— Маш, мы в субботу заедем. Приготовь что-нибудь вкусненькое, Светка с детьми тоже будут.
Свекровь Галина Петровна говорила привычно, как сообщают о погоде. Я держала телефон у уха, смотрела в окно. За стеклом шёл дождь, капли стекали по подоконнику.
— Галина Петровна, в субботу не получится. Мы заняты.
Она рассмеялась.
— Маша, не придумывай. Чем вы можем быть заняты дома? Ждём вас к двум часам.
Я услышала короткие гудки. Положила телефон на стол, вернулась к готовке. Картошка шипела на сковороде, масло брызгало на плиту.
Пять лет каждую субботу родня мужа Игоря приезжала к нам в гости. Галина Петровна, её дочь Света с мужем Антоном и тремя детьми, брат Игоря Дима. Семь человек. Приезжали в два часа дня, уезжали в одиннадцать вечера.
Я готовила обед из трёх блюд, накрывала стол, убирала за всеми. Дети разносили квартиру — рисовали на обоях, разливали соки на диван, ломали мои вещи. Света лежала на кровати в нашей спальне, листала телефон. Антон с Димой смотрели футбол, орали на весь дом. Галина Петровна сидела на кухне, критиковала мою готовку.
Игорь общался с роднёй, смеялся, пил пиво. Когда я просила помочь с уборкой, отмахивался: "Маш, потом. Видишь, гости".
Никто не спрашивал, удобно ли мне. Никто не предупреждал о визите заранее. Галина Петровна просто звонила в пятницу вечером и сообщала: "Завтра приедем".
Я перестала строить планы на субботу. Не назначала встречи с друзьями, не ходила в спортзал, не ездила к родителям. Суббота была днём родни Игоря.
В прошлую субботу я попросила Свету присмотреть за детьми, пока я готовлю. Она не подняла головы от телефона.
— Маш, я устала. Ты сама справишься.
Антон с Димой ушли курить на балкон. Дети бегали по квартире, кричали. Младший Кирилл опрокинул на ковёр стакан с компотом. Я вытирала красное пятно тряпкой, чувствуя, как сводит челюсти от злости.
Галина Петровна вышла на кухню, посмотрела на кастрюлю с супом.
— Маша, ты снова борщ сварила? Я же говорила, мне борщ нельзя. У меня желудок.
Я выпрямилась, сжав в руке мокрую тряпку.
— Галина Петровна, вы не предупредили, что приедете. Я готовила то, что было в холодильнике.
Она поджала губы.
— Мы каждую субботу приезжаем. Какие предупреждения? Могла бы и запомнить, что мне нельзя.
Я промолчала, вернулась к уборке. Вечером, когда гости наконец уехали, я легла на диван, не раздеваясь. Спина ломило, ноги гудели, в голове стучало.
Игорь сел рядом, потрепал меня по плечу.
— Маш, спасибо, что принимаешь мою семью. Им у нас нравится.
Я посмотрела на него.
— Игорь, мне не нравится. Каждую субботу я трачу весь день на твою родню. Готовлю, убираю, развлекаю детей. Никто не помогает. Устала.
Он отмахнулся.
— Маш, ну это же семья. Потерпи.
Я встала, ушла в спальню. Закрыла дверь, села на кровать. Достала телефон, открыла заметки. Написала: "Субботы".
На следующий день я начала считать. Пять лет, пятьдесят две субботы в году. Двести шестьдесят суббот я потратила на родню Игоря. Если каждая суббота — это девять часов, получается две тысячи триста сорок часов. Почти сто дней жизни.
Я посчитала расходы. На продукты для семи человек уходило в среднем три тысячи рублей каждую субботу. Пять лет — семьсот восемьдесят тысяч рублей. Я кормила чужих людей почти на миллион, а они даже спасибо нормально не говорили.
Я сохранила расчёты, закрыла телефон. Игорь спросил вечером:
— Маш, ты чего такая задумчивая?
Я улыбнулась.
— Планирую неделю.
Он кивнул, включил телевизор. Я открыла семейный чат, где была вся родня Игоря. Написала: "С этой субботы мы больше не принимаем гостей дома. Если хотите видеться — встречаемся в кафе или у вас".
Сообщение прочитали все. Галина Петровна первой ответила: "Маша, ты шутишь?"
Света написала: "Маш, у меня трое детей, мне некогда в кафе ходить".
Дима поставил смайлик с недоумением.
Игорь вышел из душа, увидел телефон, открыл чат. Прочитал, побледнел.
— Маша, ты чего написала?
Я спокойно доедала ужин.
— То, что написала. Больше не хочу тратить субботы на гостей.
Он сел напротив.
— Маш, это моя семья. Они привыкли приезжать.
Я посмотрела ему в глаза.
— Пять лет я тратила каждую субботу на твою семью. Готовила, убирала, терпела критику. Никто не спрашивал, удобно ли мне. Больше не буду.
Он растерянно молчал. Телефон разрывался от звонков. Галина Петровна, Света, Дима. Я не брала трубку.
Игорь ответил матери, говорил долго, нервно. Я слышала обрывки: "Не знаю, что на неё нашло... Попробую поговорить".
Он вернулся на кухню, сел напротив.
— Маш, мама в шоке. Говорит, ты её оскорбила.
Я положила вилку, вытерла губы салфеткой.
— Игорь, я никого не оскорбляла. Просто сообщила, что больше не принимаю гостей каждую субботу.
Он потёр лицо руками.
— Но они же привыкли! Что им теперь делать?
Я пожала плечами.
— Встречаться в другом месте. Или у Светы. Или снимать беседку в кафе. Вариантов много.
Он встал, прошёлся по кухне.
— Маша, ну нельзя так резко. Хотя бы объясни нормально.
Я достала телефон, открыла заметки с расчётами.
— Игорь, смотри. Пять лет, двести шестьдесят суббот, две тысячи триста сорок часов. Семьсот восемьдесят тысяч рублей на продукты. Я потратила почти сто дней жизни на обслуживание твоей родни. Достаточно объяснений?
Он прочитал, сглотнул.
— Ты это всё считала?
Я кивнула.
— Считала. Потому что надоело отдавать каждую субботу людям, которым плевать на моё время и силы.
Он сел, опустил голову.
— Маш, они обидятся.
Я встала, убрала посуду в раковину.
— Пусть обижаются.
В пятницу вечером Галина Петровна позвонила снова.
— Маша, мы завтра всё-таки приедем. Я знаю, ты расстроилась чем-то, но мы поговорим, всё обсудим.
Я стояла у плиты, помешивала макароны.
— Галина Петровна, я серьёзно. Не приезжайте. Я не буду открывать дверь.
Она засмеялась.
— Маша, перестань капризничать. Увидимся завтра.
Я повесила трубку. Игорь сидел на диване, смотрел на меня.
— Маш, может, правда впустим? Один последний раз?
Я покачала головой.
— Нет. Если впущу сейчас, они подумают, что я сдалась. Больше никаких суббот.
В субботу в два часа дня раздался звонок в дверь. Потом ещё один. Ещё. Я сидела на кухне, пила чай, читала книгу. Игорь метался по квартире, заглядывал в глазок.
— Маш, они стоят за дверью. Мама, Света с детьми, Дима. Что мне делать?
Я перевернула страницу.
— Ничего. Подожди, уйдут.
Он открыл дверь. Я услышала голоса в коридоре — возмущённый голос Галины Петровны, плач детей, недоуменный Димин бас.
— Игорь, в чём дело? Почему вы нас не пускаете?
Игорь пробормотал что-то невнятное. Я встала, вышла в коридор. Родня стояла на пороге с пакетами, сумками. Дети прятались за Светиными ногами.
— Добрый день. Я предупреждала, что мы больше не принимаем гостей.
Галина Петровна шагнула вперёд.
— Маша, что за глупости? Мы каждую субботу приезжаем!
Я осталась на месте, преграждая вход.
— Раньше приезжали. Теперь нет.
Света всхлипнула.
— Маш, я детей собрала, они ждали. Как ты можешь?
Я посмотрела на детей, потом на Свету.
— Света, ты пять лет приезжала, не помогала мне, лежала в моей спальне с телефоном. Твои дети крушили мою квартиру, ты даже не извинялась. Я больше не хочу это терпеть.
Галина Петровна покраснела.
— Игорь, ты слышишь, как она со мной разговаривает?
Игорь стоял молча, переминаясь с ноги на ногу. Я продолжала:
— Галина Петровна, вы пять лет приезжали без предупреждения, критиковали мою еду, не благодарили за труд. Я потратила на ваши визиты почти сто дней жизни и семьсот восемьдесят тысяч рублей. Хватит.
Она открыла рот, закрыла. Дима нахмурился.
— Маш, ты чего, прямо так вот подсчитала?
Я кивнула.
— Именно так. Каждую субботу, каждый рубль. Устала дарить своё время людям, которые воспринимают это как должное.
Света заплакала.
— Мы думали, тебе нравится нас принимать!
Я усмехнулась.
— Света, ты хоть раз спросила, нравится ли мне? Предложила помочь с готовкой или уборкой? Принесла хотя бы десерт или вино?
Она молчала, вытирая слёзы. Галина Петровна резко развернулась.
— Игорь, если ты не поставишь жену на место, я больше сюда не приду!
Игорь посмотрел на меня, на мать. Медленно сказал:
— Мама, Маша права. Мы злоупотребляли её терпением.
Галина Петровна ахнула, схватилась за сумку.
— Ты на её стороне?
Он кивнул.
— На её стороне. Она пять лет обслуживала нас, мы даже спасибо толком не говорили.
Галина Петровна развернулась, пошла к лифту. Света, всхлипывая, потащила детей за собой. Дима задержался, посмотрел на меня.
— Маш, если что, я понял. Извини, что не замечал.
Я кивнула. Он ушёл. Игорь закрыл дверь, прислонился к ней спиной.
— Маш, мать теперь со мной не разговаривает.
Я пожала плечами.
— Захочет видеться — найдёт другой способ. Не через каждую субботу в нашей квартире.
Он устало кивнул. Мы вернулись на кухню. Я заварила чай, достала печенье. Мы сидели вдвоём, молча. За окном светило солнце, была суббота, и я впервые за пять лет никуда не спешила.
Через неделю Дима написал в чат: "Давайте встретимся в парке на шашлыки. Скинемся поровну".
Я согласилась. Мы встретились, каждый принёс продукты и напитки. Дима с Игорем жарили мясо, Света следила за детьми, я просто сидела на лавочке, разговаривала с Галиной Петровной. Она не извинялась, но была подчёркнуто вежлива.
Больше никто не требовал субботних визитов. Встречались раз в месяц, в разных местах, вскладчину. Никто не приезжал без предупреждения.
Я вернула себе субботы. Записалась в спортзал, начала видеться с друзьями, ездить к родителям. Игорь перестал воспринимать меня как бесплатную кухарку для своей родни.
Потому что "мы каждую субботу приезжаем" говорят те, кто привык к бесплатному обслуживанию. "Ты шутишь?" пишут те, кто не верит, что кормушка закрылась. А "ты меня оскорбила" кричат те, кто вдруг лишился права распоряжаться чужими выходными.
Один раз закрыла дверь перед гостями, которые пять лет считали мои субботы своими — и традиция "семейных посиделок" рухнула. Двести шестьдесят суббот, семьсот восемьдесят тысяч рублей, почти сто дней жизни я потратила на родню мужа. Они приезжали без предупреждения, ели мою еду, критиковали готовку, крушили квартиру. Когда я отказалась их принимать, свекровь назвала меня капризной. Я показала расчёты расходов и времени — родня онемела. Теперь встречаемся раз в месяц в парке, вскладчину, и никто не смеет требовать моих суббот.
Интересно, как свекровь теперь объясняет подругам, почему невестка перестала пускать её в дом каждую неделю?
Свекровь Галина Петровна жалуется соседке Зинаиде Фёдоровне: "Маша совсем обнаглела, выставила нас за дверь, сказала, что устала нас принимать, какая неблагодарность". Невестка Света причитает матери: "Маша подсчитала все наши визиты до копейки, как будто мы ей денег должны, раньше такой жадной не была". Деверь Дима сказал другу Паше: "А Машка правильно сделала, мы пять лет на ней ездили и даже не замечали, она молодец, что границы поставила". Муж Игорь признался коллеге: "Жена оказалась права, я только теперь понял, сколько сил она тратила на мою родню каждую субботу". А мама Маши, узнав историю, рассмеялась: "Дочка, я горжусь тобой, наконец-то ты перестала быть бесплатной кухаркой для чужих людей".