Мне всё чаще начало казаться, что Галина Петровна, моя драгоценная свекровь, обладает навыками гипноза или, чего доброго, практикует черную магую где-нибудь у себя на кухне между варкой борща и просмотром сериалов. Иначе как, скажите на милость, объяснить тот вопиющий факт, что одна я ее чарам совершенно не подвержена? Мой муж, мой Генка, вроде бы взрослый тридцатилетний мужчина, ведет себя словно дрессированная цирковая собачка, готовая по первому щелчку пальцев встать на задние лапки и служить.
Когда мужчине тридцать, он, по идее, должен сам принимать волевые решения, строить семью, а не заглядывать мамочке в рот, ловя каждое ее слово как божественное откровение. Но у нас всё иначе. Так или иначе, Гена пляшет под дудку мамаши, и эта музыка играет в нашем доме слишком громко.
— Мне всё это надоело, Гена! — у нас с супругом начались очередные прения сторон, ставшие уже недоброй традицией по вечерам. — Ну и что, что это твоя мама?
— Лида, не начинай, — морщится он, словно от зубной боли. — Она пожилой человек.
— Моя мама тоже не девочка, но она не тянет из нас жилы и деньги! Наоборот, по возможности старается помочь, как любой нормальный родитель, который хочет, чтобы дети встали на ноги. А у нас что? Завтра нужно делать очередной взнос за ипотеку, в квартире, где мы, заметь, живем вместе. Но мне опять предстоит платить в одиночку?
Геннадий в который раз попытался элегантно съехать с темы, прикрываясь святым долгом помощи матери. Его постоянные денежные переводы Галине Петровне стали нашим яблоком раздора, тем самым червем, который подтачивал наш брак изнутри. В остальном-то мы живем душа в душу: и в быту ладим, и интересы общие есть, но как только речь заходит о финансах свекрови — туши свет.
— Мы ей помогаем, — неуверенно, пряча глаза, ответил муж.
— Кто помогает? Мы? Или я содержу нас двоих, пока ты содержишь маму? — я начала закипать. — И в чем помощь? Урожай на даче снимать?
— Ну да, она же старенькая...
— Ага, половину этого урожая мы же себе и забираем, — усмехнулась я, вспоминая наши поездки на «фазенду». — Картошку, небось, все мы уважаем, особенно жареную. Только вот эта картошка золотой выходит, если посчитать, сколько ты туда вкладываешь.
— Марина, не старайся меня переубедить! — Гена начал повышать голос, переходя в глухую оборону. — Мы давно обо всем договорились.
— Это ты со своей мамой договорился, но не со мной! — парировала я, скрестив руки на груди. — Когда человек женат, он в первую очередь советуется с супругой, а не с мамой. У нас семья или кружок по интересам?
В конечном итоге, в этом споре истина у нас никогда не рождалась. Каждый упрямо отстаивал свою точку зрения, словно мы были по разные стороны баррикад. Я считала, и продолжаю считать, что Галина Петровна ведет себя совершенно некорректно, потребительски по отношению к нашей молодой семье. А Геннадий был уверен: раз мама дала ему жизнь (о чем она не забывала напоминать каждый божий день), то он обязан вечно ее обеспечивать, даже в ущерб собственному будущему.
Но почему моя мама так не считает? Вот вопрос. Она у меня что, с другой планеты? Или, может, из соседней галактики? Моя мама, наоборот, старается то копеечкой помочь, то сунуть в сумку банку с соленьями, то закрутками на зиму снабдить, которые у нее получаются просто фантастически вкусными. Она понимает: молодым трудно, ипотека, планы. А Галина Петровна понимает только одно: ей все должны.
— Значит, насколько я понимаю, мне снова придется одной делать взнос за нашу квартиру, так, Геночка? — тяжело вздохнула я, глядя на мужа, который виновато ковырял вилкой узор на скатерти. — А еще мне нужно будет приобретать продукты на целую неделю, оплачивать коммуналку и прочие бытовые мелочи. Отлично устроились.
— Потерпи, Лида, — просит меня муж, и в голосе его звучит та самая, почти детская мольба. — Когда-то эти платежи закончатся, маме станет полегче, и мы даже сможем приобрести машину, как ты мечтала.
Я согласно киваю, хотя внутри все клокочет. Не ссориться же в пух и прах из-за этого прямо сейчас, на ночь глядя. Геннадий подходит, обнимает меня, кладет голову мне на плечо. Вроде бы мир восстановлен, но осадок остался тяжелый, как ил на дне реки.
Но тут нашу хрупкую идиллию разрывает телефонный звонок. Я уже тону в предчувствии, понимая, кто это. Гена поставил на контакт матери песню Аллегровой «Императрица». И вот эта «шальная императрица» сейчас врывается в нашу кухню.
— Привет, мамуля! — голос мужа мгновенно меняется, становится приторным, словно дешевая сахарная вата. Даже слушать противно, честное слово. — Всё хорошо, мамочка. Ты как? Как давление? Как дела у Георгия?
Георгий — это сожитель, или, как сейчас модно говорить, друг сердца Галины Петровны. Он живет вместе с ней уже года три. У мужчины довольно сложная судьба: ни кола, ни двора, ни определенных занятий. Вот Галина и приютила его, словно бездомного щенка. Тот, по слухам, отдает Галине всю свою небольшую зарплату, и даже не спрашивает, куда свекровь ее девает. Такой тихий, незлобивый мужчина, вечно жующий что-то, когда мы приезжаем.
— Я звоню тебе напомнить, Геннадий, что подходит срок выплаты, — командный голос Галины Петровны был настолько громким, что динамик телефона не справлялся, и её баритон буквально обволакивал всю нашу квартиру.
— Да, мама. Конечно, мамочка, — засюсюкал мой муж, вытягиваясь в струнку даже сидя на табурете. — Я всё это прекрасно помню, завтра с утра всё сделаю.
Я скривилась от услышанного, как от ломтика лимона, но чисто женское любопытство взяло верх. Осталась стоять у раковины, делая вид, что мою посуду, а сама навострила уши.
— Но и это ещё не всё, Геннадий, — продолжала вещать Галина Петровна тоном, не терпящим возражений. — У нас с Георгием холодильник сломался. Старый совсем, тарахтит как трактор, морозит через раз. Чинить его я не вижу никакого смысла, мастер сказал, что дороже выйдет.
Я внутренне напряглась. Спина стала жесткой. Я понимала, что сейчас услышу, и тут двух мнений быть не могло.
— Мы с Жорой приглядели отличный вариант, — вещала свекровь. — Двухкамерный холодильник Бош. Нам продавец-консультант посоветовал, такой внимательный юноша, всё показал. Там и зона свежести, и "ноу фрост", и цвет такой благородный металлик.
— Бош? — переспросил Гена. — Мам, это же, наверное, дорого? Ты даже себе не представляешь, сколько сейчас техника стоит...
Галина Петровна назвала сумму. У меня глаза на лоб полезли. За эти деньги можно было купить подержанные «Жигули» на ходу!
— Пустяки! — отрезала свекровь. — С вашим доходом такая сумма для вас не проблема. Я же знаю, вы оба работаете. Не жадничай для матери.
— Не проблема? — шепотом повторила я, роняя губку в раковину.
— Хорошо, мам, — голос супруга сразу же осип, но спорить он не посмел. — Я... мы что-нибудь придумаем.
— Вот и славно. Жду перевода, целую, — и в трубке раздались гудки.
Умеет Галина Петровна выбирать бытовую технику, ничего не скажешь. Браво. Губа не дура.
Гена положил телефон на стол и виновато посмотрел на меня.
— Лида, ну ты же слышала... У них холодильник сломался. Как они без холодильника? Лето на носу.
Я молча взяла его за руку, повела к нашему «агрегату», ткнула пальцем в дверцу.
— Геночка, читай, что написано на нашем холодильнике?
— Атлант... — ответил супруг и судорожно сглотнул слюну. Он прекрасно понимал, к чему я клоню. Нашему «Атланту» было лет пятнадцать, он достался нам от прошлых жильцов, резинка на дверце отходила, и его приходилось подпирать табуреткой, чтобы не открывался.
Я всплеснула руками, чувствуя, как внутри закипает истерика:
— Господи, Гена! Мы с тобой не можем себе купить нормальную технику, потому что почти все наши доходы забирают долги и ипотека! Только небольшая поправка, милый: я оплачиваю наши долги, продукты и быт, а ты — мамины прихоти! Сколько это будет продолжаться?
— Лидочка, я не могу иначе, — завел он свою любимую волынку, взгляд побитой собаки. — Я всё понимаю, правда. Но кто, как не я, мамочке помогать будет? Зарплата у Георгия копеечная, он же на автостоянке работает сторожем. Много там платят?
— А кто в этом виноват, скажи на милость? — задала я встречный вопрос, чувствуя, как пульсирует висок. — Он сторож, потому что у него несколько судимостей, и никуда больше его не берут. Ведь так? Или я что-то путаю?
Гена кивнул, опустив голову. История там была мутная. У Галины Петровны, что всю жизнь проработала в администрации города, однажды, уже на закате карьеры, случился головокружительный роман. Избранником стал сторож служебной автостоянки. Как вы уже, наверное, поняли, этим «уважаемым человеком» был никто иной, как Георгий. Мезальянс, достойный мексиканского сериала.
Гена рос без отца. Тот оставил их семейство очень давно, когда Генка был еще совсем мал, буквально пешком под стол ходил. Галина одна поднимала сына, о чем всё время напоминала, так сказать, вменяла моему мужу чувство вины и бесконечной благодарности. «Я ночей не спала», «я кусок недоедала» — классический репертуар.
— Я очень люблю жить с размахом, — частенько говорила Галина Петровна за праздничным столом, поднимая бокал с дорогим вином. — Просто моя прошлая должность к этому обязывает. Я привыкла к уровню.
Трудилась Галина личным секретарем главы администрации, так что, видимо, тоже считала себя «белой костью». Одевалась свекровь исключительно в дорогих бутиках, покупала только брендовую обувь, косметика у нее была только самая лучшая и качественная, люксовая.
— А что вы хотите, милочка? — говорила Галина моей маме, когда изредка приезжала к ней на приусадебный участок малиной полакомиться (конечно же, бесплатно). — Человек, приближенный к мэру города, должен выглядеть на миллион долларов. Статус, знаете ли.
— Мама, ты уже давно на пенсии, а замашки у тебя остались министерские, — скромно замечал иногда Генка, в обязанности которого входило топить баньку и жарить шашлыки для маминого визита. — Может быть, пора вспомнить, что ты скромная пенсионерка?
— Молчать! — Галина тут же менялась в лице, тыкала в сына тонким пальцем с шикарным, свежим маникюром. — Как ты смеешь так говорить с человеком, что вложил в тебя всю душу и последние деньги? Как сейчас помню: денег мало, потому что твой отец-подлец ничего мне не выплачивал, алименты копеечные были. А я всё равно умудрялась тебя одевать как куколку! А теперь у тебя зарплата хорошая, а у мамы пенсия маленькая.
Ничего себе «маленькие» запросы! Галина загнала сына в такую психологическую кабалу, что за всю жизнь не отвертеться, если, конечно, сам этого не захочет. Но нет, Гена не желал что-либо менять в своей жизни, не понимая, что вся его «сыновья помощь» бумерангом бьет по моим финансам и нашему браку.
Подруги тоже не понимали нашей странной семейной жизни. Особенно недоумевала Карина, моя коллега и близкая подруга. Ее мама была шапочно знакома с моей свекровью, город у нас небольшой.
— Дусь, скажи мне честно, — спросила Карина однажды, когда мы пили кофе в обеденный перерыв. — Твой Генка долго будет за мамину юбку держаться? Мне просто очень жаль тебя. Ты похудела, осунулась, темные круги вокруг глаз, как у панды. Работаешь за двоих. Зато у Галины Петровны всё хорошо: выглядит на двадцать лет моложе, цветет и пахнет.
— Цветет, — горько усмехнулась я.
— Она тут хвасталась моей маме, что купила какой-то невероятный велотренажер домой, — сказала подруга. — Не твоего Генки рук дело?
— Ну а кто еще этой пенсионерке купит-то? — вздохнула я, размешивая сахар. — Мало того, она еще записалась на шейпинг, какие-то там курсы личностного роста, духовные практики, открытие чакр. И всё это после того, как Генка ей новый ноутбук купил вместе с мощным маршрутизатором, чтобы интернет летал. Теперь у меня не просто свекровь, а очень «осмысленная» свекровь, постигшая дзен и просветление за наш счет.
Мы с Кариной дружно захохотали, но смех вышел грустным. Если честно, мне порой плакать хотелось от всех этих событий, выть на луну. Но я всё же тешила себя мыслью, что свет в конце тоннеля будет. Помните, как в старой песне: «Счастье есть, его не может не быть»?
Немного отвлекусь и расскажу о своей давней мечте. Общественный транспорт в нашем городе оставляет желать лучшего, мягко говоря. А если же совсем откровенно — он просто ужасно работает. Маршрутки забиты, автобусы ходят раз в час. Сколько раз по этой причине я на работу опаздывала, получала выговоры от начальства — не сосчитать. Я давно мечтаю о собственном автомобиле.
Водить я умею с детства. У меня папа трудился дальнобойщиком, царство ему небесное, научил в своё время. Никогда не забуду, как лихо я колесила по дачному поселку на его стареньком «Форде», поднимая клубы пыли. Но папы давно нет, «Форд» пришлось продать в силу обстоятельств, чтобы оплатить его лечение.
И вот, как-то раз, мы сидели на веранде в саду у моей мамы. Она позвала всех нас на первые весенние шашлыки. Пока мужчины колдовали у мангала, переворачивая шампуры, я, разомлев от солнышка, мечтала вслух:
— Как было бы здорово купить свою машину... Пусть хоть скромную, китайскую или корейскую, лишь бы новую, чтобы не ломалась. Конечно, я сразу не смогу оплатить всю сумму, но взять кредит или займ на это дело — вполне решаемо. Зато свобода передвижения!
— Согласна, милочка! — горячо подхватила Галина Петровна, прихлебывая гранатовый сок из высокого бокала. Она считала этот терпкий напиток очень полезным для женщин её возраста, для гемоглобина. Вот мама и покупала этот недешевый сок специально к ее приезду, чтобы сватью уважить.
— Геночка просто физически не может тебя возить везде, он же устает на работе, — продолжала развивать свою мысль свекровь, поправляя прическу. — А если у тебя будет своё авто, то ты можешь с комфортом ездить на работу, в магазины. Вы поглядите зарубежные фильмы, там у всех по личному автомобилю, это в порядке вещей. Женщина за рулем — это так современно!
— Очень приятно, Галина Петровна, что вы хоть в чём-то меня поддерживаете, — вежливо кивнула я, даже удивившись такой солидарности.
— Я бы и сама не прочь выучиться на водительские права, — мечтательно произнесла свекровь, закатывая глаза. — Я бы купила тонкий воздушный шарф, он бы развевался по ветру, я бы надела темные очки... Это так романтично!
— Вам бы для этого кабриолет понадобился, — ответила я с видом знатока, сдерживая улыбку. — А в нашей местности, с нашими дождями и пылью, это не очень хорошая идея. На простой седан замахнуться уже было бы делом.
Геннадий тоже был согласен, активно кивал, подкладывая маме лучший кусок мяса. Он даже взялся заняться этим вопросом: пообещал походить по салонам, узнать цены, условия кредитования. Я была счастлива, что хоть где-то мы нашли с супругом полное взаимопонимание. Казалось, лед тронулся.
Однако моя радость длилась недолго. Ох, как недолго.
— Я в салоне «Азия Авто», — позвонил мне как-то вечером супруг, голос был возбужденный, радостный. — Подъезжай, Лидочка, скорее! У меня для тебя есть сюрприз!
Сердце забилось чаще. Неужели? Я поймала такси и помчалась по названному адресу. Я вошла в просторный, сверкающий огнями салон и увидела, что Генка стоит возле серебристой красавицы-машины. Она сияла под лампами, хищно прищурив фары.
— Прошу на борт, автоледи! — галантно предложил мне Генка, распахивая водительскую дверь. — Судно готово к отплытию!
Я, не чувствуя под собой ног от счастья, села за руль. Запах нового салона — этот ни с чем не сравнимый аромат пластика и текстиля — вскружил голову. Я погладила руль, посмотрела в зеркало заднего вида.
— Нравится? — сиял Гена.
— Очень!
Я внимательно всё осмотрела, осталась крайне довольна. Вышла из машины, растроганно обняла супруга прямо посреди салона, не стесняясь менеджеров.
— Геночка, спасибо! Ты у меня самый лучший! Я знала, что мы сможем!
И тут Генка в один момент спустил меня с небес на землю. Он улыбнулся своей маминой улыбкой и заявил такое, от чего у меня волосы на голове встали дыбом:
— Дорогая, я тут подумал и всё решил. Я оформил нашу машину на мою маму. Но платить за кредит ты будешь, конечно, сама, как и планировала. Ну, и я добавлю, если что останется.
У меня ключи от машины, которые я уже успела взять в руки, с звоном выпали на кафельный пол.
— Что? — переспросила я, надеясь, что ослышалась. — Как ты сказал? Ты уже оформил машину? Когда ты успел?
Генка начал что-то сбивчиво отвечать, глаза забегали:
— Ну, я приехал пораньше, мама подъехала с паспортом... Мы подумали, что так будет лучше. В маминой собственности машина будет словно за каменной стеной. У неё льготы по налогам как у пенсионера, и вообще... Имущество должно быть в надежных руках.
Хотя, по-моему, муж выбрал не самое удачное сравнение. Каменная стена в данном случае напоминала тюремную решетку для меня.
Я подняла ключи, но уже не чувствовала радости. Холод прошел по спине.
— То есть, давай уточним, — медленно произнесла я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Кредит оформлен на кого?
— На меня, — бодро ответил Гена. — Но платить-то мы будем из нашего бюджета, то есть, по сути, ты. А собственник — мама. Это формальность, Лида! Зато никто не отберет, если вдруг что... Ну, мало ли, развод или суды.
— Развод? — я уцепилась за это слово. — Ты уже и об этом подумал?
Я попросила документы. Изучив бумаги и поняв, сколько мне придется платить в месяц за машину свекрови — а по закону она была именно Галины Петровны, и я к ней не имела никакого отношения, — я скривилась, как от острой боли.
— Знаете что, господа аферисты, — тихо сказала я, глядя мужу прямо в глаза. — Идите-ка вы лесом.
— Лида, ты чего? — Гена испуганно отшатнулся.
— Мало того, что я одна плачу за квартиру, в которой мы живем вместе с тобой, пока ты спонсируешь Георгия и мамины прихоти! Ты еще хочешь повесить на меня чужую машину? Дудки, Гена! Не выйдет. Я не нанималась батрачить на твою родню.
Было очевидно, что супруг не ожидал от меня подобной прыти и жесткости. Он привык, что я терплю, сглаживаю углы. Он отошел в сторону, достал телефон, позвонил своей мамаше. Что-то ей сказал, активно жестикулируя.
Не прошло и двух минут, как Галина Петровна позвонила мне лично.
— Лидия! Что за истерики в общественном месте? — понесла она, даже не поздоровавшись. Она буквально высасывала из пальца аргументы, передергивала факты. Говорила, что я чем-то обязана её сыночку, что семья — это доверие, что я меркантильная особа. — Машина должна быть записана на старшего в роду! Это традиция!
— Знаете что, просветленная вы наша, — перебила я её поток сознания. — Я вам не Золотая антилопа из мультика, чтобы копытом монеты выбивать. Если вы назвали автомобиль своим, то сами за него и платите. А я умываю руки.
— Да как ты смеешь! — взвизгнула трубка.
— Гневно ответила я: — И самая главная новость. Мне надоело ваше семейство, ваши интриги и ваша жадность. Поэтому я, пожалуй, расстанусь с вашим бесхребетным сыном. Пусть он бесконечно пляшет под вашу дудочку, у него это замечательно получается. Возвращаю вам «сокровище» в целости и сохранности.
Я нажала отбой и заблокировала номер. Ту же самую информацию я донесла и до Геннадия, который стоял бледный, как полотно.
— Ну я... ну мы... — начал он беспомощно хлопать глазами, хватая меня за рукав. — Мы же с мамой как лучше хотели! Для безопасности!
— Кому лучше? Не поняла я. Мне? — я выдернула руку. — Мне что, нужно от счастья скакать, что я буду оплачивать взносы за чужую машину пять лет, а потом меня вышвырнут, и я останусь ни с чем? Нет, милый. Это так не работает. Я ухожу от тебя. Это даже не обсуждается. Вернее, не так. Квартира съемная, но договор на мне. Ты собираешь вещи и уходишь к маме. Прямо сегодня.
— Лида, но куда я пойду? Там Георгий...
— Не нужно из меня делать объект для осуществления ваших экспериментов! Разбирайтесь сами. Пусть Георгий подвинется, или на кухне постелишь. У вас же там теперь новый холодильник «Бош», будет на что любоваться перед сном.
Я развернулась и вышла из салона, оставив Гену наедине с его «серебристой мечтой» и кредитным договором.
Все подруги, и даже моя мама, поддержали меня в моём решении. Карина даже шампанское принесла, чтобы отметить «освобождение». Когда Генка вечером, понурый, собирал свои чемоданы, я не чувствовала ничего, кроме огромной усталости.
Когда за ним захлопнулась дверь, я испытала грусть, но в то же время — невероятную радость и облегчение. Воздух в квартире стал чище. Лучше начать жизнь с чистого листа, чем вечно жить в финансовой кабале и быть спонсором для чужих людей, которые тебя ни во что не ставят. А на машину я себе сама накоплю. Свою. И оформлю на себя.
Если вам понравилась история, просьба поддержать меня кнопкой палец вверх! Один клик, но для меня это очень важно. Спасибо!