— Больно, как больно, — шептала женщина, пытаясь подняться. Она старалась не обращать внимания на лившиеся слезы, грязный снег и холод. Ей срочно нужна помощь…
Всё началось с глупого, нелепого падения. Ольга Сергеевна шла с работы вечером, в ранних сумерках, и нечаянно оступилась на обледеневшей ступеньке у своего подъезда. Грохнулась так, что, наверное, хруст был слышен даже на другом конце города. С трудом вызвала скорую. Приехавшие медики подхватили ее под белы рученьки и повезли в больницу. Там уже классика: рентген, гипс, обещание, что скоро она будет плясать, но не раньше, чем через месяц.
К сожалению, внеплановый больничный абсолютно не радовал. Она не трудилась в офисе или в госучреждении, где ей был бы гарантирован социальный пакет. К сожалению, она была обычным продавцом в магазине у частного предпринимателя. По договору, который был абсолютно липовый. Теперь же женщина пожинала плоды своей "серой" зарплаты.
Когда она позвонила работодателю, тот долго ахал и охал. Но на вопрос о помощи только коротко бросил:
— Ольга, ты же понимаешь, что ничем я тебе помочь не могу. Выздоравливай, потом возвращайся.
Слушая короткие гудки, она вновь расплакалась. Вот тебе и многолетний труд, вот тебе и зарплата в конверте. Не зря со всех утюгов кричат, что все это приводит к печальным последствиям. Вот она и получила «благодарность»: ни больничного, ни компенсации. Ни-че-го…
Ее дочь, узнав о произошедшим, приехала к ней. Ей было до слез жалко маму. Та с трудом передвигалась по квартире, но пыталась улыбаться. Только вот в глазах мелькал какой-то животный страх. На черный день ни отложено ни копейки, жила от зарплаты до зарплаты. Как жить теперь месяц? За что покупать продукты, бытовую химию, оплачивать коммунальные платежи? В свои пятьдесят лет она ничего не достигла и вот теперь это осознание заставляло ее лежать без сна ночами, уставившись в потолок.
— Мама, не волнуйся, — твердила Ангелина. — Главное — поправляйся, я что-нибудь придумаю.
Что-нибудь придумаю означало, что Ангелина моментально перевела матери 5000 рублей, что бы хоть что-то заплатить за коммуналку. Кроме этого, стала готовить и привозить матери обеды в контейнерах. Казалось, они прорвались. Только вот самое страшное ждало ее впереди. Когда гипс сняли и сделали контрольный снимок, хирург мрачно сказал:
— Кость срослась неправильно. Есть небольшое смещение. Будет хромота, боли, в будущем гарантированные проблемы. Поэтому нужно ломать и заново собирать.
Ольга Сергеевна так и обмякла. Повторная операция? Еще минимум несколько месяцев в гипсе? Она позвонила дочери и разрыдалась в трубку:
— Ангелина, они говорят, надо ломать! Потом еще реабилитация. Господи, у меня нет денег ни копейки. Я не знаю, что делать!
Только вот и Ангелина не знала, что делать. Она стояла на крошечной кухне их съёмной «двушки», слушала этот надрывный плач и смотрела на мужа. Сергей ел ужин, делая вид, что происходящее его не волнует.
Положив трубку, Ангелина села напротив него.
— Сереж, надо помочь моей маме. Ей будут заново ногу ломать, выхода нет. Надо оплачивать ей коммунальные платежи, еще и хоть немного помогать деньгами на продукты.
Сергей устало отодвинул тарелку, потом вздохнул и поднял на жену тяжелый взгляд:
— Нет.
— Что «нет»?
— Нет значит нет. Я не дам ни копейки.
Моментально в кухне стало тихо, только был слышен смех за стеной. Там их дети смотрели мультики, заливисто хохоча.
— Сергей, ты чего такой злой? Это же моя мама! Она в отчаянном положении.
— Она в отчаянном положении, — сухо сказа он, — потому что в свои пятьдесят лет не сделала НИ-ЧЕ-ГО, чтобы обезопасить себя. Ни копейки за душой. Как та стрекоза в басне. Чем она думала, когда нелегально работала? Как обманула систему и не платит налоги? А теперь что? Теперь я должен решать её проблемы? У меня своих выше крыши.
Сергей зло посмотрел на жену и начал загибать пальцы.
— На мне висит ипотека за квартиру в новостройке, в которой голые стены. На мне ремонт, который мы даже начать не можем, потому что все деньги уходят на ежемесячный платёж. На мне оплата съема этой конуры, чтобы было где жить. На мне ты, которая не работает, потому что с двумя детьми, одному из которых год, это нереально. На мне двое детей, которым нужно всё — от памперсов до оплаты садика. И теперь ты хочешь мне на шею плотно посадить свою мать, которая за свою жизнь не удосужилась даже минимум скопить? Это, прости меня, наглость.
Ангелина чем больше слушала, тем больше ее охватывала злость. Как будто бы она одна виновата в том, что сейчас не работает, находясь в декретном отпуске. Как будто бы она виновата, что они не могут сделать в новой квартире ремонт и туда переехать, вынужденные продолжать снимать.
— Знаешь что, — зло прошипела она. — Она моя мать, и не тебе ее судить. Она на двух работах пахала, чтобы меня поднять! А теперь, когда ей плохо, я должна просто отвернуться? Мол, выкручивайся сама? Так?
— Меня не волнует все, что было до меня. Меня тоже моя мать подняла и что? У меня есть СВОЯ семья, за которую я несу ответственность. Услышь меня, я чисто физически не могу вытянуть еще и ее. Я что, двужильный? Я работаю, а по ночам таксую. Мне что, сдохнуть от усталости?
— Так что ты предлагаешь? Бросить её? Пусть голодает, пока нога не срастется?
— Мне то что? Пусть обращается к друзьям, в соцзащиту, к государству, наконец. Трясет своего работодателя, какой-то договор же всё-таки есть? Это её проблемы, Ангелина. Не наши, пойми. И уж точно не мои.
— Она моя мама, поэтому это и МОИ проблемы, — громко и четко произнесла она. — Мне что, детей в детдом сдать и пойти работать?
— Можно без этих пафосных речей, — устало сказал муж.
— Сергей, я прошу тебя помочь ей.
— Нет. У меня на это банально нет денег и сил. Ты же только лапу постоянно протягиваешь, не думая, где я их беру. Мне на третью работу ради твоей матери устроиться? НЕТ!
Война длилась неделю. Неделю ледяного молчания, редких перепалок, ночных слёз Ангелины в подушку. Она чувствовала себя в ловушке. Она не могла не помочь матери, но и Сергей был упрям. Взять кредит, чтобы муж не узнал? Но платить же его как-то надо. И тогда она пошла на отчаянный шаг. Поздно вечером, уложив детей спать твердо произнесла:
— Знаешь что, мой хороший, мне все надоело. Ты не хочешь помогать моей матери, я это поняла и осознала. Твое право. Тогда у меня к тебе встречное предложение. Ты должен будешь выбрать: или ты оплачиваешь моей матери ее расходы, пока она не выйдет на работу или мы разводимся. Я забираю детей и уезжаю к ней. Я не могу жить с человеком, который в трудную минуту отворачивается от моей семьи.
Сергей при этих словах как-то весь сник, будто бы его ударили под дых. Она смотрела на него, и выражение его глаз менялось от растерянного до какого-то просто подавленного. Потом он тихонько спросил:
— Шантаж?
— Констатация фактов. Помощь или ты теряешь меня и детей. Выбирай.
Сергей ничего не стал отвечать, просто вышел на балкон. Минута, вторая, третья… Она сидела на диване, спокойно качая ногой. Вот так и надо, а то принципы свои включает. Посмотрим, что ты выберешь. Хотя она и так знала ответ.
— Хорошо. Я согласен.
Операция, потом реабилитация заняли около трех месяцев. Сергей молча переводил деньги, практически не появляясь дома. Когда не мать встала на ноги, то практически сразу же нашла новую работу. Казалось, кризис миновал. Жизнь должна была вернуться в прежнее русло.
Только вот хорошего в жизни Ангелины ничего не осталось. Казалось, теперь они с мужем живут в разных реальностях. Он практически с ней не разговаривал, отвечал односложно. Не обнимал, не целовал, просто ночью поворачивался к ней спиной и моментально засыпал. Кроме этого, ремонт в их новой квартире прекратился. Муж не покупал стройматериалы, ничего там не делал от слова совсем.
Нет, она не сидела, сложа руки, и пыталась наладить общение. Постоянно пыталась поговорить, приготовить ему его любимые блюда. Только муж абсолютно ни на что не реагировал. На вопросы не отвечал, за вкусняшки сухо благодарил. Она пару раз пыталась его соблазнить, специально прикупив комплект, только вот он, мазнув по ней взглядом, отвернулся и заснул.
Прошло еще полгода. Ангелина понимала, точнее, вот прямо пятой точкой чувствовала, что теряет мужа, но ничего поделать не могла. Даже стала подозревать его в измене, но тщательные поиски соперницы не принесли результатов. Решила просто затаиться и ждать. Да и куда муж денется? Двое детей, ипотека, да и она рядом, молодая и красивая.
Однажды вечером, когда дети спали, а она тихонько смотрела сериал, Сергей внезапно произнес:
— Я подаю на развод.
Что? В голове мысли разлетелись стайкой испуганных воробьёв. Развод?
— Почему?
— Потому что я не могу с тобой жить. Тебе плевать на меня, на мои чувства, на мое физическое состояние. Ты просто используешь меня, не задумываясь обо мне и моих чувствах. Ты поставила меня перед ультиматумом, даже не задумываясь о последствиях. Тебе было плевать, где я буду брать деньги. Ты решила помочь матери, не напрягаясь. Есть же бессловесный раб.
— Сергей, мне надо было бросить маму?
— Да, она взрослый работоспособный человек. Она могла бы поднапрячь свои булки и как-то решить этот вопрос. Что-то продать, взять кредит, попросить у знакомых. Нет же, она поплакалась и ты ей принесла все на блюдечке с золотой каёмочкой. Только и ты на это блюдечко не заработала, просто щёлкнула пальцами. Конечно, у тебя же есть козырь — дети. И знаешь что? Теперь я смотрю на тебя и думаю: а что будет в следующий раз? Когда у неё сердце прихватит? Или пенсию мизерную начислят? Опять ультиматум? Или помогаем или развод? Нет, хватит. Я устал быть кошельком на ножках. Лучше я буду приходящим хорошим отцом, чем постоянным ресурсом для твоих жадных лап.
До Ангелины внезапно дошло, что все это всерьёз. Сергей сейчас уйдет и ничего не измениться. Она заплакала, умоляя его одуматься. Твердила, что мама больше не попросит ни копейки. Но было поздно. Развод был быстрым и, как ни странно, не таким уж скандальным. Он выкупил её долю (с помощью своей матери), оставив себе квартиру. Она, сложив все полученное, тоже смогла купить крохотную однокомнатную квартиру. Алименты бывший муж платил исправно, раз в две-три недели забирал Артёма и Максима к себе. Для них он так и остался любящим отцом.
Ангелина же тосковала и думала. Она вспоминала планы на ремонт в новостройке, их споры про дизайн, покупку мебели. Вспоминала лицо Сергея, когда она стала его шантажировать. Вспоминала, сколько он всего делал для них, но она этого не ценила и не замечала. И главный вопрос, который грыз её изнутри, звучал так: «Почему?»
Почему она безоговорочно встала на сторону матери? Из чувства долга? Да. Из любви? Тоже да. Но было ли это решение единственно верным? Она могла бы быть жёстче с матерью. Настоять на обращении в соцслужбы, найти ей подработку онлайн, заставить напрячься, не втягивая в это Сергея. Она могла попробовать найти другие выходы, но предпочла спокойно повесить проблемы на чужие плечи. Просто была настолько уверена в любви мужа, что даже не задумывалась, чем это обернется. Да, она помогла матери, но какой ценой?
Не забываем про подписку, которая нужна, чтобы не пропустить новые истории! Спасибо за ваши комментарии, лайки и репосты 💖
Еще интересные истории: