричать в ответ:
— Хватит! Хватит, Ольга! Я понимаю, что тебе больно! Мне тоже! Но я не убийца! Я хотел для них счастья!
— Получилось, — шипела она. — Навеки счастливы. Спасибо папе.
Жить вместе стало невыносимо. Они стали разговаривать только на бытовые темы. Ольга видела в муже причину смерти дочери. Всему виной его упрямство, его желание блеснуть. Нет, обвиняла и дальнобойщика, но понимала, что это бессмысленно. Что с мертвого взять, а Степан вот он, рядом.
Спустя год Степан сломался. Он поседел, сгорбился. Ноги не несли домой, да и что там было делать. Натыкаться на фотографии дочери да на пустые глаза жены, которая только и шипела вслед «убийца». Однажды, после очередной оплаты кредита и привычного скандала, он просто сказал:
— Всё, хватит. Я больше не могу. Я ухожу.
Ольга даже не удивилась, даже обрадовалась. В глубине души она этого ждала.
— Уходи. Платить за кредит будешь сам.
Они даже не разводились, потому что не видели в этом смысла. Или просто не было сил? Она осталась жить в квартире, он переехал на дачу, забрав машину.
Теперь она жила одна. В квартире теперь наступила гробовая тишина. Кредит муж платил исправно, она знала. Иногда, когда от тоски хотелось залезть в петлю, она звонила ему:
— Как поживаешь? Не забудь оплатить кредит за свой идеальный подарок. Ой, из-за него же погибла твоя дочь.
Степан молчал в трубку, не бросал и теперь даже не останавливал этот поток ненависти. Будто бы привык нести на себе этот крест.
Однажды, через год после их «развода», Ольга наткнулась в шкафу на свадебный альбом дочери. Она ни разу его не открывала, просто не успела, а потом уже не могла. Долго решалась, потом, вздохнув, открыла. Через секунду, захлебнувшись в рыданиях, захлопнула. Спустя время, успокоившись, снова открыла и пролистала страницы. Роспись в ЗАГСе, фотография у реки, вот Степан, сияя, держит тот дурацкий ключ. Вот Маша обнимает его, её лицо светится от радости. Вот они с Андреем стоят у блестящей машины, молодые, красивые, полные надежд.
И вдруг, глядя на эти кадры, Ольга с невероятной, пронзительной ясностью поняла одну простую вещь. Степан просто отец, который хотел сделать для своей принцессы самый лучший, самый запоминающийся подарок. Он не мог предвидеть фуру. Он не мог предвидеть усталого водителя. Он хотел только подарить детям радость.
Её ненависть, её ежемесячные истерики что-то изменили? Ничего. Маша не воскресла, боль не утихла. Просто ей было проще в чудовищной, невыносимой реальности, где нет дочери, обвинить живого человека, чем смириться с бессмысленной игрой случая.
Она закрыла альбом, заплакав. Они могли бы держаться друг за друга в этом аду, а она оттолкнула руку близкого ей человека. И теперь каждый из них тонул в одиночку. Помедлив немного, позвонила Степану:
— Привет.
— Привет.
— Простишь меня?
Тишина…. Она знала мужа до этого события, но теперь уже сомневалась в том, что они когда-то смогут что-то склеить. Тишина… Потом спокойный голос:
— Я всегда буду тебя прощать, я же тебя люблю.
Они долго разговаривали обо всем и ни о чем. Что их ждало впереди? Кто его знает, возможно, что-то и можно склеить.
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: