Свет хрустальных люстр ресторана «Версаль» дробно отражался в бокалах с шампанским. Марина чувствовала себя королевой вечера: изумрудное шелковое платье подчеркивало ее тонкую талию, а профессиональная укладка волосок к волоску обрамляла лицо. Сегодня ей исполнилось тридцать пять. Вокруг сидели самые близкие: родители, приехавшие из пригорода, пара школьных подруг, коллеги и, конечно, Андрей — ее идеальный муж, с которым они прожили десять лет.
Весь вечер Андрей был образцом галантности. Он произнес тост о «музе и опоре», поцеловал ей руку под одобрительный гул гостей и заказал самое дорогое вино из карты. Марина сияла. Ей казалось, что этот юбилей — черта, за которой начинается их новая, еще более статусная и счастливая жизнь.
Проблемы начались, когда официант в белоснежных перчатках бесшумно положил кожаную папку со счетом на край стола. Марина в этот момент смеялась над шуткой отца, ожидая, что Андрей, как обычно, небрежно вытащит платиновую карту.
Но Андрей даже не прикоснулся к папке. Он медленно отпил остатки коньяка, вытер губы салфеткой и посмотрел на жену взглядом, который она никогда раньше не видела. В нем не было ни тепла, ни праздника — только холодный, расчетливый металл.
— Андрей, дорогой? — Марина кивнула на счет, стараясь сохранить улыбку. — Кажется, нам пора закругляться, родители устали.
Андрей отодвинул стул, создав неприятный скрежет по мраморному полу. Разговоры за столом стихли.
— Твои гости? — негромко, но отчетливо произнес он. — Вот и плати сама.
Марина застыла с полуоткрытым ртом. Ей показалось, что она ослышалась.
— Что ты сказал? Это же... наш праздник. Твои родители тоже здесь, твои друзья...
— Мои друзья пришли поздравить тебя по моей просьбе, — перебил он ее, повышая голос так, чтобы слышали за соседними столиками. — Но давай будем честными, Марина. Весь этот фарс с устрицами и винтажным «Кристаллом» — твоя затея. Ты хотела пустить пыль в глаза? Пожалуйста. Но за счет своего бюджета.
Официант неловко отступил в тень колонны. Подруга Марины, Света, испуганно прикрыла рот ладонью. Мать Марины побледнела и схватилась за сердце.
— Андрей, это не смешно, — прошептала Марина, чувствуя, как к горлу подкатывает жаркая волна стыда. — У меня нет с собой такой суммы на карте, ты же знаешь, я перевела всё на наш общий счет для взноса за дом...
— Ах, да. Общий счет, — Андрей усмехнулся, надевая пиджак. — Который пополняю в основном я. Знаешь, я просто устал быть твоим банкоматом, Марин. С днем рождения. Надеюсь, этот урок обойдется тебе дешевле, чем мне — десять лет жизни с женщиной, которая любит только мой кошелек.
Он развернулся и пошел к выходу. Его шаги гулко отдавались в гробовой тишине зала. Марина смотрела ему в спину, и ей казалось, что стены ресторана начинают сужаться.
— Подождите, — подал голос отец Марины, пытаясь встать. — Андрей, сынок, как же так...
Но Андрей даже не обернулся. Двери ресторана захлопнулись за ним, отрезав шум вечернего города.
Марина медленно перевела взгляд на счет. Цифра внизу была пятизначной. В сумочке у нее лежал телефон и пудреница. На дебетовой карте — «смешные» деньги на мелкие расходы. Весь мир, который она строила по кирпичику — уютная квартира, брендовые вещи, статус «счастливой жены» — рассыпался в пыль в одно мгновение.
— Марин... — Света осторожно коснулась ее плеча. — Мы можем скинуться... ну, сколько есть...
— Не надо, — прервала ее Марина. Голос ее дрожал, но в нем прорезались новые, стальные нотки. — Не надо скидываться.
Она встала. Изумрудный шелк больше не казался ей праздничным — он ощущался как чужая кожа. Она посмотрела на официанта, который всё еще стоял рядом, не зная, как поступить.
— Позовите менеджера, — сказала она. — И принесите мне еще один бокал коньяка. Самого крепкого.
В этот момент Марина еще не знала, что этот позор — не конец ее жизни, а начало грандиозного побега. Побега от человека, которого она никогда по-настоящему не знала, к женщине, которой она давно забыла быть.
Спустя десять минут в кабинете управляющего Марина подписала долговую расписку под залог своего обручального кольца с крупным бриллиантом — подарка Андрея на пятилетие свадьбы. Оставлять его на пальце после того, что произошло, было равносильно тому, чтобы носить на себе клеймо.
Выйдя на улицу, она вдыхала холодный ночной воздух. Родителей отправила на такси, заверив, что всё в порядке, что это «просто глупая ссора». Она врала. Она знала, что домой, в их общую с Андреем квартиру в элитном ЖК, она сегодня не пойдет.
Марина достала телефон. Среди сотен поздравлений в мессенджерах она нашла одно, которое пропустила утром. Номер был не подписан, но она узнала его мгновенно, хотя прошло пятнадцать лет.
«С днем рождения, Мара. Я слышал, ты в городе. Если станет тесно в золотой клетке — ты знаешь, где меня искать. Я всё там же, у старого причала».
Она удалила сообщение, но палец на секунду завис над кнопкой «Блокировать». Вместо этого она вызвала такси совсем в другую сторону — в старый район, где дома пахли рекой и дешевым кофе.
Такси медленно пробиралось сквозь неоновые джунгли центра к темным, заспанным окраинам. Марина смотрела в окно, как меняются декорации её жизни: на смену бутикам и сверкающим витринам приходили облупившиеся фасады «сталинок» и покосившиеся заборы промзоны. Здесь, у старого причала, время словно застыло в густом тумане, поднимающемся от воды.
Она вышла у старого эллинга. Шпильки туфель тонули в гравии, а подол изумрудного платья нещадно цеплялся за сухую траву. Марина выглядела здесь как экзотическая птица, случайно залетевшая на свалку.
В окнах небольшой пристройки, над которой висела поблекшая вывеска «Ремонт катеров», горел тусклый желтый свет. Сердце Марины пропустило удар. Пятнадцать лет назад она сбежала отсюда, пообещав себе никогда не возвращаться к запаху бензина, соленой воды и безнадежности. Она выбрала Андрея — чистого, перспективного, пахнущего дорогим парфюмом и успехом.
Она толкнула тяжелую железную дверь. Внутри было тепло, пахло канифолью и старым деревом. За верстаком, склонившись над разобранным мотором, сидел мужчина. Его широкая спина в поношенной фланелевой рубашке показалась Марине единственной надежной вещью в этом рухнувшем мире.
— Максим, — негромко позвала она.
Мужчина выпрямился не сразу. Он медленно отложил ключ, вытер руки ветошью и обернулся. Его лицо, тронутое первыми морщинами у глаз и огрубевшее от ветра, осталось тем же. Взгляд серых глаз был спокойным и немного печальным.
— Мара, — произнес он, и от этого сокращения её имени, которое использовал только он, у Марины перехватило дыхание. — Ты опоздала на пятнадцать лет. Но как раз вовремя к закрытию.
Он окинул взглядом её наряд, размазанную тушь и отсутствие кольца на пальце.
— Золотая клетка оказалась с бракованным замком?
Марина бессильно опустилась на старый стул, не заботясь о шелке платья.
— Он бросил меня прямо в ресторане, Макс. Перед всеми. Сказал, что я — просто дорогой аксессуар, за который он больше не хочет платить.
Максим подошел ближе, прислонился к верстаку и скрестил руки на груди.
— Андрей всегда умел считать деньги. Но он никогда не умел считать людей. Рассказывай всё.
Марина говорила долго. Слова вырывались из неё вместе с накопившейся за годы болью. Она рассказывала о том, как Андрей постепенно заменял её личные амбиции «семейными обязанностями», как он убедил её бросить архитектурное бюро, чтобы «создавать уют», как он контролировал каждый её шаг через банковские выписки. И как сегодня, в день её тридцатипятилетия, он совершил публичную казнь её достоинства.
Максим слушал молча. Когда она закончила, он подошел к небольшому сейфу в углу, достал оттуда помятую папку и положил перед ней на верстак.
— Твой муж не просто скупой самодур, Марина. Он игрок.
Марина нахмурилась.
— О чем ты? Андрей — финансовый консультант, он ненавидит риск.
— Официально — да, — Максим открыл папку. Внутри были распечатки сомнительных транзакций и фотографии Андрея в компании людей, чьи лица Марина видела только в криминальных хрониках. — Полгода назад он вложился в одну «серую» схему застройки на побережье. Думал, что сорвет куш, но земля оказалась проблемной. Сейчас он по уши в долгах. Тот общий счет, на который ты переводила деньги для «нового дома»? Его больше нет. Андрей обнулил его месяц назад.
Мир вокруг Марины качнулся.
— Но... почему этот спектакль в ресторане? Зачем было унижать меня?
— Всё просто, — Макс посмотрел ей прямо в глаза. — Ему нужен громкий развод по твоей вине или по «непримиримым обстоятельствам», чтобы объявить себя банкротом и скрыть вывод активов. Если он выставит тебя транжирой и содержанкой, которая разорила его своими запросами, в суде ему будет проще выставить себя жертвой. Он не просто ушел, Мара. Он подготовил почву, чтобы оставить тебя ни с чем, включая твою репутацию.
Марина почувствовала, как холод подбирается к самому сердцу. Человек, с которым она делила постель десять лет, не просто разлюбил её — он планомерно её уничтожал, чтобы спасти свою шкуру.
— Что мне делать? — прошептала она. — У меня ничего нет. Он забрал всё.
— У тебя есть я, — просто сказал Максим. — И у тебя есть то, что он недооценил. Твои старые чертежи. Помнишь проект реновации этого порта, который мы рисовали в институте? Я сохранил его.
Он вытащил из-под завалов бумаги старый тубус.
— Сейчас эта земля переходит городу. Объявлен тендер. Если мы восстановим проект и подадим его от имени независимого бюро... мы сможем не только спасти этот причал, но и похоронить карьеру Андрея. Его компания тоже претендует на этот участок, но они хотят снести всё и построить очередные бетонные коробки.
Марина провела рукой по пожелтевшей бумаге чертежа. Её линии. Её мечты, которые она похоронила ради того, чтобы быть «идеальной женой».
— Но у меня нет денег на юристов, на регистрацию... — начала она.
— Зато у меня есть старый катер, который я восстановил, и злость на подонков, которые думают, что всё в этом мире можно купить и выбросить, — Макс улыбнулся, и в этой улыбке Марина впервые за вечер увидела свет. — Ты останешься здесь, в гостевой комнате. Завтра утром мы начнем работать.
В этот момент телефон Марины в сумочке завибрировал. Пришло сообщение от Андрея: «Вещи упакованы и ждут тебя у охраны ЖК. Ключи аннулированы. Не пытайся устраивать сцены, мои адвокаты уже работают над иском о расторжении брака».
Марина посмотрела на экран, затем на Максима, который уже заваривал крепкий чай в двух щербатых кружках. Она не стала плакать. Она медленно сняла туфли на шпильке, которые так нравились Андрею, и швырнула их в угол мастерской.
— Знаешь, Макс... — сказала она, принимая кружку. — Он прав в одном. Этот юбилей я запомню навсегда. Но не потому, что он меня бросил. А потому, что я наконец-то вернулась домой.
Где-то за окном завыла сирена, и тяжелые капли дождя застучали по железной крыше эллинга. Марина сидела на скрипучем стуле, вглядываясь в чертежи, и внутри неё, на месте выжженной пустыни, начинало прорастать что-то новое — острое, как сталь, и горячее, как месть. Она еще не знала, как именно она победит, но она точно знала, что больше никогда не позволит мужчине указывать ей, сколько стоит её жизнь.
Первые лучи холодного утреннего солнца пробились сквозь мутные окна эллинга, окрашивая пыль в воздухе в золотистый цвет. Марина проснулась не на шелковых простынях в их пентхаусе, а на узком диване в гостевой комнате Максима, укрытая колючим, но удивительно теплым шерстяным пледом. Тело ломило от неудобной позы, но в голове впервые за долгие годы было пронзительно ясно.
Утро началось не с кофе в постель, а с ледяной воды из рукомойника и осознания: войны не избежать.
— Ты проснулась, — Максим вошел в комнату, неся две дымящиеся кружки. — Я уже съездил к твоему ЖК. Охрана действительно не пустила меня внутрь, но твои вещи... Мара, он выставил их прямо на тротуар. В мусорных мешках.
Марина застыла с полотенцем в руках. Кусок хлеба застрял в горле.
— В мусорных мешках? Мои платья от кутюр, мои книги, мои дипломы?
— Твой «заботливый» муж решил, что это отличный способ показать соседям твой новый статус, — Максим поставил кружку на стол и сел напротив. — Я всё собрал и отвез в гараж к знакомому. Там сейчас хаос, но вещи в сохранности. Кроме одного. Твоего ноутбука там не было.
Марина побледнела.
— Ноутбук... Там все мои старые наработки, портфолио, даже те студенческие чертежи, которые мы вчера обсуждали. И, что важнее, там сохранены пароли от моих личных облачных хранилищ, где я копировала документы на квартиру.
— Он не просто хочет тебя разорить, он подчищает следы, — Максим придвинул к ней планшет. — Смотри, это вышло час назад в светской хронике.
Марина взглянула на экран. Заголовок кричал: «Крах „идеальной пары“: Андрей Волков подает на развод из-за непомерных трат супруги. Известный финансист оказался на грани банкротства из-за капризов жены-содержанки». К статье прилагалось фото вчерашнего вечера, сделанное кем-то из гостей: Марина с бокалом коньяка в руках, выглядящая «нестабильно» в пустом ресторане.
— Каков подлец, — прошептала Марина, чувствуя, как кулаки сжимаются сами собой. — Он выставил меня виноватой еще до того, как я успела доехать до тебя.
— Пусть думает, что победил, — Макс накрыл её руку своей широкой ладонью. Его кожа была шершавой от работы, но это прикосновение успокаивало лучше любого успокоительного. — Пока он празднует победу над «слабой женщиной», мы сделаем ход конем. Тендер на застройку причала закрывается через четыре дня. У нас мало времени, чтобы доработать проект.
Весь день они провели за чертежной доской. Марина словно очнулась от долгого сна. Пальцы, привыкшие держать только брендовые сумки, теперь уверенно сжимали карандаш и циркуль. Она вспомнила всё: сопромат, расчеты нагрузок, эстетику модернизма. Максим оказался не просто механиком — он сохранил все свои знания инженера, и их тандем работал как идеально отлаженный механизм.
К вечеру, когда глаза Марины уже слезились от напряжения, в дверь мастерской громко постучали. Это был не вежливый стук — это были удары уверенного в себе агрессора.
На пороге стоял Андрей. Он выглядел безупречно в своем сером кашемировом пальто, контрастируя с обстановкой мастерской. За его спиной маячил рослый охранник.
— Значит, это правда, — Андрей брезгливо оглядел помещение, задерживая взгляд на засаленном верстаке. — Моя жена променяла элитный квартал на крысиную нору с автомехаником. Марина, ты падаешь даже быстрее, чем я ожидал.
Максим медленно встал, заслоняя собой Марину.
— Уходи, Волков. Тебе здесь не рады.
— Я пришел не к тебе, — Андрей проигнорировал Максима, глядя прямо на Марину. — Я пришел предложить сделку. Ты подписываешь отказ от любых претензий на наше имущество и признаешь в суде свою «шопоголию» причиной нашего финансового краха. Взамен я не стану подавать иск о возмещении убытков и оставлю тебе... ну, скажем, твое изумрудное платье. Хотя, я вижу, ты его уже изрядно помяла.
Марина вышла из-за спины Максима. Она больше не была той испуганной женщиной из ресторана.
— Ты забыл одну деталь, Андрей.
— Какую же? — он снисходительно улыбнулся.
— Мои подписи на документах о кредитах, которые ты брал на «развитие бизнеса». Ты ведь подделывал их последние два года, не так ли? Думал, я никогда не проверю отчеты, потому что слишком занята выбором туфель?
Улыбка Андрея слегка дрогнула, но он быстро вернул себе самообладание.
— Попробуй докажи. Твой компьютер у меня, а все бумажные копии... скажем так, утилизированы.
— Ты всегда был плохим архитектором, Андрей, — Марина сделала шаг вперед. — Ты строишь дома без фундамента. Ты забыл, что я храню копии всех важных документов в ячейке банка, открытой на имя моей матери. Той самой, которую ты никогда не воспринимал всерьез.
Это был блеф. Марина знала, что ячейка пуста — она собиралась положить туда документы, но так и не доехала в прошлом месяце. Но она видела, как в глазах мужа промелькнула тень сомнения. Это была трещина в его броне.
— Ты блефуешь, — процедил Андрей. — У тебя ничего нет. Завтра мой юрист раздавит тебя. А этот клочок земли, на котором вы сидите, через неделю будет принадлежать моей компании. Я снесу этот сарай первым делом.
— Попробуй, — тихо сказал Максим. — Но сначала тебе придется выиграть тендер. А у города теперь новые требования к экологии и сохранению исторического облика причала. Твои бетонные коробки не пройдут.
Андрей рассмеялся — холодно и зло.
— И кто же мне помешает? Ты, неудачник? Или эта женщина, которая за последние десять лет не спроектировала даже собачьей будки?
Он развернулся и ушел, оставив после себя запах дорогого одеколона и звенящую тишину.
Марина обессиленно опустилась на стул. Её руки дрожали.
— Макс, у нас нет документов из ячейки. Я соврала.
— Я знаю, — Максим подошел к ней и положил руки на плечи. — Но ты видела его лицо? Он боится. Теперь он будет искать эту ячейку, тратить время на своих юристов, а мы... мы используем это время, чтобы закончить проект.
Он наклонился ниже, и Марина почувствовала его дыхание на своей щеке.
— Мара, ты помнишь, почему мы расстались тогда?
— Я испугалась трудностей, — честно ответила она. — Я хотела стабильности.
— А сейчас? — его голос стал глубже.
Марина посмотрела на свои руки, испачканные графитом. Она чувствовала себя более живой и стабильной сейчас, в этом полуразрушенном эллинге, чем за все годы в их стерильной квартире.
— А сейчас я хочу справедливости. И... — она замолчала, глядя в его глаза. — И я хочу достроить наш причал.
Максим медленно сократил расстояние между ними. Его поцелуй не был похож на расчетливые ласки Андрея. Это был вкус соли, ветра и возвращения домой. Марина ответила на него с жадностью человека, который долго голодал.
В эту ночь они не спали. Но не из-за страсти, а из-за лихорадочной работы. Они знали: завтра Андрей начнет атаку по всем фронтам — через полицию, банки и прессу. Но у них была тайна, о которой он не догадывался.
Проект, который они восстанавливали, содержал секретный элемент — древнюю дренажную систему порта, которую Максим изучал годами. Без учета этой системы любой проект Андрея был обречен на обрушение через пару лет. И Марина собиралась использовать это знание как последний гвоздь в гроб его репутации.
К утру проект был готов. Марина смотрела на визуализацию: легкие конструкции из стекла и дерева, гармонично вписанные в ландшафт. Это была она. Настоящая Марина.
— Пора, — сказала она, закрывая тубус. — Сегодня мы подаем заявку. И сегодня я подаю встречный иск.
Утро решающего дня встретило город проливным дождем. Марина стояла перед зеркалом в тесной каморке Максима, пытаясь привести в порядок свой единственный наряд. На ней были джинсы и простая белая рубашка Макса, которую она перехватила широким кожаным ремнем, найденным в ящике. Она больше не была «изумрудной леди» из ресторана. Она выглядела как человек, которому нечего терять, кроме своей чести.
— Готова? — Максим ждал у порога. В костюме, который он достал из чехла — видимо, для особых случаев — он выглядел непривычно строго и внушительно.
— Готова, — твердо ответила Марина. — Пора показать Андрею, что происходит, когда рушится карточный домик, построенный на лжи.
В конференц-зале городского управления было душно. Андрей уже был там. Он сидел во главе длинного стола со своими юристами, уверенно перелистывая глянцевый буклет своего проекта. Когда Марина и Максим вошли, он даже не поднял головы, лишь презрительно бросил:
— Комиссия не принимает заявки от частных лиц без лицензии. Вы зря потратили бензин на своем корыте.
— Мы здесь не как частные лица, — Марина прошла к столу и положила перед председателем комиссии тяжелую папку. — Мы представляем консорциум «Возрождение Причала», зарегистрированный сегодня утром. А это — наш проект.
Председатель, пожилой архитектор с усталыми глазами, открыл папку. Андрей усмехнулся.
— Красивые картинки, Марина. Но мой проект — это тридцать миллионов инвестиций и гарантия окупаемости за пять лет. Городу нужны деньги, а не твоя «романтика».
— Городу нужна безопасность, Андрей, — Марина перехватила инициативу. Она подошла к проектору и вывела на экран сложную схему подземных коммуникаций. — Ваш проект предусматривает установку свайного фундамента в секторе Б-4. Но вы не учли, что именно там проходит старый коллектор, связанный с артезианскими источниками. Если вы начнете вбивать сваи, через полгода ваш «элитный комплекс» поплывет вместе с грунтом прямо в залив.
В зале воцарилась тишина. Члены комиссии начали переглядываться. Андрей побледнел.
— Это чушь! Мои инженеры проводили геодезию!
— Ваши инженеры проводили геодезию по старым картам, которые вы подделали, чтобы снизить стоимость страховки, — вставил Максим, кладя на стол пачку оригинальных чертежей 1950-х годов. — Вот подлинники. И вот расчеты, подтверждающие критическую нестабильность грунта под вашим объектом.
Председатель комиссии внимательно изучил документы.
— Господин Волков, у вас есть объяснение этим расхождениям?
— Это... это техническая ошибка! — Андрей вскочил, его голос сорвался на крик. — Они просто пытаются сорвать сделку! У них нет финансирования!
— Зато оно есть у нас, — Марина посмотрела в окно, где у входа затормозил черный седан. Из него вышел человек, которого Андрей знал слишком хорошо — его главный инвестор, господин Лазарев, которого Андрей обманывал последние полгода. — Я связалась с вашими партнерами вчера вечером, Андрей. Оказалось, они очень не любят, когда их деньги закапывают в заведомо аварийные объекты.
Через час заседание было прервано. Лазарев, выслушав доводы Марины и Максима, публично отозвал свои гарантии из проекта Андрея. Без инвестора заявка Волкова превратилась в стопку дорогой бумаги.
Но финал разыгрался в коридоре. Андрей, растерявший весь свой лоск, нагнал Марину у самого выхода. Его лицо исказила гримаса ярости.
— Думаешь, победила? — прошипел он, хватая её за локоть. — Ты осталась нищей! Я подал на банкротство, ты не получишь ни копейки от квартиры, ни от счетов! Ты будешь гнить в этой дыре со своим механиком!
Марина спокойно отстранилась.
— Знаешь, Андрей, в ту ночь в ресторане ты сказал, что устал быть моим банкоматом. Но правда в том, что ты никогда им не был. Ты был паразитом, который питался моей верой в тебя и моими талантами. Ты украл мои идеи для своих первых проектов, ты заставил меня поверить, что я ничего не стою без твоего кошелька.
Она достала из сумки небольшой конверт и вложила ему в руку.
— Что это? Очередной иск? — огрызнулся он.
— Нет. Это счет из ресторана «Версаль». Я оплатила его сегодня утром из тех денег, что Максим откладывал на новый двигатель. Я не хочу быть тебе должной ни единого цента. Ни в этой жизни, ни в следующей.
Андрей посмотрел на оплаченный чек. Для него, человека, который измерял всё цифрами, это было окончательным поражением. Он понял, что она больше не боится его власти, потому что его власть всегда была иллюзией, подкрепленной её молчанием.
Прошло три месяца.
Старый причал преобразился. Вместо бетонных коробок здесь начали расти легкие павильоны из стекла и светлого дерева. Проект Марины и Максима получил грант как лучший экологический стартап года.
Марина стояла на краю пирса, подставляя лицо соленому ветру. Она была в рабочей одежде, с планшетом в руках. Сзади подошел Максим и обнял её за талию, положив подбородок ей на плечо.
— Пришли новости от адвокатов, — тихо сказал он. — Следственный комитет заинтересовался махинациями Андрея с муниципальной землей. Ему грозит реальный срок. Его счета арестованы для выплаты компенсаций обманутым вкладчикам.
Марина вздохнула, чувствуя, как последняя капля горечи покидает её сердце.
— Мне его даже не жаль, Макс. Он сам спроектировал свою тюрьму еще много лет назад.
— А что насчет нашего проекта? — Максим кивнул на чертежи. — Мы открываемся через неделю.
— Мы не просто открываемся, — Марина обернулась в его объятиях, ее глаза сияли. — Мы строим место, где люди будут чувствовать себя в безопасности. Где фундамент — это не бетон, а доверие.
Она посмотрела на свои руки. Они больше не были идеально нежными — на них были следы работы, маленькие шрамы и пятна краски. Но это были руки творца, а не аксессуара.
Вечернее солнце медленно опускалось в залив, окрашивая воду в золото. На причале зажглись первые фонари. Марина знала, что впереди еще много трудностей, судов и долгих рабочих ночей. Но впервые за тридцать пять лет она точно знала, кто она такая.
Она была архитектором. Своей судьбы, своего счастья и своего нового дома.
— Знаешь, — прошептала она, прижимаясь к Максиму. — Тот ужин в «Версале» был самым лучшим подарком на день рождения.
— Почему? — удивился он.
— Потому что он заставил меня проснуться.
Над водой разнесся гудок теплохода, и эхо повторило его в пустых залах старого эллинга, который скоро станет самой модной галереей города. Жизнь продолжалась — настоящая, шумная и бесконечно прекрасная в своей искренности.
