На дворе стоял 1986 год. В феврале ХХVII съезд партии по традиции наметил основные направления экономического и социального развития страны, и впервые с трибуны прозвучала критика сталинской эпохи, запрещённая после отставки Хрущёва. Время правления Брежнева, Черненко и Андропова с высокой трибуны назвали эпохой застоя. Пришедший к власти Горбачёв впервые заговорил о гласности. О гласности и об ускорении теперь будут вещать из каждого утюга. А вот что следует ускорить, и главное, за счёт чего, граждане в большинстве своём не понимали да и особо вникать не хотели. Своих проблем хватало. В воздухе уже кружил дух перемен. Ну а народ пока ничего не замечал и жил размеренной застойной жизнью: работал, учился, в праздники ходил на демонстрации, обсуждал последствия техногенной катастрофы - аварии на Чернобыльской АЭС...
***
Галина Николаевна с первого сентября в отпуске. Разъезжать по курортам за годы жизни она так и не научилась, считая, что дома всегда работа найдётся. Вот и сейчас женщина решила затеять ремонт: побелить потолки, переклеить обои, покрасить рамы, двери и полы. С утра Галина собралась в магазин купить обойный клей и кисти, как из новостей узнала о столкновении сухогруза "Петра Васёва" с круизным пароходом "Адмирал Нахимов". Известие об очередной трагедии заставило её задержаться дома, что оказалось очень кстати.
Звонок в дверь вернул Галину Николаевну в действительность. На пороге стоял сын с Танюшкой на руках. Раскрасневшееся личико внучки и блестящие глазки свидетельствовали о болезни малышки.
- Мам, посидишь с Таней. Нас в садик не приняли из-за температуры... - сказал Сергей, проходя в комнату.
- Папочка, не уходи! - заплакала малышка и, понимая, что отец сейчас оставит её у бабушки, обхватила ручками его шею.
- Танюша, папе нужно ехать на работу... - пытался уговорить дочку Сергей.
Галина Николаевна эмоционально хлопнула руками по бокам и запричитала:
- Как же так? Опять заболела? Месяца ещё не прошло после последней простуды...
- Воспитатели говорят, что Таня - несадиковский ребёнок. Неделю ходим, потом две недели болеем, - сказал Сергей и принялся успокаивать дочку: - Таня, в больницу не пойдём. Просто побудешь у бабушки, а вечером я тебя заберу...
- Не плачь, моя хорошая! Знаешь, что у бабушки есть? - Галина Николаевна попробовала завладеть вниманием внучки и протянула к малышке руки.
- Не хочу... Пусть папа останется... - закашлялась Танюша и начала канючить, ещё сильнее обхватив отца за шею.
- А папа не уходит... Он с тобой немного посидит. Правда, папа?
- Я и так опаздываю на работу, - посетовал Сергей.
- Ничего. Всё равно уже опоздал. Дитё успокоится, тогда и пойдёшь...
Галина Николаевна достала из шкафа чистую простынку и расстелила на диване. Сверху положила маленькую подушку с детским байковым одеялом.
- Давай ляжем, моя девочка! Папа посидит с тобой, пока я детского врача вызову.
- Не надо врача... Не хочу уколы... - заплакала Танечка, а из глаз малышки посыпались крупными горошинами слёзы.
Бабушка достала из серванта секретное оружие в виде новой куклы, которую она недавно купила для внучки и ждала случая, чтобы подарить. Девочка затихла и протянула руки за игрушкой.
- Это кто, бабушка? Как куклу зовут? - забыв про слёзы, спросила Танюша.
- А ты сама придумай имя, - предложила Галина и достала из серванта набор детской посуды, которым Таня любила играть у неё в гостях. - И покорми её заодно...
Секретное оружие сработало, ребёнок успокоился. Сергей, стараясь не привлекать внимания, осторожно встал и направился к выходу. Мать проследовала следом.
- А жена твоя где? Она, отправляя дочь в садик, разве не видела, что у неё температура? Что за шесть лет так и не научилась отличать здорового ребёнка от больного?
- Наталья дома не ночевала...
- Вот даже как? Это что-то новенькое... - удивилась Галина Николаевна. - И чем же она занималась?
- На день рождения к подруге уехала и осталась с ночёвкой...
- Это сейчас так называется?
- Ладно, мама, угомонись… - буркнул Сергей, открывая дверь. - Давай вечером поговорим. Я на самом деле здорово опаздываю на работу...
Когда Галина вернулась в комнату, Таня уже спала в обнимку с куклой. Тело девочки было горячим. Градусник уже через полминуты показал больше тридцати девяти. Детский врач, пришедшая на вызов, долго слушала малышку и постукивала по спинке.
- Это воспаление лёгких. В больнице сделают рентген и поставят точный диагноз. Ждите, сейчас вызову перевозку, - безапелляционным тоном сказала доктор. Её возраст говорил о большом опыте, и не доверять ей у Галины не было основания.
- Где летом могли дитё так простудить? - удивилась бабушка в ответ на услышанный диагноз.
- Если иммунитета нет, даже летом достаточно лёгкого ветерка... - ответила доктор, дописывая направление на госпитализацию.
- В больницу ложиться обязательно? Родителей нет, а я не могу принимать за них решение, - засомневалась Галина.
- При таком состоянии ребёнка я даже спрашивать вас не буду. Отвечать за вашу нерешительность я не собираюсь. Срочно в больницу!
Пришлось подчиниться. Галина Николаевна на руках донесла Танечку до машины скорой помощи. Всю дорогу девочка кашляла и плакала. Дыхание у неё стало шумным. Галина прижимала малышку и про себя отправляла проклятия в адрес снохи, которую совершенно не интересовал ребёнок. В памяти всплыла сцена недавнего скандала с Натальей, когда та на претензии свекрови ответила: "Я же хотела сделать аборт. Но вам нужен был ребёнок. Я родила. Вот и нянчитесь на здоровье! Что ещё от меня надо?"
Рентген подтвердил у внучки воспаление лёгких, причём двустороннее. Врач похвалила, что приехали, потому что в их ситуации важно во время начать лечение. Галина весь день провела в палате возле внученьки. Ночевать в больнице разрешали только с детьми до трёх лет и то матерям, а не бабушкам, поэтому Галина, дождавшись, когда Танечка уснёт, поехала домой.
Хотя сегодня только первый день, как осень вступила в свои права, но на улице было сыро, промозгло, сыпал мелкий дождик, усиливавшийся с каждой минутой, который, судя по пузырькам на лужах, грозил перерасти в затяжной ливень. Погода была под стать настроению. Галина Николаевна сразу поехала домой. Оставив записку мужу, она точно знала, что дед будет очень переживать за внучку. Дома, помимо Юрия Фёдоровича, её возвращения ждал взволнованный Сергей.
- Мама, как Таня? - встретил вопросом сын.
- Как, как? Двухстороннее воспаление лёгких... Не понимаю, что вы делаете с ребёнком. Она постоянно болеет... - ответила Галина, снимая плащ. Затем она достала с обувницы тёплые тапки и сунула в них уставшие ноги.
- Ничего не делаем... - начал было оправдываться Сергей, но мать не дала закончить ему фразу.
- Пойдём-ка, дорогой, на кухню поговорим...
Такой тон не предвещал ничего хорошего. За этим напускным спокойствием мог последовать взрыв. Сергей, как в детстве, опустил голову и проследовал за матерью.
- Отец, ты ужинал?
- Да, Галя, ешь сама...
- Кусок в горло не лезет. Садитесь, назрел серьёзный разговор, - сказала она в пустоту и, немного подумав, обратилась к сыну: - Где твоя жена?
- Не знаю... - сухо ответил он. - Дома так и не появилась...
- Что думаешь делать? - опередив жену, спросил Юрий Фёдорович, сразу уловив, о чём, а вернее о ком идёт речь.
- Подать на развод... - Сергей сидел потупив взгляд, потом, помолчав с полминуты, продолжил: - Я встретил другую женщину. Наталья, похоже, тоже кого-то нашла...
- О как! - воскликнула Галина Николаевна. - Поженились, разбежались... Как у вас всё просто... А о ребёнке вы подумали? Помнишь, я предложила согласиться на аборт? Ты тогда сказал, что Наталья носит твоего ребёнка, и обсуждать наотрез отказался. Именно этим она сейчас и козыряет, когда начинаю отчитывать её за Танюшу, - Галина замолчала, громко вздохнула, пытаясь успокоиться, попила воды и продолжила: - Молодцы родители! Порешали, разбежались, а дитё с кем останется?
- С матерью... Всегда же детей по суду передают женам или делят. У нас Таня одна, значит делить не придётся... И потом девочке лучше жить с мамой... - неуверенно начал перечислять аргументы Сергей. Галине Николаевне в какой-то момент показалось, что сын говорит чужими словами.
- А ты не подумал, что Наталье ребёнок не нужен? Она никудышная мать!
- Какая-никакая, но родная мать всё равно лучше чужой, - встал на сторону сына Юрий Фёдорович. - А что ты вдруг решил развестись? Ведь такая любовь была...
- Надоело. Дома грязь, не готовит, со мной не разговаривает, в постель не ложится, будто жены у меня нет. Я смотрю на маму и сравниваю...
- А раньше сравнить не мог? - ехидно заметила Галина Николаевна.
- Воспитывать жену надо. Перевоспитываться не будет, можно и поддать слегка, чтобы облегчить процесс... - посоветовал отец.
- Пробовал. Она такой скандал закатила и призналась, что меня никогда не любила и вышла замуж только для того, чтобы уехать из деревни...
- Очень похоже на правду. Нет, я конечно на твоей стороне, но в этой ситуации мне больше всех жаль ребёнка. Вот и получается, Танечка никому не нужна: ни отцу, ни матери. Она потому из болезней не вылезает, что не чувствует родительской любви. А такое отношение матери к собственному ребёнку противоестественно. Оно идёт против самой природы материнства. Хорошая мать, даже родившая много детей, любит каждого, пусть по-разному, но любит. И каждому хоть какая-то толика этой любви достаётся. Чего не скажешь о вашей дочери. Даже сегодня в больнице все дети были с мамами, и только наша с бабушкой...
- Ребёнок-то хоть твой? - неожиданно поинтересовался Юрий Фёдорович. - Мне жена целомудренной досталась, а тебе?
- Мне тоже... - неуверенно ответил Сергей.
- Откуда тебе знать? К врачу что ли водил? - усмехнулась Галина и нервно заходила по кухне. - Хотя я сначала тоже сомневалась, но потом посчитала, вроде как всё сходится. Может, она до тебя и разглядывала мужские причиндалы, может, и аборты делала, но ребёнок получается твой. В июне ты приехал в колхоз, в июле обрюхатил, а в конце марта родилась Танечка...
Продолжение следует...