Снег за окном падал ленивыми, тяжелыми хлопьями, превращая наш подмосковный поселок в декорацию к рождественской открытке. В гостиной пахло корицей и дорогим воском — Марк обожал уют, который я создавала. Я поправила шелковую подушку на диване и взглянула на часы. Пять вечера. Через час муж вернется из офиса, и мы сядем ужинать.
На кухонном острове лежала радионяня. Маленький экран светился тусклым синим светом, передавая мерное сопение нашего восьмимесячного сына, Тёмы. Я потянулась, чтобы выключить прибор — сын просыпался, пора было идти за ним — как вдруг из динамика раздался шорох.
Это не был звук проснувшегося ребенка. Это был звук открывающейся двери в детскую на втором этаже.
Я замерла. Марк должен был быть на совещании в Сити. Няня, тихая и исполнительная Алина, должна была уйти еще в четыре, когда я вернулась из спортзала. Но голос, раздавшийся из динамика, принадлежал именно ей.
— Ты уверен, что она ничего не заподозрила? — прошептала Алина. Ее голос, обычно робкий и мягкий, сейчас звучал сухо и деловито.
Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. С кем она говорит?
— Рита видит только то, что хочет видеть, — ответил второй голос.
Мое сердце пропустило удар, а затем забилось так сильно, что заложило уши. Это был Марк. Мой Марк. Человек, который сегодня утром целовал меня в висок и обещал купить билеты на Мальдивы.
— Она слишком увлечена ролью идеальной матери и жены, — продолжал Марк. Его тон был лишен привычной теплоты. В нем сквозила ледяная насмешка. — Документы готовы?
— Да, — ответила Алина. — Нотариус подтвердил, что подпись на доверенности не вызовет сомнений. Как только ты переведешь активы на офшор, «несчастный случай» с тормозами будет выглядеть просто трагическим стечением обстоятельств. Рита ведь такая рассеянная за рулем в последнее время.
Я вцепилась в край мраморной столешницы так сильно, что побелели костяшки пальцев. Воздух в кухне внезапно стал густым, как клей. Они говорили о моей смерти. Они говорили о подделке моей подписи. Мой муж и девушка, которой я доверяла самое дорогое, обсуждали, как избавиться от меня.
— А ребенок? — голос Алины дрогнул, но не от жалости, а от жадности. — Ты обещал, что всё наследство перейдет к нам.
— Тёма — мой сын, — отрезал Марк. — Он останется со мной. Опеку я оформлю на себя в течение суток после... инцидента. Рита уже «страдает» от послеродовой депрессии, я подготовил почву у семейного врача. Все поверят, что она просто не справилась с управлением из-за стресса и таблеток.
— Тогда завтра?
— Нет, сегодня, — голос Марка стал жестким. — Я сейчас «заеду в аптеку» и буду дома через двадцать минут. Помоги мне собрать его вещи втайне от нее, пока она будет в душе. А ночью я перережу тормозной шланг.
Связь прервалась — видимо, они вышли из зоны действия микрофона или просто замолчали.
В этот момент мир вокруг меня рухнул. Тишина дома, которая раньше казалась мне целебной, теперь душила. У меня было всего двадцать минут. Может, меньше.
Я не позволила себе закричать. Внутри включился холодный, животный инстинкт выживания. Я знала: если я сейчас сломаюсь, я не просто умру — я потеряю сына.
Схватив телефон, я дрожащими пальцами открыла приложение такси. «Бизнес-класс. Срочно. Комментарий: Жду у ворот, не сигналить». Водитель принял заказ — машина будет через семь минут.
Я рванула в кабинет. В моем сейфе, код от которого знал только я (Марк всегда считал это моей капризной причудой), лежали мои личные документы, загранпаспорт Тёмы и пачка наличных, которую я откладывала «на всякий случай» еще со времен своей работы юристом. Боже, как я была глупа, решив, что этот случай никогда не настанет.
Я запихнула папку с документами и деньги под свитер.
Наверху послышались шаги. Они спускались.
Я метнулась в прихожую, схватила свою сумку и спряталась в нише под лестницей, за тяжелыми зимними пальто. Сердце колотилось о ребра, как пойманная птица.
— Марк, я пойду проверю, где она, — услышала я голос Алины совсем рядом. — Она была на кухне.
— Поторопись, — ответил Марк. — Я пойду в гараж, проверю инструменты.
Скрип ступенек. Она прошла мимо моего укрытия. Как только ее шаги стихли в глубине дома, я выскользнула из ниши и, стараясь не шуметь, взлетела на второй этаж.
Тёма лежал в кроватке, он уже проснулся и тихонько играл со своими пальчиками. Увидев меня, он радостно загукал.
— Тсс, маленький, тише, — прошептала я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. — Мама здесь.
Я не стала собирать сумки. Это заняло бы слишком много времени. Я просто схватила его теплое одеяльце, завернула сына прямо в домашнем комбинезоне и накинула сверху свою куртку, которую сорвала с вешалки в детской.
На экране телефона высветилось: «Машина ожидает».
Путь к парадной двери был отрезан — там могла быть Алина. Единственный выход — через балкон детской, который выходил на задний двор и невысокую живую изгородь. Летом я любила там пить кофе, а сейчас это был мой единственный путь к спасению.
Я открыла балконную дверь. Ледяной ветер ударил в лицо. Я прижала Тёму к себе так крепко, как только могла.
— Держись, малыш. Мы просто поиграем в шпионов, — прошептала я, перелезая через перила на широкую ветку старой липы, которая росла почти вплотную к дому.
Когда мои ноги коснулись заснеженной земли, я услышала, как в доме хлопнула входная дверь и раздался голос Марка:
— Рита? Ты где? Дорогая, я вернулся!
Я не оглядывалась. Я бежала через сугробы к забору, перемахнула через калитку и увидела темный седан с включенными фарами.
— Быстрее! — крикнула я водителю, запрыгивая на заднее сиденье. — Пожалуйста, просто езжайте! В город, куда угодно!
Машина сорвалась с места как раз в тот момент, когда ворота нашего гаража начали медленно открываться. В зеркало заднего вида я увидела силуэт Марка. Он стоял на крыльце, и в свете фонарей его лицо, которое я любила пять лет, показалось мне маской монстра.
Он еще не понял, что я всё знаю. Но он понял, что я ушла.
Я посмотрела на Тёму. Он уснул, убаюканный движением машины. Мои руки тряслись так сильно, что я едва могла удерживать телефон.
Я открыла контакты. Мне нельзя было ехать к родителям — он найдет меня там в первую очередь. Мне нельзя было звонить в полицию без доказательств — у Марка там были связи, а я для всех была «нестабильной матерью в депрессии».
Был только один человек, который мог помочь. Человек, чье имя я поклялась никогда не произносить в этом доме.
Я набрала номер.
— Алло? — раздался глубокий, чуть хрипловатый мужской голос на другом конце провода.
— Максим... — мой голос сорвался на хрип. — Это Рита. Мне не к кому больше идти. Пожалуйста.
Машина мчалась по заснеженному шоссе, разрезая фарами густую темноту подмосковной ночи. Водитель такси, пожилой мужчина с усталыми глазами, изредка поглядывал в зеркало заднего вида. Вид женщины с младенцем, завернутым в одеяло, без сумок, с диким взглядом и в расстегнутой куртке, явно его беспокоил. Но я молчала, прижимая Тёму к груди. Сын спал, а я чувствовала, как под моей кожей пульсирует ледяной ужас.
Максим молчал на другом конце провода несколько секунд, которые показались мне вечностью.
— Где ты? — коротко спросил он. В его голосе не было ни удивления, ни обиды за три года молчания. Только сухая, военная сосредоточенность.
— Я в такси. Еду по Новой Риге в сторону МКАДа. Макс, они… они хотят меня убить. Марк и няня. Я подслушала их. У них всё готово.
Я всхлипнула, и этот звук напугал меня саму. Нельзя было впадать в истерику. Не сейчас.
— Слушай меня внимательно, — голос Максима зазвучал тише, но увереннее. — Выключи телефон. Не просто заблокируй, а выключи полностью. Вытащи сим-карту, если сможешь. У Марка стоит софт для отслеживания твоей геолокации, он ставил его еще когда вы поженились, «ради твоей безопасности». Помнишь?
Я похолодела. Конечно. Марк всегда преподносил свой тотальный контроль как высшее проявление заботы. «Риточка, если ты застрянешь в пробке или спустит колесо, я всегда буду знать, где ты».
— Выключила, — прошептала я, дрожащими пальцами выдирая пластиковый чип и роняя его на коврик машины.
— Хорошо. Скажи водителю, чтобы высадил тебя у торгового центра «Авиапарк». Там всегда толпа, много выходов и разные уровни парковки. Затеряйся внутри. В туалете смени одежду, если есть во что. И жди. Я буду там через сорок минут. Ищи черную «Ауди» с номером 007 на подземной парковке, сектор С-4.
Связь прервалась. Я сидела в тишине, нарушаемой только шуршанием шин.
Максим. Мой «бывший». Моя первая настоящая любовь и человек, которого Марк технично вырезал из моей жизни, представив его опасным авантюристом с темным прошлым. Максим работал в сфере безопасности, занимался какими-то сложными расследованиями, и Марк убедил меня, что его «криминальные наклонности» разрушат мою репутацию. Я поверила Марку. Я выбрала «безопасность» и «стабильность» успешного бизнесмена, не подозревая, что выбираю свою золоченую клетку, в которой меня решили принести в жертву.
— Дочка, у тебя всё в порядке? — спросил водитель. — Может, в полицию завернем? Тут пост впереди.
— Нет! — почти выкрикнула я. — Пожалуйста, просто к «Авиапарку». Быстрее. Я доплачу.
Я вытащила из пачки денег пятитысячную купюру и бросила её на переднее сиденье. Водитель кивнул и прибавил газу.
Торговый центр ослепил меня огнями. Огромное пространство, заполненное счастливыми людьми, покупающими подарки к праздникам, казалось сюрреалистичным. Я шла по залам, пряча лицо в воротник куртки, и чувствовала себя призраком.
Зайдя в детский магазин, я быстро схватила первое попавшееся кенгуру-переноску и плотный комбинезон для Тёмы. В отделе женской одежды взяла длинный пуховик с капюшоном и огромные темные очки. Переодевшись в кабинке, я взглянула в зеркало. Из него на меня смотрела незнакомка. Бледная, с лихорадочно блестящими глазами, но уже не та беззащитная жертва, которая десять минут назад бежала через сугроб.
На парковке в секторе С-4 было прохладно и пахло бензином. Я нашла черную «Ауди» почти сразу. Дверь открылась еще до того, как я подошла.
— Садись, — Максим не вышел навстречу, чтобы не привлекать внимания, но как только я оказалась внутри, он заблокировал двери.
Он почти не изменился. Те же резкие черты лица, короткая стрижка, шрам над бровью. Только взгляд стал еще тяжелее. Он мельком взглянул на Тёму, который завороженно смотрел на приборную панель.
— Ты в порядке? — спросил он, и в этом вопросе я впервые услышала тень прежней нежности.
— Теперь — не знаю. Макс, они подделали мою подпись. Они планируют аварию. Сегодня ночью. Марк сказал, что у него уже всё готово с врачом, чтобы представить меня сумасшедшей.
— Я знаю про этого врача, — Максим резко вырулил с парковки. — Доктор Левицкий. Он давно на зарплате у Марка. Маргарита, ты даже не представляешь, в какое осиное гнездо ты попала. Марк не просто бизнесмен. Его компания — это огромный прачечный комбинат для отмывания денег очень серьезных людей. Видимо, дела пошли плохо, и ему нужно легализовать твои активы — наследство твоего отца — чтобы покрыть долги.
Я задохнулась от возмущения. Мой отец оставил мне долю в металлургическом холдинге, которой Марк управлял по доверенности. Я никогда не вникала в цифры, полностью доверяя мужу.
— Значит, няня…
— Алина — не няня. Она профессиональный «сопровождающий». Её наняли специально, чтобы она следила за тобой и, когда придет время, подтвердила твою неадекватность. Она бывшая медсестра с лишением лицензии.
Я закрыла лицо руками. Всё это время я пускала в свою постель монстра, а в детскую своего сына — соучастницу убийства.
— Куда мы едем? — спросила я, когда мы выехали на кольцевую.
— У меня есть «безопасный дом» в паре часов от города. О нем не знает никто. Даже мои коллеги. Тебе нужно затаиться, пока я соберу доказательства. Если мы пойдем в полицию сейчас, Марк включит свои рычаги, и тебя закроют в психушку прямо в отделении. Нам нужно то, что ударит по нему сильнее, чем просто покушение. Нам нужна финансовая грязь.
Тёма начал капризничать. Я достала бутылочку со смесью, которую успела прихватить в магазине.
— Почему ты помогаешь мне? — тихо спросила я, глядя на профиль Максима. — После того, как я... как я ушла тогда?
— Потому что я обещал твоему отцу присматривать за тобой, — он на мгновение сжал руль сильнее. — И потому что я никогда не переставал тебя любить, Рита. Даже когда ты смотрела на меня как на врага.
В этот момент мой выключенный телефон, лежащий в сумке без сим-карты, вдруг… завибрировал.
Мы оба вздрогнули.
— Что за черт? — Максим притормозил. — Я же сказал вытащить симку!
— Я вытащила! — я вытряхнула телефон. Экран светился черным, но вибрация не прекращалась. — Это не телефон…
Я начала лихорадочно обыскивать сумку и нащупала что-то маленькое, зашитое в подкладку. Маленький, плоский маячок.
— Он вшил его в сумку, — прошептала я, чувствуя, как холодный пот заливает спину.
Максим выхватил сумку, открыл окно и на полном ходу выбросил её в проезжающий мимо мусоровоз.
— Умный ход, Марк, — процедил он. — Но недостаточно.
Он резко свернул с трассы на проселочную дорогу, ведущую в лес.
— Нам нужно сменить машину, — сказал Максим. — Он уже знает, в каком мы квадрате. У него есть люди, которые просматривают камеры по всему городу.
В этот момент сзади показались яркие огни фар. Машина шла на таран, не сбавляя скорости. Это был тяжелый внедорожник Марка.
— Держи ребенка! — крикнул Максим, уходя в крутой занос.
Гравий забарабанил по днищу. Я прижала Тёму к себе, закрывая его своим телом. В зеркале я видела лицо Марка — он больше не скрывался. Его глаза горели безумием и яростью. Он не собирался ждать ночи. Он решил закончить всё здесь, на лесной дороге.
Скрежет металла о металл прорезал тишину леса, как вскрик раненого зверя. Внедорожник Марка — огромный черный «Гелендваген» — ударил нас в левое крыло, пытаясь столкнуть «Ауди» в кювет. Машину Максима занесло, колеса бешено зашлифовали по обледенелой обочине, выбрасывая фонтаны грязного снега.
— Вниз! Голову ниже! — рявкнул Максим, выкручивая руль так, что вены на его руках вздулись.
Я сползла на пол между сиденьями, накрыв Тёму своим телом. Сын проснулся и начал кричать — пронзительно, до звона в ушах. Этот крик заставил мою кровь закипеть. Мой муж, человек, который учил этого ребенка первым словам, сейчас пытался превратить нас в груду искореженной стали.
— Он не остановится, Макс! — крикнула я сквозь плач ребенка. — Он сошел с ума!
— Он не сошел с ума, он просто в ужасе, — Максим резко ударил по тормозам.
Марк, не ожидавший такого маневра, пролетел вперед. Максим тут же переключил передачу и, взревев мотором, протаранил внедорожник в заднюю часть, разворачивая его поперек узкой дороги. На секунду наши машины замерли нос к носу. Сквозь лобовые стекла я увидела Марка. Свет фар выхватил его лицо: идеальная укладка была растрепана, зубы оскалены. Рядом с ним на пассажирском сиденье я мельком увидела копну светлых волос — Алина. Она была с ним. Она была частью этой охоты.
— Рита, выходи! — голос Марка, усиленный мегафоном его охранной системы, прозвучал мертвенно и гулко. — Ты совершаешь ошибку! Отдай ребенка и давай поговорим как взрослые люди! Ты не в себе, у тебя приступ!
— Жми, Максим! — закричала я. — Не слушай его!
Максим не ждал. Он рванул руль вправо, в обход заблокированной дороги, прямо через молодые сосенки. Машину трясло так, что казалось, она сейчас развалится. Ветки хлестали по стеклам, как розги. Мы выскочили на замерзшее поле, и Максим выжал из мотора всё возможное.
— У него там оружие, — бросил Максим, бросив взгляд в зеркало. — Я видел кобуру. Рита, нам нужно разделиться.
— Нет! Я не оставлю тебя!
— Послушай меня! — Максим на мгновение повернулся ко мне, и его взгляд был тверже алмаза. — Через три километра будет старая лодочная станция. Там ждет мой человек на снегоходе. Ты возьмешь ребенка и уйдешь через озеро. Лед крепкий, он выдержит. На той стороне поселок, там тебя встретит машина и отвезет в убежище.
— А ты?
— А я задержу его здесь. Если он увидит, что «Ауди» пуста, он бросит все силы на поиски в лесу. Мне нужно, чтобы он думал, что ты всё еще в машине.
— Это самоубийство! Он убьет тебя!
— Не убьет, — Максим криво усмехнулся. — Он слишком ценит свою шкуру, чтобы вешать на себя еще и труп бывшего спецназовца. Ему нужна ты и твоё молчание.
Мы влетели на территорию станции. Старые деревянные ангары скрипели под порывами ветра. Максим затормозил так резко, что я едва не влетела в приборную панель.
— Выходи! Живо!
Он выскочил первым, выхватил Тёму и помог мне выбраться. Из темноты ангара действительно выехал снегоход. За рулем сидел человек в камуфляже, лицо которого скрывала маска.
— Сажай её, — скомандовал Максим.
Я вцепилась в куртку Максима. В этот момент я поняла, что все эти годы, проведенные с Марком, были лишь долгим, тяжелым сном. Настоящая жизнь, опасная, горькая, но честная, была здесь, в этом лесу, в руках этого человека.
— Макс, пообещай мне...
— Иди, Рита. Ради сына.
Он подсадил меня на снегоход, укутал Тёму в дополнительный плед и хлопнул водителя по плечу. Снегоход сорвался с места, взметая снежную пыль. Оглянувшись, я увидела, как Максим возвращается к машине и выключает фары. Он слился с темнотой.
Через минуту сзади послышался рев двигателя «Гелендвагена». А потом — оглушительный звук выстрела.
Я закричала, но мой крик поглотил ветер и гул снегохода. Мы неслись по зеркальной глади озера. Вокруг была только пустота и холод. Я прижала Тёму к себе, чувствуя его тепло — единственное, что связывало меня с реальностью.
Машина, о которой говорил Максим, ждала на другом берегу. Это был старый, ничем не примечательный отечественный внедорожник. Водитель молча открыл дверь, помог мне сесть и сразу тронулся. Мы ехали лесными тропами, объезжая главные магистрали.
Через два часа мы остановились у небольшого кирпичного дома, спрятанного в глубине заброшенного садового товарищества.
— Приехали, — коротко сказал водитель. — Внутри есть всё необходимое. Еда, медикаменты, связь. Ждите звонка.
Дом встретил меня запахом сухих дров и старой бумаги. Я уложила Тёму в плетеную корзину, которая заменяла здесь кроватку, и без сил опустилась на пол у камина. Руки тряслись так, что я не могла расстегнуть куртку.
В углу комнаты на грубом деревянном столе лежал ноутбук. Я подошла к нему и увидела наклеенный стикер: «Пароль — дата нашей первой встречи».
Сердце кольнуло. 1409. День, когда мы познакомились на университетском балу. Я ввела цифры. Система загрузилась, и на рабочем столе открылась папка под названием «МАРК».
Я начала читать. То, что я подслушала по радионяне, было лишь верхушкой айсберга. В файлах были сканы документов, отчеты о движении средств, фотографии Марка с людьми, чьи лица часто мелькали в криминальных хрониках. Но самым страшным был файл с названием «Ликвидация».
Там был детальный план. Мой распорядок дня, дозировки препаратов, которые Алина должна была подмешивать мне в чай, чтобы вызвать «рассеянность» и «нестабильность». Там были даже фотографии тормозных колодок моей машины с пометками, где именно нужно сделать надрез.
Но в конце списка стояло то, что заставило меня похолодеть.
«Объект №2: Артем. В случае осложнений при передаче опеки — интернат в Швейцарии под чужим именем. Биологический отец по документам — анонимный донор».
Марк собирался отказаться от собственного сына, если тот станет помехой для его новой жизни с Алиной и деньгами моего отца.
Вдруг ноутбук пискнул. Пришло сообщение в закрытом мессенджере.
«Рита, это Макс. Я жив. Марк в ярости, он потерял след. Но у нас проблема. Он задействовал свои связи в МВД. Тебя объявили в розыск как похитительницу собственного ребенка, страдающую психозом. Фотографии уже в сети. Тебе нельзя выходить из дома. Жди, я прорываюсь к тебе».
Я подошла к окну и осторожно отодвинула занавеску. Снаружи, в свете луны, я увидела, как по заснеженной дороге к дому медленно едет машина. Черный седан. Без фар.
Это был не Максим. У Максима была «Ауди», а эта машина была ниже и шире.
Сердце упало в пятки. Они нашли меня быстрее, чем я думала. Я бросилась к Тёме, схватила его на руки. В доме был черный ход, но куда бежать в ночном лесу без машины?
В дверь постучали. Негромко. Уверенно.
— Рита, открывай, — раздался вкрадчивый голос Алины. — Мы знаем, что ты там. Давай закончим это по-хорошему. Отдай ребенка, и Марк позволит тебе уйти. Ты же знаешь, тебе никто не поверит. Ты для всех — сумасшедшая.
Я огляделась в поисках оружия. На столе лежал нож для колки льда. Я сжала его в руке, чувствуя, как внутри меня пробуждается что-то темное и древнее. Мать-волчица, у которой хотят отнять детеныша.
— Если ты войдешь, я убью тебя, — тихо, но отчетливо произнесла я в сторону двери.
За дверью наступила тишина. А потом раздался смех Марка.
— Какая страсть, — проговорил он. — Но у меня есть сюрприз, дорогая. Посмотри в окно еще раз.
Я выглянула. Из машины вывели человека. Его голова была накрыта мешком, руки связаны, но я узнала эту куртку. Это был Максим. К его виску был приставлен пистолет.
— Либо ты открываешь дверь и отдаешь мне Тёму и флешку с данными, либо твой рыцарь умрет прямо здесь, на твоих глазах. У тебя десять секунд.
Секунды тикали в унисон с пульсом в моих висках. Десять, девять, восемь... Я смотрела через стекло на темную фигуру Максима, стоявшего на коленях в снегу. Свет луны делал сцену мертвенно-бледной. Марк стоял рядом, его лицо было скрыто тенью, но я чувствовала его торжествующую ухмылку. Он всегда побеждал. В бизнесе, в спорах, в жизни. Он верил, что я — лишь очередная сделка, которую он вот-вот закроет.
Но он совершил одну ошибку. Он думал, что знает меня.
— Время вышло, Рита! — крикнул Марк. Я услышала сухой щелчок взводимого курка.
— Стой! — я сорвала голос, прижимая Тёму к себе. — Я открываю! Не стреляй!
Я положила сына в плетеную корзину за диваном, подальше от линии огня.
— Тише, мой хороший. Мама сейчас вернется, — прошептала я, целуя его в лобик. Тёма смотрел на меня огромными серьезными глазами, словно понимал всё.
Я взяла со стола ноутбук и тот самый нож для льда, спрятав его в рукаве широкого пуховика. Подойдя к двери, я глубоко вздохнула. Внутри меня больше не было страха — только холодная, кристально чистая ярость.
Я повернула засов. Дверь распахнулась, впуская в дом облако морозного пара и запах опасности. На пороге стояла Алина. В руках у неё был небольшой изящный пистолет, который смотрелся в её ухоженных руках пугающе естественно.
— Умница, — протянула она, отступая назад, чтобы дать мне выйти на крыльцо. — Ноутбук поставь на перила. И отойди на три шага.
Я сделала, как она сказала. Марк стоял в пяти метрах от меня, всё еще прижимая дуло пистолета к голове Максима. Когда я вышла, Максим дернулся, пытаясь что-то сказать сквозь мешок, но Марк нанес ему резкий удар рукояткой по затылку. Макс обмяк.
— Ты чудовище, — тихо сказала я, глядя мужу прямо в глаза.
— Нет, Рита. Я просто прагматик, — Марк передал обмякшее тело Максима подошедшему из темноты охраннику и направился ко мне. — Ты была прекрасной женой, пока не начала совать нос в мои дела. Зачем тебе это было нужно? Мы могли бы жить на островах, Тёма рос бы в лучших школах...
— С няней-убийцей и отцом-предателем? — я сделала шаг навстречу. — Ты собирался сдать его в интернат, Марк. Я видела файлы.
Марк на мгновение замер. Его маска спокойствия треснула.
— Ты успела зайти в облако... Тем более. Теперь ты точно не можешь остаться в живых. Алина, забери ребенка.
Алина двинулась к двери дома. Это был момент, которого я ждала.
— Алина, подожди! — крикнула я, и в моем голосе прозвучало что-то такое, что заставило её обернуться. — Ты думаешь, ты его новая королева? Посмотри на файл «Резерв» в этом ноутбуке. Там твои данные. Он готовил на тебя досье как на соучастницу, чтобы в случае чего свалить всё убийство на «неуравновешенную няню». Ты для него — такой же расходный материал, как и я.
Это была ложь. Я не знала, есть ли там такой файл, но я знала характер Марка. Он всегда страховал риски.
Алина заколебалась, её взгляд невольно метнулся к экрану ноутбука. Марк на секунду отвлекся на неё, рявкнув:
— Не слушай её, она блефует!
В эту секунду Максим, который всё это время лишь имитировал обморок, резко выпрямился. Его руки, как оказалось, не были связаны надежно — он перерезал стяжки о край металлической пряжки ремня еще в машине. Одним мощным движением он сбил с ног охранника и бросился на Марка.
— Рита, в дом! — закричал он.
Выстрел расколол ночную тишину. Но стрелял не Марк.
Алина, поддавшись панике и сомнению, выстрелила в сторону Марка, когда тот в ярости замахнулся на неё. Пуля прошла вскользь, задев его плечо. Марк взревел, выронив свой пистолет в глубокий снег.
Я не стала смотреть, что будет дальше. Я бросилась в дом, к сыну. Схватив Тёму, я метнулась к заднему выходу, но путь мне преградил охранник, который успел оправиться от удара Максима.
Он был огромен, и в его глазах не было ничего человеческого. Он протянул руки к ребенку.
— Отдай малого, сука.
Я не думала. Я просто ударила. Нож для льда, спрятанный в рукаве, вошел ему в плечо. Он взвыл, отшатнулся, и в этот момент дверь за его спиной вылетела с петлями. Максим ворвался внутрь, на лету сбивая громилу с ног.
— Уходи в лес, к старой ели! Там дорога! — крикнул Макс, нанося серию сокрушительных ударов противнику. — Полиция уже едет, я успел подать сигнал маяком, когда мы боролись в машине!
Я бежала. Снег набивался в ботинки, ветки царапали лицо, но я не чувствовала боли. Я бежала на свет фар, который показался вдали.
Это были не бандиты. Сине-красные огни мигали на крышах патрульных машин. Максим действительно всё рассчитал. Он не просто вез меня в убежище — он заманивал Марка в ловушку, где его ждали неопровержимые улики и захват с поличным.
Три месяца спустя.
Лазурный берег Франции встретил меня теплым бризом. Здесь, в небольшом доме, который когда-то купил мой отец и о котором Марк не знал, я наконец-то смогла спать спокойно.
Марк и Алина ждали суда. Список обвинений был бесконечным: от покушения на убийство и похищения человека до масштабных финансовых махинаций. Адвокаты Марка пытались разыграть карту моей «нестабильности», но записи с радионяни и файлы из облачного хранилища Максима поставили на их карьере крест.
Я сидела на террасе, наблюдая, как Тёма ползает по ковру, пытаясь поймать солнечного зайчика. Рядом послышались шаги.
Максим поставил две чашки кофе на столик и сел рядом. Он всё еще немного прихрамывал после той ночи, но в его глазах больше не было той тяжелой тьмы.
— Юристы подтвердили, — тихо сказал он. — Активы твоего отца полностью возвращены под твой контроль. Ты теперь официально одна из самых богатых женщин в стране, Рита. Что будешь делать?
Я посмотрела на море. Оно было бескрайним и свободным. Таким же, какой теперь была моя жизнь.
— Я буду матерью, — ответила я, накрывая его ладонь своей. — И, может быть, наконец-то позволю себе быть счастливой. Без оглядки на радионяни.
Максим улыбнулся и сжал мои пальцы. Мы прошли через ад, чтобы оказаться здесь. И теперь, глядя на просыпающийся город внизу, я знала: тишина в моем доме больше никогда не будет пугающей. Она будет наполнена дыханием моего сына и уверенностью в том, что рядом со мной — человек, который не предаст.
