Ядерный гриб над Хиросимой (слева) и Нагасаки (справа)
История ядерного противостояния — это не только гонка технологий, но и битва психологий. В первые годы атомной эры советское руководство оказалось в сложной ситуации: признать чудовищную мощь нового оружия значило бы расписаться в собственной уязвимости перед Западом. Поэтому была выбрана тактика, которую сегодня можно назвать «стратегическим пренебрежением». Мы погружаемся в эпоху, когда официальная пропаганда пыталась убедить граждан и военных, что атомная бомба — это «бумажный тигр», созданный для запугивания, но не для победы.
Всё началось на исходе Второй мировой войны. Советский читатель, привыкший к сводкам Совинформбюро, узнал о новой грани реальности 8 августа 1945 года. В этот день на страницах главной газеты страны — «Правды» — появилось сухое, но пугающее заявление президента США Гарри Трумэна. В нём говорилось:
«16 часов тому назад американский самолёт сбросил на важную японскую военную базу Хиросима (остров Хонсю) бомбу, которая обладает большей разрушительной силой, чем 20 тысяч тонн взрывчатых веществ. Эта бомба обладает разрушительной силой, в 2 тысячи раз превосходящей разрушительную силу английской бомбы «Гренд Слем», которая является самой крупной бомбой, когда-либо использованной в истории войны».
Тон был задан: американцы хвастались техническим превосходством, оперируя цифрами, которые трудно было даже вообразить. Спустя три дня, 11 августа, та же «Правда» публикует расшифровку радиовыступления Трумэна. Американский лидер подводил итоги Берлинской конференции, но его риторика в отношении Японии звучала как зловещий ультиматум всему миру. Трумэн был предельно откровенен в своих намерениях:
«Наше совещание в Берлине было первым совещанием великих союзников после одержания победы в Европе. Вполне естественно, что наши мысли обращаются теперь ко дню победы над Японией. Английское, китайское и американское правительства в достаточной мере предупредили японский народ о том, что его ждет. Мы определили общие условия, на которых Япония может капитулировать. Наше предостережение было оставлено без внимания; наши условия были отклонены. С тех пор японцы увидели, что может сделать наша атомная бомба. Они могут предвидеть, что эта бомба сделает в будущем. Мир зафиксирует, что первая атомная бомба была сброшена на Хиросиму, являющуюся военной базой. Это было сделано потому, что мы хотели, чтобы в первой атаке, насколько возможно, было предотвращено уничтожение гражданского населения. Но эта атака является предостережением о том, что произойдет в будущем. Если Япония не капитулирует, бомбы будут сброшены на военные предприятия, и, к несчастью, погибнут тысячи лиц гражданского населения. Я призываю японское гражданское население немедленно покинуть промышленные города и спастись от уничтожения».
Любопытная деталь той информационной картины: про то, как отбомбились по Нагасаки, так и не написали. Словно второго удара не существовало, или он не вписывался в нужную картину мира.
Когда первая шоковая волна прошла, советская пресса начала методичную кампанию по снижению градуса тревожности. Особенно ярко это проявилось после американских испытаний на атолле Бикини (операция «Crossroads», тест «Эйбл»). Газеты с нескрываемым злорадством цитировали разочарование зарубежных обозревателей результатами взрыва. Ожидали апокалипсиса — «дыры в земном шаре», «тайфуна вдоль всего тихоокеанского побережья», «колоссальной приливной волны» и полного уничтожения флота мишеней. А когда 73 судна не пошли ко дну мгновенно, это подавалось как доказательство переоцененности атомной угрозы.
Точку в формировании официальной позиции поставил сам Иосиф Виссарионович Сталин. В своём знаменитом ответе журналисту Александру Верту 17 сентября 1946 года он сформулировал догму, которой предстояло следовать долгие годы:
«Я не считаю атомную бомбу такой серьезной силой, какой склонны ее считать некоторые политические деятели. Атомные бомбы предназначены для устрашения слабонервных, но они не могут решать судьбы войны, так как для этого совершенно недостаточно атомных бомб».
С этого момента отношение к ядерному оружию в СССР можно было описать поговоркой: «не так страшен чёрт, как его малюют». Об ужасах лучевой болезни, о тотальном уничтожении городов писать стало не принято. Вместо этого руководство страны предпочитало делать толстые, многозначительные намёки. Характерным примером служит выступление Вячеслава Молотова на торжественном заседании Московского Совета 6 ноября 1947 года. Под бурные аплодисменты он заявил:
«Известно, что в экспансионистских кругах Соединенных Штатов Америки распространилась новая своеобразная религия: при неверии в свои внутренние силы – вера в секрет атомной бомбы, хотя этого секрета давно уже не существует. (Продолжительные аплодисменты)».
Это была игра в покер на высшем уровне. Блеф или реальность? Ответ пришёл осенью 1949 года, когда Советский Союз испытал свою бомбу.
Атомная бомба, выставленная в Московском Политехническом Музее
В сообщении ТАСС от 25 сентября, выпущенном в ответ на заявление Трумэна о советском взрыве, слова Молотова вспомнили и переосмыслили задним числом, чтобы показать: мы были готовы давно.
«Что же касается производства атомной энергии, то ТАСС считает необходимым напомнить о том, что еще 6 ноября 1947 года министр иностранных дел СССР В. М. Молотов сделал заявление относительно секрета атомной бомбы, сказав, что «этого секрета давно уже не существует». Это заявление означало, что Советский Союз уже открыл секрет атомного оружия, и он имеет в своем распоряжении это оружие. Научные круги Соединенных Штатов Америки расценили это заявление В. М. Молотова как блеф, считая, что русские могут овладеть атомным оружием не ранее 1952 года. Однако они ошиблись, так как Советский Союз овладел секретом атомного оружия еще в 1947 году».
График от сентября 1949 года, составленный Гидрометцентром США, показывает вероятное место, где было проведено испытание (Семипалатинский полигон).
Овладение секретом стало поводом для бравурных речей. 7 марта 1950 года маршал Климент Ворошилов, выступая перед избирателями в Минске, под смех и овации зала объявил о конце американской монополии:
«Наряду с другими научными достижениями советская наука раскрыла секрет атомной энергии. (Продолжительные аплодисменты). И тем самым был положен конец атомному шантажу империалистов, с помощью которого они рассчитывали запугать народы социалистического и демократического лагеря – передового авангарда борцов за мир во всем мире. Советский Союз имеет свою атомную бомбу. (Продолжительные аплодисменты). Атомную шантажную дипломатию поджигателей новой мировой войны приходится, хочешь, не хочешь, свертывать за непригодностью. (Оживление и смех в зале, аплодисменты)».
Но чтобы поддерживать спокойствие населения, нужно было не только заявить о наличии своей бомбы, но и приуменьшить поражающие факторы чужой. Пропаганда начала жонглировать цифрами. 21 января 1950 года в «Правде» появилось крошечное сообщение, которое должно было успокоить граждан:
«ШАНХАЙ, 20 января. (ТАСС). По сообщениям из Токио, японский исследовательский институт сообщил, что от взрывов атомных бомб в Хиросима пострадал 8.481 человек и в Нагасаки – 7.967 человек».
Эти, мягко говоря, заниженные данные прекрасно ложились в канву нарратива о преувеличенной опасности. Вскоре они перекочевали в гранит науки — во второе издание Большой Советской Энциклопедии. В статье «Атомная бомба» (3-й том) утверждалось:
«Взрывы А. б. в городах Хиросима и Нагасаки, принесшие не столько военный ущерб, сколько гибель нескольких тысяч человек минного населения, погибшего как при взрыве А. б., так и в результате действия радиоактивных веществ, попавших в организм…».
А в статье «Атомная дипломатия» идеологический акцент был расставлен ещё чётче:
«Взрывы в Хиросима и Нагасаки, разрушительное действие к-рых было во много раз преувеличено пропагандой США, американские империалисты пытались использовать для устрашения других народов».
Эта линия транслировалась и в специализированных военных изданиях. Офицерам внушали, что атомная бомба эффективна лишь против городов с деревянной застройкой (какие и были в Японии). Против капитальных каменных зданий её эффект якобы сравним с обычными десятитонными фугасами, а против рассредоточенных войск в поле — и вовсе минимален.
В качестве доказательства приводилась сомнительная статистика: ссылаясь на западные источники, военные теоретики сообщали, что за годы войны на Германию сбросили эквивалент 330 атомных бомб. И каков итог? «Результат бомбардировок Германии отражался в основном па положении населения Германии вследствие разрушений в городах, но не влиял на выпуск военной продукции, производство которой из года в год увеличивалось, так как промышленность и транспортная сеть продолжали работать». Вывод напрашивался сам собой: атомное оружие неприятно, но войну не выигрывает.
Однако этот пропагандистский щит, призванный защитить моральный дух, оказал медвежью услугу советской военной науке. Замораживание дискуссии о реальных последствиях ядерного удара привело к опасному застою. Даже после смерти Сталина и начала оттепели, когда, казалось бы, можно было говорить свободнее, инерция мышления сохранялась. Генералитет по привычке рассматривал ядерное оружие как вспомогательное средство, лишь усиливающее мощь традиционной артиллерии и авиации.
Потребовалась воля Никиты Хрущёва, чтобы сломать этот стереотип и сдвинуть баланс в сторону признания ракетно-ядерного щита главным фактором современной войны.
"Как известно, с конца 1953 года вся боевая подготовка в Советских Вооруженных Силах проводилась с учетом применения атомного оружия. В связи с этим всю программу обучения слушателей академии, объем и содержание военно-научной работы нужно было перестраивать коренным образом в кратчайшие сроки, а профессорско-преподавательский состав должен был спешно, на ходу переучиваться. Последнее усложнялось тем обстоятельством, что преподаватели академии до конца 1953 года не только держались в полном неведении в отношении наших новых средств вооруженной борьбы, но им категорически запрещалось ставить в научно-исследовательских работах вопросы о влиянии нового, ядерного оружия на военное искусство (даже базируясь на зарубежных технических данных)".
(Генерал-лейтенант Красильников С.Н. Славный путь Военной академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР // 25 лет Военной ордена Суворова I степени академии Генерального штаба Вооруженных Сил СССР. М., 1961. С. 75).
Насколько болезненным был этот процесс прозрения, свидетельствуют письма маршала К.С. Москаленко первому секретаря Центрального Комитета. 16 июня 1958 года, после одной из военных игр, он писал с откровенностью, немыслимой при прежнем режиме:
«Очень хорошо, своевременно, что Вы в своем кратеньком выступлении на разборе оперативной игры сделали замечание по применению термоядерного оружия, что мы боимся его как черт ладана, не учитываем его последствий, и решаем оперативные задачи по старинке...
Кроме того, на игре и на разборе допущен шаблон, по старинке. Термоядерное оружие ничего как будто не повлияло на ведение сражения и операций, т.е. как будто в ведении войны ничего нового не произошло».
Игра, о которой шла речь, моделировала начальный период войны на Западном направлении — самый страшный сценарий, к которому, как оказалось, военная мысль была не готова психологически.
Лишь спустя год, наблюдая за реформами, Москаленко смог констатировать тектонический сдвиг в сознании военного руководства:
«Вами своевременно было указано и подчеркнуто, что главную решающую роль в будущей войне, в доставке атомных и водородных боеприпасов к целям будут играть ракеты стратегического назначения, т. е. межконтинентальные и баллистические ракеты. Сейчас это положение воспринято у нас, военных руководителей, как наиболее правильное, современное, заглядывающее далеко вперед».
Так, через отрицание, смех и самообман, Советский Союз шел к пониманию того, что мир изменился безвозвратно, и старые лекала войны сгорели в пламени Хиросимы, даже если «Правда» пыталась убедить всех в обратном.
Задонатить автору за честный труд
Приобретайте мои книги в электронной и бумажной версии!
Мои книги в электронном виде (в 4-5 раз дешевле бумажных версий).
Вы можете заказать у меня книгу с дарственной надписью — себе или в подарок.
Заказы принимаю на мой мейл cer6042@yandex.ru
«Последняя война Российской империи» (описание)
«Суворов — от победы к победе».
Мой телеграм-канал Истории от историка.