первая часть
Олег лежал на полу, глядя на неё снизу вверх.
В его глазах рушился мир. Королева, ради которой он предал Марину, сейчас вытирала об него ноги — при всех.
Два дюжих охранника подняли его под руки. Олег не сопротивлялся. Он был раздавлен, уничтожен.
Он встретился взглядом с Мариной. Она стояла рядом с Дмитрием — спокойная, строгая, недосягаемая. Не злорадствовала.
Смотрела на него, как на пустое место.
Его поволокли к выходу под презрительные смешки акционеров.
Дмитрий тяжело опустился во главе стола — на место, с которого только что согнали Вадима.
— Собрание объявляю открытым, — произнёс он. — У нас много работы. Нужно вычистить эту грязь.
Прошло полгода.
Октябрь выдался на удивление тёплым. Сад вокруг особняка горел золотом и багрянцем, а воздух был прозрачным и сладким, как мёд.
На зелёной лужайке за домом стояла цветочная арка. Играла тихая музыка. Гостей было немного — только самые близкие: сотрудники, оставшиеся верны Дмитрию в трудное время, врачи, поставившие его на ноги. И, конечно, семья.
Анна Ильинична сидела в первом ряду, на белом стуле. На ней — новое нарядное платье цвета чайной розы, которое ей выбрала Марина.
Рядом с ней, чопорно выпрямив спину, сидела Елена Сергеевна.
Две пожилые женщины — хранительницы этого дома — держались за руки и украдкой утирали слёзы платочками.
— Красивые какие! — шептала Анна Ильинична. — Дай им Бог, Леночка, дай им Бог!
— Вот теперь у моей девочки настоящий дом, — вторила ей экономка. — Не стены каменные, а тыл надёжный. Настрадались они — заслужили.
У ворот особняка в это время разыгрывалась другая сцена.
Зинаида Петровна, запыхавшаяся в своём лучшем люрексовом костюме, настойчиво звонила в домофон. В одной руке держала объёмистый пакет, в другой — ту самую мультиварку в помятой коробке.
Калитка открылась.
Но на пороге появилась не Марина.
Елена Сергеевна стояла прямо, словно часовой. Взгляд её был ледяным.
— Вам чего, гражданка? — отрывисто спросила она.
- Как чего?
Зинаида Петровна попыталась протиснуться, но Елена Сергеевна встала в проеме.
- Я на свадьбу! Я же мать бывшего жениха, почти родня! Мы с Мариночкой просто недопоняли друг друга. Я вот мириться пришла.
Она суетливо подняла коробку.
- Вот мультиварка, та самая. И полотенца. Я их не распаковывала даже, берегла. И пирог испекла, фирменный, с капустой. Пропустите, мы же свои люди.
Елена Сергеевна посмотрела на подарки с брезгливостью, словно ей предлагали дохлую крысу.
- Марина Сергеевна просила передать, — отчеканила она ледяным тоном.
- Чужого добра ей не надо. У неё теперь всё своё есть. И пироги ваши здесь никому не нужны. У нас повар из Франции.
— Да как же так? — растерялась Зинаида. — Я же от чистого сердца. — Уходите!
Елена Сергеевна шагнула вперёд, заставив свекровь попятиться.
— Уходите, пока я охрану не вызвала и собак не спустила. Граф вас с прошлого раза хорошо запомнил.
Железная дверь захлопнулась перед носом Зинаиды Петровны, оставив её на пыльной дороге с никому не нужной мультиваркой и остывшим пирогом. В этот момент к воротам подъехала старенькая битая Деонексия с логотипом службы доставки цветов. Из машины вышел курьер.
В помятой фирменной куртке с потухшим взглядом это был Олег. После скандала и условного срока, который он получил как соучастник, Вадим свалил на него часть вины. Нормальной работы ему было не найти. Карьера управленца закончилась не начавшись. Он достал из багажника огромную корзину белых роз — заказ от партнёров Дмитрия. Охранник приоткрыл ворота, чтобы забрать цветы.
- Давай сюда, — буркнул он.
Олег передал корзину, и на мгновение ворота распахнулись шире. В глубине сада он увидел их. Марина в простом, но безумно дорогом белом платье выглядела ослепительно.
Она смеялась, запрокинув голову. Рядом с ней стоял Дмитрий, без трости, держа её за талию. Они смотрели друг на друга так, как на Олега не смотрел никто и никогда. Вокруг бегал огромный пёс с бантом на шее.
Это была картинка из той жизни, которую он мог бы иметь. Тепло, уют, богатство, любовь. Он держал всё это в руках, но променял на фальшивый блеск и пустые обещания.
- Эй, парень, ты уснул? — окликнул охранник. — Вали давай, не загораживай проезд.
Олег вздрогнул, он опустил глаза, пряча их под козырьком кепки.
- Да, иду.
Он сел в свою развалюху, в которой пахло дешёвым бензином и старым пластиком.
Завёл мотор, который чихнул и затарахтел. И медленно поехал прочь, оставляя за спиной чужое счастье, которое могло быть его. Вечером, когда гости разъехались, Дмитрий и Марина вышли на террасу. Солнце садилось за лес, окрашивая небо в цвета пожара. Граф лежал у их ног, положив голову на туфлю Марины. Дмитрий обнял жену за плечи, прижимая к себе. Он стоял твёрдо, боли в ногах почти не было, только приятная усталость.
- Знаешь, — тихо сказал он, глядя на закат, — я ведь думал, что моя жизнь закончилась в том кювете, что я навсегда останусь половиной человека. Он повернулся к ней и коснулся губами её виска.
- Спасибо тебе, Соловьёва. Спасибо, что не дала мне сдохнуть. Спасибо, что научила меня ходить.
Марина улыбнулась, положив голову ему на грудь, туда, где ровно и сильно билось сердце.
- Я тебя не учила ходить, Дима. Ты сам стал. Она посмотрела в его глаза, глубокие, темные, в которых больше не было холода, только безграничная нежность.
- А тебе спасибо за то, — прошептала она, — что научил меня летать.
Они стояли на террасе, два человека, которых сломала жизнь, но которые сумели собрать друг друга из осколков и стать сильнее, чем прежде.
Впереди была долгая жизнь, и тени прошлого наконец-то отступили перед светом их любви.