У меня есть приятель Сашка. Не друг детства, не брат по крови — а человек из категории «я вроде нормальный, просто жизнь меня слегка бьёт по голове для профилактики». Мы познакомились давно, когда он привёл в клинику кота и сказал фразу, после которой мне захотелось налить себе чай не в кружку, а в ведро:
— Доктор, он умный. Только, кажется, не на моей стороне.
Кота звали Мартин. Серый, без родословной, но с лицом человека, который видел ваши отчёты и не одобрил. Мартин был из тех котов, которые не делают лишних движений, потому что считают это слабостью. Он не бегал за бантиками, не падал с шкафов ради лайков. Он сидел и думал.
Саша тогда пришёл с жалобой… нет, не с жалобой. Саша пришёл с капитуляцией:
— Пётр, — говорит, — у меня кот стал работать будильником. И не в смысле «иногда разбудил». Он по расписанию. С опережением. Со звуковой сигнализацией. Я живу в тоталитарном режиме.
Я, как человек, который каждый день видит драму, смерть, радость, шерсть на халате и людей с глазами «только спасите», сначала подумал: ну, очередной кот орёт, потому что хочет есть. Нормальная история.
Но Саша сел, тяжело выдохнул и сказал:
— Я не кормлю его ночью. Я не даю ему вкусняшки. Я не подхожу к миске, когда он орёт. Я делаю всё по книжкам. А он… он как будто книжки читает быстрее меня.
И тут я понял: дело не в корме. Дело в интеллекте противника.
Саша человек обычный. Работает в офисе, старается жить прилично, из вредных привычек — только любовь к фразе «ну завтра точно начну». Будильник у него стоял на 6:45. Как у многих: не от счастливой жизни, а потому что иначе утром всё превращается в пожар.
— До Мартина, — рассказывает Саша, — я вставал по будильнику. Будильник звонил — я поднимался. Иногда с третьего раза, но поднимался. Всё было нормально.
Мартин тогда тоже был нормальным котом. Саша говорит: лежал себе, тянулся, иногда смотрел на хозяина с выражением «вставай, бедолага». Никакого терроризма.
А потом случилось то, что я бы назвал «маленькая ошибка, последствия — как у ипотечного кредита».
Саша однажды опаздывал. Прямо серьёзно. Будильник зазвонил — он вскочил, как будто в квартире пожар. И чтобы хоть что-то «закрыть быстро», первым делом он насыпал коту корм.
— Понимаешь, Пётр, — оправдывается он, — я хотел, чтобы он не мешал. Ну… чтобы не путался. Я ж думал, это разовая акция.
Я кивнул. Потому что «разовая акция» — это концепция, которую коты не признают. Для кота любой раз — это прецедент. Любой прецедент — это закон. Любой закон — это инструмент власти.
Саша тогда этого не понял. А Мартин понял.
Мартин сделал в голове простое наблюдение:
Звук → человек подскакивает → еда.
И всё. Мир стал понятным.
— Через пару дней, — рассказывает Саша, — я заметил, что он реагирует на будильник.
Саша ставит будильник, тот звенит. И ровно через секунду Мартин выдаёт:
— ААУ!
Не «мяу». Не «пожалуйста». А такое уверенное «аау», как у диспетчера: «выходим на смену».
Саша сначала подумал, что совпадение. На третий день Мартин орал уже в унисон с будильником. На пятый — на полсекунды раньше.
— А на седьмой, — говорит Саша, — я понял, что будильник мне больше не нужен.
И тут я попросил уточнить, как именно это выглядело. Потому что есть «кот орёт утром», а есть «кот заменил вам электронику и достоин зарплаты».
Саша описывает почти по секундам:
6:44:50 — тишина.
6:44:55 — Мартин уже сидит рядом с кроватью.
6:45:00 — Мартин орёт.
Причём не просто орёт. Он контролирует реакцию. Если Саша открыл глаза — Мартин замолкает. Если Саша изображает мёртвого — Мартин усиливается. Если Саша пытается перевернуться на другой бок — Мартин смещает вес на грудь так, будто это не кот, а человек, который решил поставить вам колено для убедительности.
— Он садится мне на грудь, — говорит Саша. — Как медсестра перед уколом. Только медсестра хотя бы молчит.
— А ты что делал? — спрашиваю.
— Я… я начал бороться. По науке.
Вот здесь я уже улыбаюсь. Потому что каждый, кто «борется по науке» с котом, в итоге либо становится философом, либо меняет квартиру.
Первый метод у Саши был классический — игнор.
Он прочитал: «не подкрепляйте нежелательное поведение». Это правда работает. С детьми. С собаками. Иногда даже с попугаями. Но коты… коты на игнор отвечают повышением ставок.
Саша лежит. Мартин орёт. Саша терпит.
Минуты две кот продолжает базовую версию сирены. Потом подходит ближе. Потом садится на грудь. Потом…
— Он заорал мне в лицо, — сказал Саша. — Не в ухо, Пётр. В лицо. Прямо на уровне глаз. Как будто хотел, чтобы я не просто проснулся, а осознал.
Саша открыл глаза.
И Мартин мгновенно замолчал. Секундная тишина. Взгляд: «О, клиент включился. Переходим к пункту два».
Пункт два — миска.
— И вот тут, — говорит Саша, — я понял, что игнор не работает. Потому что я проиграл. Я открыл глаза — и он получил подтверждение: “если орать достаточно долго — человек сдаётся”.
Я кивнул. И сказал то, что говорю всем:
— Коты дрессируют людей точнее, чем люди котов. Потому что коты последовательны. А люди — нет.
Саша согласился, но продолжил “бороться”.
Второй метод — перенос кормления.
Саша решил кормить кота не сразу, а через полчаса. Чтобы разорвать связь.
— Умный ход, — говорю.
— Не для кота, — отвечает Саша.
Мартин перестроился мгновенно. Теперь он орал в два этапа.
Этап первый: «подъём».
Этап второй: «где еда?».
Причём между ними была пауза, от которой у Саши начиналась мелкая дрожь.
— Он делает паузу, — говорит Саша, — и смотрит на меня так, как начальник отдела смотрит на стажёра: “я подожду минуту, вдруг ты сам исправишься”. И если я не исправляюсь — начинается второй раунд.
Вот тут я уже засмеялся. Потому что я видел таких котов. Это коты-менеджеры. Они не устраивают истерику на пустом месте. Они ведут переговоры. Жёстко.
На третьей неделе Саша решил применить хитрость. Он поменял мелодию будильника.
— Думаю: ну всё, — говорит. — Система сломается. Он привык к одному звуку.
И знаешь, что сделал Мартин?
Ничего.
Будильник играет, а кот даже не шевельнулся.
Один глаз приоткрыл: «не тот звук».
Закрыл: «неинтересно».
— Пётр, я почувствовал себя идиотом, — сказал Саша. — Я живу с существом, которое различает мелодии и помнит, какая приводит к еде.
Он был счастлив два дня. А на третий Мартин поднял уровень.
Мартин начал орать за минуту до любого возможного будильника. Просто чтобы Саша не успел ничего поменять.
— Теперь это не “будильник → кот”, — говорит Саша. — Это “кот → а потом как хочешь”.
То есть кот стал не реакцией на сигнал, а сигналом сам.
Кульминация, как и положено, случилась в выходной.
Саша решил поспать.
Будильник выключен. Телефон в беззвучном. Шторы закрыты.
6:45.
Мартин сел на грудь и заорал.
Саша подскочил:
— Ты что?! Будильника нет!
Мартин замолчал. Посмотрел. И выдал короткое:
— Ммм.
Саша говорит, это было не «ммм» как «мне вкусно». Это было «ммм» как «ты серьёзно думал, что всё держится на телефоне?»
И вот тут Саша понял главное.
Это не кот ориентируется на будильник.
Это кот ориентируется на Сашу.
Потому что Саша годами вставал примерно в одно и то же время. Даже в выходные. Иногда «на минутку». Иногда «только воды попить». Иногда «ну ладно, раз проснулся».
А кот, как бухгалтер, всё это записывал.
Саша сам воспитал коту внутренний таймер.
— Я сам виноват, да? — спросил он у меня, как будто надеялся на чудо.
— Конечно, — сказал я. — Это же домашняя жизнь. Она всегда так работает: один раз сделал “как удобно”, и потом год расплачиваешься.
Саша вздохнул и спросил:
— И что делать?
Я ответил честно:
— Либо ты переучиваешь себя. Либо принимаешь, что у тебя теперь будильник с шерстью. Третьего не дано.
С тех пор у них договор. Не юридический, но железный.
Саша больше не ставит будильник — Мартин ставит.
Сначала мягко: приходит, садится рядом, смотрит.
Потом лапа на грудь.
Потом сирена.
— И знаешь, что самое мерзкое? — сказал Саша. — Он ни разу не ошибся.
Саша пытался лечь позже — Мартин всё равно приходил.
Пытался «сдвинуть режим» — Мартин сдвигался вместе с ним.
Пытался поспать — Мартин воспринимал это как диверсию против порядка.
— С таким интеллектом, — говорит Саша, — ему бы в диспетчеры аэропорта.
— Нет, — отвечаю, — диспетчеры хотя бы устают. А твой — нет. Он в ресурсе.
Саша смеётся, но в смехе уже принятие.
— Пётр, — говорит, — я раньше думал, что коты просто хотят есть. А теперь понимаю: мой кот хочет, чтобы мир был по расписанию. И я в этом мире — исполнитель.
— Добро пожаловать во взрослую жизнь, — сказал я. — Ты просто раньше думал, что у тебя начальник — будильник. А начальник всегда был на диване.
Саша, кстати, в итоге стал вставать легче. Вот вам и мораль, которую никто не просил.
Потому что когда тебя будит телефон — ты можешь его отключить.
А когда тебя будит кот — ты отключить не можешь. Он живой. Он рядом. Он смотрит. Он оценивает.
И самое смешное: Саша теперь говорит, что стал более дисциплинированным человеком. Даже завёл привычку пить воду по утрам.
— Видишь? — говорю. — Кот тебя улучшил.
— Не кот, — отвечает Саша. — Кот меня сломал и собрал заново, но уже по своему чертежу.
И я знаю, что он не шутит.
Потому что коты не шутят. Они действуют.
А я, как ветеринар, могу только фиксировать факт:
если человек один раз связал звук будильника с кормлением — это уже не человек хозяин. Это уже кот обучает персонал.
И в этом, если честно, есть какая-то бытовая справедливость.
Хотя бы потому, что Мартин орёт строго по расписанию.
А Саша — наконец перестал опаздывать.
И да, будильник ему теперь действительно не нужен.
Потому что у него есть Мартин.
Серый. Без породы.
Но с мозгами, как у директора, и голосом, как у сирены в МЧС.
И всё это — по вине Саши.
Классика семейной жизни: сам включил — сам слушай.