С точки зрения нейропсихологии, влюблённость это не только чувство, а мощный биохимический процесс, управляемый дофамином, норадреналином и серотонином. Роберт Стернберг в своей треугольной теории любви называл эту стадию "страстью", компонентом, который с возрастом закономерно угасает.
Что говорит эта нейрохимическая правда сегодня женщине, которая смотрит на спящего мужа или на новый, такой спокойный роман и с грустью ловит себя на мысли, что прежнего урагана больше не будет?
Марина Сомнева: (поправляет очки, смотрит на пустой стул напротив с привычным скепсисом) Сегодняшний гость, кажется, самый ностальгический и коварный. Мы пригласили Влюблённость. Тот самый вихрь, который заставляет сердце колотиться, а мир сверкать. Говорят, с возрастом вы становитесь тише. Это правда или мы просто разучились вас слышать?
Влюблённость: (появляется не как воздушное видение, а как энергичная, слегка уставшая женщина с искоркой в глазах) Правда и в первом, и во втором, Марина. Я не исчезаю. Я эволюционирую. Но да, мой классический дебютный состав, тот самый, с бессонницей от счастья и идеализацией объекта, доступен в основном по молодости. Это биология, против неё не попрёшь.
Нейрохимия бабочек
Марина Сомнева: Давайте по-честному. Вы работаете на гормонах. Что конкретно меняется в мозге после 40, что делает повторение юношеского сценария практически невозможным?
Влюблённость: Мой двигатель это дофаминовая система вознаграждения. В молодости она гиперчувствительна, нова. Первый поцелуй, первое признание. Это как первый раз попробовать шоколад. С возрастом порог наслаждения повышается. Те же нейромедиаторы выделяются, но для того же эффекта нужна невероятная доза новизны, которой в зрелой жизни просто меньше. Мозг становится мудрее, но и скептичнее. Он уже знает этот трюк.
Марина Сомнева: И в этом знании кроется наша грусть. Получается, мы тоскуем не по человеку из прошлого, а по работе собственного молодого мозга? Это жестокое осознание с точки зрения экзистенциальной психологии.
Влюблённость: Жестокое, но освобождающее. Вы перестаёте искать ту же химию вовне и начинаете искать другую глубину внутри. Ваша возрастная рефлексия как раз об этом. Тоска по старой мне это часто тоска по собственной юности, по тому «я», которое могло так безоглядно падать.
Что ушло безвозвратно, а что пришло взамен?
Марина Сомнева: Ладно. Давайте составим инвентаризацию. Что мы безвозвратно теряем, прощаясь с вами в вашем юном обличье?
Влюблённость: Иллюзию, что этот человек идеален. Слепоту к недостаткам. Острую, почти болезненную потребность в физическом слиянии каждую минуту. Ощущение, что вы открываете саму Вселенную. Это магия, но она строится на проекции, а не на знании.
Марина Сомнева: А что приобретается? Кроме «комфортных тапочек», как цинично говорят.
Влюблённость: (смеётся) О, «тапочки» это недооценённая мудрость! Вы приобретаете любовь-выбор. Ту, о которой писали философы-экзистенциалисты. Когда вы видите человека целиком, со всеми его слабостями, историей, обидами, и каждый день решаете быть с ним. Это не химия, это этика. Вы приобретаете общий язык молчания, общую историю, которая становится вашей теорией привязанности в действии. Глубину, которая не боится тишины.
Марина Сомнева: (обращаясь к воображаемой читательнице, слегка усмехаясь) Узнаёте этот внутренний спор? Одна часть ноет о былых «бабочках», а другая ценит это спокойное плечо. Так кто же прав?
Влюблённость: Права та часть, что разрешает себе грустить по прошлому, но не позволяет этой грусти обесценивать настоящее. Зрелая любовь похожа на корни дерева, а не на его яркие цветы. Она менее зрелищна, но именно она держит.
Можно ли тосковать и ценить одновременно?
Марина Сомнева: Вот ключевой для нашей аудитории вопрос. Как жить с этой лёгкой, фоновой тоской? С ощущением, что самая яркая краска в палитре жизни уже использована?
Влюблённость: Признать её. Эта тоска часть вашего внутреннего диалога о прожитом. Она естественна. Но спросите себя, готовы ли вы променять нынешнюю глубину, доверие, общее поле смыслов на тот химический ураган, который, как вы теперь знаете, длится от года до трёх? Часто ответ вас удивит.
Марина Сомнева: То есть вы предлагает нам, женщинам за 40, практиковать осознанность даже в отношении этой ностальгии?
Влюблённость: Да. Отделяйте факт от чувства. Факт, нейробиология изменилась. Чувство, грусть по яркости. Это не значит, что вы «разучились любить». Это значит, вы учитесь любить по-новому. Ваша задача не вернуть старую форму, а увидеть достоинства новой.
Следующую волну нежности к партнёру или радости от нового знакомства не сравнивайте с эталоном двадцатилетней давности. Примите её как отдельный, уникальный опыт.
Марина Сомнева: Постойте, это же про меня! Я сейчас ловила себя на том, что оцениваю все новые знакомства по шкале «а будет ли как тогда». Получается, я сама блокирую возможность для новой, просто другой близости?
Влюблённость: Бинго! Вы наконец меня услышали. Я не ушла. Я жду, когда вы перестанете искать меня в прошлом и позволите мне проявиться в настоящем. Пусть и в других, более приглушённых тонах.
Марина Сомнева: (спохватывается) Я ведь разговариваю сама с собой, да? Но, кажется, этот разговор был необходим.
***
После диалога с Влюблённостью осадок остался не горький, а скорее философски светлый. Да, мы прощаемся с одним типом безумия. Но это прощание освобождает место для другого пространства отношений. Более честного, более сознательного, построенного не на иллюзии, а на реальном знании другого и себя.
Практическая польза сегодняшнего диалога в простом разрешении. Можно с нежностью вспоминать тот ураган и при этом всем сердцем ценить нынешний устойчивый бриз. Это не предательство молодости, а дань уважения собственной эволюции.
Что ж, кажется, этот внутренний диалог всё-таки состоялся.
В следующий раз позовём Зависть. Уверена, ей есть что сказать про наше умное спокойствие и тихую радость чужим успехам в соцсетях.
Подписывайтесь. В комментариях пишите, какую тему исследуем дальше. Ваш голос решает! 🧐