Марк любил звук собственного голоса. Особенно когда этот голос звучал на фоне одобрительного хохота его друзей.
— Моя «курочка» сегодня опять превзошла себя, — Марк небрежно обвел рукой стол, уставленный изысканными закусками. — Посмотрите на этот паштет. Алиса часами вырисовывала на нем узоры. Видимо, это единственное, на что хватает её оперативной памяти.
За столом сидели трое: Вадим, бизнес-партнер Марка, его жена Света — женщина с вечно поджатыми губами, и Игорь, старый университетский приятель. Вадим громко хохотнул, хлопнув ладонью по столу. Света лишь мазнула по Алисе сочувственным, но капельку брезгливым взглядом.
Алиса стояла у края стола с подносом в руках. Она не подняла глаз, лишь поправила выбившуюся прядь волос. Её лицо было идеальной маской спокойствия, которую Марк принимал за тупость.
— Ну что ты замерла, дорогая? — Марк обернулся к ней, в его глазах читалось привычное превосходство. — Принеси нам того коллекционного вина. И не перепутай год, ладно? А то ведь ты у нас мастер перепутать соль с сахаром, когда дело касается чего-то сложнее яичницы.
— Конечно, Марк, — тихо ответила она. Её голос был ровным, как гладь лесного озера перед бурей.
Когда она вышла на кухню, за спиной раздался новый взрыв смеха.
— Слушай, Марк, как ты её выдрессировал? — донесся голос Игоря. — Моя бы уже тарелку об голову надела за «курицу».
— Секрет в правильном подборе кадров, — лениво отозвался муж. — Алиса — существо домашнее, уютное и совершенно безмозглое. Она без меня пропадет через пять минут. Она даже за квартиру заплатить не сможет, если я не напишу ей пошаговую инструкцию.
Алиса стояла в прохладном полумраке винного погреба, прислонившись лбом к холодному стеллажу. В её руках была бутылка «Шато Марго» 2010 года. Марк думал, что она не понимает ценности вещей. Он не знал, что пока он строил из себя «акулу бизнеса», Алиса за три года брака изучила каждую его сделку, каждый контракт и каждое слабое место его друзей.
Он называл её «курицей», потому что она молчала. Но она молчала не от страха, а потому что слушала. Она обладала редким даром — эмпатией, доведенной до уровня холодного анализа. Она видела, как Вадим нервно дергает манжету, когда речь заходит о проверках в их фирме. Она видела, как Света прячет экран телефона, едва в комнату входит муж. И она знала, почему Игорь так настойчиво просит Марка о займе.
Сегодняшний ужин был лишь репетицией. Генеральное сражение было назначено на следующую пятницу.
— Ты долго там? — крикнул из столовой Марк. — Или ты решила сама продегустировать урожай, чтобы хоть на вечер стать чуть сообразительнее?
Алиса глубоко вдохнула, расправила плечи и нацепила на лицо ту самую кроткую улыбку, которая так усыпляла его бдительность.
Она вернулась в зал. Вино лилось рекой, шутки становились всё грубее. Марк, подогретый алкоголем, начал рассказывать историю о том, как Алиса однажды заблудилась в трех соснах в торговом центре.
— Я звоню ей, а она плачет: «Марк, я не вижу выход!». Представляете? Курица в лабиринте!
Алиса разливала вино, задерживаясь у каждого гостя чуть дольше, чем нужно.
— Вадим, вам стоит быть осторожнее с красным, — мягко заметила она, наклонившись к партнеру мужа. — Говорят, от него поднимается давление. А вам сейчас… лишние волнения ни к чему, учитывая утренний звонок из налоговой, верно?
Вадим поперхнулся вином. Его лицо мгновенно приобрело землистый оттенок. Он уставился на Алису, но та уже перешла к Свете.
— Чудесное платье, Света. Такой глубокий изумрудный цвет. Кстати, я видела похожий в каталоге того отеля в пригороде… «Лесная тишина», кажется? Вы там были в прошлый четверг?
Света замерла, вилка выпала из её пальцев, звякнув о фарфор. Она широко открытыми глазами смотрела на «безмозглую» жену Марка.
— Что ты там лепечешь, Алиса? — Марк недовольно нахмурился. — Не мешай людям отдыхать своей болтовней. Иди, проверь десерт.
Алиса выпрямилась. Впервые за вечер она посмотрела мужу прямо в глаза. В этом взгляде не было ни тени привычного смирения. В нем была сталь.
— Знаешь, Марк, я подумала… В следующую пятницу у нас будет особенный ужин. Твои главные инвесторы, твои «верные» друзья и… я.
— Что ты несешь? Какой ужин? — Марк усмехнулся, хотя в груди у него кольнуло странное предчувствие. — Ты же двух слов связать не можешь при серьезных людях.
— О, не волнуйся. Я буду говорить очень мало. За меня будут говорить факты. И, возможно, твоё отношение ко мне — это лучшее, что ты мог придумать для моей маскировки.
Она поставила пустую бутылку на стол с коротким, решительным стуком.
— В следующую пятницу, Марк, правила в этом доме изменятся. И я обещаю: тебе это очень не понравится. Но гостям будет… крайне интересно.
Она развернулась и вышла из комнаты, оставив за собой звенящую тишину. Марк хотел было отшутиться, выдать очередную колкость про «курицу, возомнившую себя орлом», но слова застряли в горле. Он посмотрел на Вадима и Свету. Те сидели белые как полотно, и в их глазах он впервые увидел не сочувствие к себе, а чистый, неразбавленный ужас.
И этот ужас был направлен не на него. А на ту, которую он считал предметом мебели.
Глава 2. Театр теней
Всю следующую неделю Марк пребывал в состоянии липкого, неоформленного беспокойства. Это было похоже на зуд под кожей, который невозможно унять. Он пытался сорваться на Алису в субботу утром, привычно бросив: «Где мои ключи, курица? Опять переложила, чтобы я полчаса их искал?». Но Алиса даже не обернулась. Она продолжала спокойно нарезать авокадо, и её нож стучал по доске с ритмичностью метронома.
— Ключи в ключнице, Марк. Там, где им и положено быть. И не кричи, у меня сегодня много дел. Нужно составить меню для пятницы.
Марк замер в дверях. Её голос… он изменился. Исчезла та просительная, виноватая нотка, которую он так любил подминать под себя. Теперь она говорила с ним как директор крупного департамента с нерадивым стажером.
— Какое еще меню? — буркнул он, хватая ключи. — Я не давал согласия на этот фарс. Я вообще не понимаю, что ты там наплела Вадиму и Свете, они со мной второй день сквозь зубы разговаривают. Что ты им сказала, когда я отвернулся?
Алиса медленно повернула голову. На её губах играла едва заметная, почти нежная улыбка.
— Я просто напомнила им, что мир теснее, чем кажется. И что молчаливая женщина на кухне — это не только ценный мех, но и пара очень внимательных ушей. Иди на работу, Марк. Тебе нужно подготовить отчет для совета директоров. И, кстати, проверь папку «Личные расходы» в своем облаке. Кажется, ты забыл её зашифровать.
Марк почувствовал, как холодная капля пота скатилась по позвоночнику. Откуда она знала про облако? Она же путала иконку браузера с корзиной! Он хотел крикнуть, схватить её за плечо, потребовать объяснений, но Алиса уже вернулась к своему авокадо, транслируя такое абсолютное равнодушие, что он почувствовал себя пустым местом.
Как только дверь за мужем захлопнулась, Алиса отложила нож. Её руки не дрожали. Напротив, она чувствовала странный, почти электрический прилив сил.
Она прошла в кабинет Марка. Это была его «цитадель» — кожаные кресла, запах дорогого табака, массивный стол из дуба. Он всегда запрещал ей входить сюда, утверждая, что она «надышит на его важные бумаги своим дилетантством». Алиса села в его кресло. Оно было слишком глубоким для неё, но это лишь усиливало ощущение игры.
Она достала из кармана халата маленький черный блокнот. Это была её «книга учета человеческих слабостей».
Три года. Три года она была фоном. Декорацией. Той самой «курицей», при которой не стеснялись обсуждать откаты, любовниц, сокрытие налогов и предательства. Ведь Алиса «всё равно не поймет».
Она открыла страницу, посвященную Игорю — «лучшему другу» Марка.
«Игорь. Долг казино в Макао — 15 миллионов. Пытается покрыть его через фиктивные поставки комплектующих для фирмы Марка. Марк думает, что Игорь спасает его от дефицита, на самом деле Игорь его топит».
Она перелистнула страницу. Вадим и Света.
«Света — связь на стороне с младшим братом Вадима. Вадим знает, но молчит, потому что Света владеет 40% акций их общего холдинга по брачному контракту. Марк использует Вадима как "кошелек", не зная, что Вадим уже три месяца выводит активы в офшоры, готовясь к полному банкротству и побегу».
И, наконец, сам Марк.
Её любимый муж. Человек, который на их вторую годовщину подарил ей дорогую кастрюлю, а своей секретарше Кристине — колье от Cartier, списав это на «представительские расходы». Марк, который считал себя гением манипуляций, не заметил, что его жена за последний год закончила два дистанционных курса по финансовому аудиту и один — по прикладной психологии влияния.
— Ты даже не представляешь, дорогой, как дорого стоит молчание «курицы», — прошептала она, закрывая блокнот.
Подготовка к ужину в пятницу была похожа на расстановку фигур на шахматной доске. Алиса не просто заказывала продукты. Она совершила серию звонков.
Первым был звонок Кристине, секретарше Марка.
— Алло, Кристина? Это Алиса. Нет, не отключайтесь. Я звоню не для того, чтобы устраивать сцены. Наоборот, я хочу поблагодарить вас за то, что вы так… тщательно присматриваете за моим мужем. Особенно в нерабочее время. В пятницу у нас ужин. Я пришлю за вами машину. О, поверьте, вам стоит быть. Марк готовит для вас «сюрприз», и было бы обидно, если бы вы его пропустили.
Кристина, привыкшая к образу Алисы-терпилы, была сбита с толку этим холодным, властным тоном. Она согласилась.
Вторым был звонок юристу.
— Всё готово? — спросила Алиса.
— Да, Алиса Игоревна. Все документы о передаче прав и признании сделок недействительными подготовлены. Но вы уверены? Если вы нажмете на курок, пути назад не будет. Марк останется ни с чем.
— Он останется с тем, что ценит больше всего — со своим самомнением. Просто теперь оно не будет подкреплено банковским счетом.
Всю неделю Алиса играла роль. Она продолжала готовить завтраки, продолжала слушать его ворчание, но теперь она смотрела на него так, как энтомолог смотрит на редкого, но довольно вредного жука.
В четверг вечером Марк пришел домой взвинченным.
— Вадим отказывается подписывать новый контракт! Говорит, что ему нужно «подумать». А Игорь вообще не берет трубку! Что происходит, Алиса? Это ты? Ты что-то вякнула им в прошлый раз, да? Своими куриными мозгами что-то там нафантазировала?
Он подошел к ней вплотную, нависая своей массой. Раньше она бы сжалась. Раньше она бы начала оправдываться.
Теперь она просто поправила его галстук. Медленно, аккуратно, затягивая узел чуть сильнее, чем нужно.
— Марк, ты просто переутомился. Завтра будет отличный вечер. Придут все. И Вадим, и Игорь, и их жены. Даже твоя Кристина заглянет.
— Кристина? — Марк побледнел. — Зачем ты её позвала? Ты с ума сошла?
— Ну как же. Ты ведь всегда говорил, что она — самый ценный сотрудник компании. А у нас ведь вечер «близких людей». Я хочу, чтобы все увидели, какой ты на самом деле… успешный.
Марк смотрел на неё и впервые почувствовал настоящий, животный страх. Перед ним стояла не его жена. Перед ним стояла незнакомка, которая знала его секреты, которая управляла его гостями и которая, кажется, затянула петлю на его шее так ловко, что он даже не заметил момента, когда перестал дышать свободно.
— Иди спать, Марк, — тихо сказала она, похлопав его по щеке. — Завтра тебе понадобятся все твои силы. Ведь завтра ты наконец-то узнаешь, сколько стоит входной билет в мой мир.
Ночью Марк долго не мог уснуть. Он слушал мерное дыхание Алисы и ему казалось, что в темноте спальни она не спит, а улыбается, глядя в потолок и пересчитывая минуты до начала своего триумфа.
В пятницу утром Алиса заказала кейтеринг. Но не обычный. Она выбрала меню «Последний ужин». Черная икра, редкие сорта мяса, вино, цена которого равнялась годовому бюджету небольшой семьи.
Она надела черное платье с открытой спиной. Никаких фартуков. Никаких хвостиков на голове. Волосы были уложены в безупречную холодную волну. В зеркале отражалась женщина, которую Марк никогда не знал. Женщина, которая больше не собиралась быть «курочкой».
Когда в восемь вечера раздался первый звонок в дверь, Алиса взяла бокал шампанского и посмотрела на Марка, который нервно поправлял пиджак в прихожей.
— Шоу начинается, дорогой. Постарайся не испортить финал.
Гости собирались в гнетущей тишине, которая обычно предшествует оглашению завещания. Вадим зашел первым, он выглядел так, будто не спал несколько суток — мешки под глазами, помятый пиджак. Света следовала за ним, пряча глаза за слишком густым слоем макияжа. Игорь пришел один, нервно перебирая в кармане ключи от машины. Последней, на высоких каблуках и с вызывающе красной помадой, вошла Кристина. Она чувствовала себя неловко, но любопытство и жадность перевесили осторожность.
Марк стоял в центре гостиной, пытаясь изображать хозяина положения, но его выдавали руки. Он то совал их в карманы, то хватался за бокал, чуть не расплескивая виски.
— Друзья! — голос Марка дрогнул, но он взял себя в руки. — Рад всех видеть. Алиса тут… хм… устроила какой-то вечер откровений. Вы же знаете её причуды. Наверное, пересмотрела кулинарных шоу.
Алиса вышла из кухни. В черном платье, облегающем её фигуру как вторая кожа, она выглядела не как хозяйка дома, а как верховный судья.
— Прошу к столу, господа, — негромко произнесла она. — Сегодня у нас необычное меню. Я назвала его «Проверка на прочность».
Они сели. Стол был накрыт безупречно. В центре стояло огромное блюдо с запеченной птицей, окруженное мелкими, филигранно выполненными закусками.
— Знаете, — начала Алиса, когда вино было разлито, — Марк годами называл меня курицей. И я долго думала, почему. Наверное, потому что курица — это птица, которая всегда под ногами. Она клюет то, что ей бросают, и никогда не смотрит на небо. Но есть одна деталь: курица видит всё, что происходит на земле. Каждое зернышко, каждую гниль, каждую змею, ползущую в траве.
Марк громко рассмеялся, хотя его смех прозвучал сухо, как треск ломающихся веток.
— Девочка моя, ты сегодня в ударе. Философия от домохозяйки — это лучший гарнир к мясу.
Алиса не улыбнулась. Она посмотрела на Игоря.
— Игорь, а вы знали, что в Древнем Китае за предательство друга наказывали очень изощренно? Человека оставляли в комнате с тем, кого он обманул, и заставляли смотреть в глаза, пока один из них не сойдет с ума. Как ваши дела с поставками комплектующих? Марк ведь так доверяет вам. Он даже не открывает коробки, которые приходят на склад.
Игорь замер с вилкой у рта.
— О чем ты, Алиса? Мы с Марком братья.
— Братья не подделывают сертификаты соответствия, Игорь. И братья не выводят деньги компании на счета подпольных казино в Макао. Марк, ты ведь не знал, что твоя последняя партия процессоров — это дешевая реплика, из-за которой твой контракт с государством завтра превратится в уголовное дело?
В комнате стало так тихо, что было слышно, как гудит холодильник на кухне. Марк медленно повернулся к Игорю.
— Это правда? — прошипел он.
— Марк, послушай, я всё верну… — начал лепетать Игорь, но Алиса перебила его.
— О, он не вернет, Марк. Потому что денег нет. Как нет их и у Вадима. Вадим, расскажите Марку про ваши офшоры. Про то, как вы аккуратно «подстригли» общие счета, пока мой муж хвастался в баре своими победами над «глупой женой».
Вадим вскочил, опрокинув стул.
— Ты! Да кто ты такая? Ты просто баба, которая жарит котлеты! Марк, заткни свою девку, она несет бред!
— Сядь, Вадим, — стальным голосом сказала Алиса. — Иначе я нажму «отправить» на письме, которое уже составлено для службы безопасности твоего холдинга. Твоя жена Света, кстати, очень помогла мне с паролями. Видишь ли, когда женщину не ценят в браке, она становится удивительно словоохотливой в кабинете у косметолога. А мой косметолог — очень дорогой специалист по сбору информации.
Света вскрикнула, закрыв лицо руками. Марк смотрел на своих друзей, и его мир рушился. Те, кого он считал своей опорой, своей свитой, перед которой он играл роль «альфа-самца», оказались кучкой воров и предателей. Но самое страшное было впереди.
— И наконец, Кристина, — Алиса повернулась к секретарше, которая вжалась в кресло. — Вы здесь не случайно. Марк обещал вам, что после развода со своей «курицей» он отдаст вам долю в бизнесе?
Кристина молчала, её нижняя губа дрожала.
— Не отвечай, я знаю, что обещал. Проблема в том, Кристина, что делиться ему нечем. Пока он тратил деньги на колье для вас, я переоформляла активы. Марк так часто подмахивал документы, не читая их — ведь «курица» просто подсовывала бумаги на подпись между обедом и ужином — что теперь владельцем основного пакета акций и этого дома являюсь я.
Марк вскочил, его лицо побагровело.
— Ты лжешь! Это невозможно! Я всё проверял!
— Ты проверял то, что тебе давали проверять твои «верные» юристы, которым я платила вдвое больше за тишину. Ты называл меня хозяйкой дома, Марк. Но ты ошибся в масштабах. Я стала хозяйкой твоей жизни.
Алиса встала. Она обошла стол и остановилась позади Марка, положив руки ему на плечи. Он хотел стряхнуть их, но тело его не слушалось. Он чувствовал себя парализованным.
— Посмотрите друг на друга, — громко сказала Алиса. — Вот вы — элита. Великие комбинаторы. И я — «курица». Сегодня ночью вы все останетесь здесь. Я вызвала охрану, они на входе. У вас есть время до утра, чтобы подписать документы о передаче долгов и признании обязательств. Иначе… — она сделала паузу, — иначе завтрашние газеты узнают о вас гораздо больше, чем вы сами о себе знаете.
— Алиса, — прохрипел Марк, — ты не можешь так поступить. Я твой муж. Я любил тебя… по-своему.
— По-своему? Ты любил меня как удобную обувь, которую можно вытереть о ковер. Ты унижал меня при каждом удобном случае, чтобы возвыситься самому. Ты думал, что я молчу от скудоумия? Нет, Марк. Я молчала, чтобы не спугнуть твою глупость.
Она наклонилась к его уху и прошептала так, чтобы слышал только он:
— Помнишь, ты говорил, что я не смогу заплатить за квартиру без твоей инструкции? Завтра ты будешь искать инструкцию, как выжить на улице. Потому что этот дом ты покинешь в том, в чем стоишь.
Алиса отошла к окну. За окном сиял ночной город — холодный, равнодушный и прекрасный.
— Ужин окончен, господа. Приятного аппетита. Мясо, кстати, немного пересушено. Как и ваша репутация.
Она вышла из столовой, не оборачиваясь. За спиной начался хаос. Вадим бросился на Игоря, Кристина зашлась в истерике, а Марк… Марк просто сел на пол, глядя в пустоту. Он вдруг понял, что самым страшным в этот вечер было не потеря денег и не предательство друзей. Самым страшным было осознание того, что женщина, которую он презирал, была единственным человеком, который действительно видел его насквозь. И именно поэтому она его уничтожила.
Рассвет в ту пятницу был холодным и пронзительно ясным. Первый луч солнца робко коснулся хрустальных бокалов на столе, за которым еще несколько часов назад рушились судьбы. В гостиной пахло остывшим кофе, дорогим табаком и концентрированным отчаянием.
Алиса спустилась на первый этаж в шесть утра. Она сменила вечернее платье на строгий кашемировый костюм песочного цвета. Её лицо было свежим, а взгляд — пугающе спокойным. Она выглядела как человек, который наконец-то сбросил с плеч тяжелый, грязный плащ.
В гостиной царил хаос. Вадим спал в кресле, подложив под голову кулак; его лицо во сне казалось серым и жалким. Света сидела у окна, глядя на пустую бутылку вина, её тушь размазалась, превратив её в подобие трагического мима. Игорь и Кристина исчезли еще ночью — Алиса позволила им уйти после того, как они подписали всё, что от них требовалось. Крысы всегда бегут первыми, и она не видела смысла их задерживать.
Марк сидел на полу у камина. Он не спал. Его дорогой пиджак валялся в углу, рубашка была расстегнута, а галстук — тот самый, который Алиса так заботливо поправляла — висел на шее как удавка.
— Доброе утро, — негромко произнесла Алиса, проходя к кофемашине.
Звук её голоса заставил Марка вздрогнуть. Он поднял голову, и Алиса почти испытала укол жалости: перед ней был старик. Не по возрасту, а по состоянию души. Его самоуверенность, его броня из сарказма и напускного величия осыпались, обнажив пустоту.
— Ты действительно это сделала, — прохрипел он. Его голос был сорван. — Ты уничтожила всё. Мою компанию, моих друзей… меня.
— Я ничего не уничтожала, Марк, — Алиса аккуратно налила кофе в тонкую фарфоровую чашку. — Я просто перестала поддерживать декорации. Твоя компания была построена на откатах и лжи Игоря. Твои друзья были рядом только до тех пор, пока ты был удобным банкоматом. Я лишь показала тебе реальность. Ту самую реальность, от которой ты меня так старательно «оберегал», считая слишком глупой.
Марк тяжело поднялся, опираясь на кресло. Его ноги подкашивались.
— Что теперь? Ты вызовешь полицию? Передашь документы в прокуратуру?
— Зачем? — Алиса сделала глоток кофе. — Ты и так наказан. Самое страшное для тебя — это не тюрьма, Марк. Это осознание того, что ты больше никто. У тебя нет денег, чтобы покупать верность. Нет статуса, чтобы унижать слабых. И, что самое забавное, у тебя нет даже «курицы», которая бы пожалела тебя и приготовила бульон, когда тебе станет плохо.
Она поставила чашку на стол и достала из сумочки конверт.
— Здесь документы на развод. И предписание освободить этот дом до двенадцати дня. Личные вещи можешь забрать. Коллекцию часов и ключи от машин оставь на тумбочке — они записаны на баланс фирмы, которая теперь принадлежит моему фонду.
Марк смотрел на конверт так, будто это была гремучая змея.
— Ты всё просчитала… Каждую секунду. Пока я смеялся над тобой в барах, ты… ты сидела здесь и плела эту паутину?
— Я не плела паутину, Марк. Я строила фундамент. Пока ты тратил энергию на то, чтобы казаться героем в глазах других, я тратила её на то, чтобы стать хозяйкой собственной жизни. Ты совершил классическую ошибку тирана: ты поверил в собственную ложь о том, что я слабая. Ты забыл, что тишина — это не всегда отсутствие мыслей. Иногда это просто подготовка к прыжку.
В этот момент проснулся Вадим. Он огляделся безумным взглядом, осознавая, где находится.
— Алиса… — начал он, — мы можем договориться. Я знаю людей, я могу помочь тебе с активами Марка…
— Слишком поздно, Вадим, — отрезала она, даже не глядя в его сторону. — Ваши активы уже заморожены. А ваши «люди» сейчас заняты тем, что стирают ваши номера из своих записных книжек. Можете идти. Охрана проводит вас.
Света встала, молча подошла к Алисе и на мгновение задержалась. В её глазах промелькнуло нечто похожее на уважение.
— Ты сделала то, на что у меня никогда не хватило бы духа, — прошептала Света.
— У тебя был выбор каждый день, Света. Ты просто предпочитала золото на клетке свободе за её пределами. Прощай.
Когда гости покинули дом, в гостиной остались только Алиса и Марк. Тишина стала почти осязаемой.
— Знаешь, что самое больное? — Марк наконец посмотрел ей прямо в глаза. В его взгляде больше не было злобы — только выжженная земля. — Я ведь действительно думал, что ты меня любишь. Что бы я ни делал, ты была здесь. Я думал, ты — мой тыл.
— Я и была им, Марк. До того дня, когда поняла, что ты используешь этот тыл как мишень для своих упражнений в остроумии. Любовь не живет там, где нет уважения. А уважать человека, который называет жену «курицей», чтобы поднять свой авторитет в глазах воров и проституток… это выше моих сил.
Алиса подошла к окну и распахнула его. В комнату ворвался свежий, морозный воздух, выметая запах вчерашнего застоя.
— Уходи, Марк. Не делай это еще более унизительным.
Он медленно побрел к выходу. На пороге он обернулся, надеясь увидеть хоть тень сомнения или боли на её лице. Но Алиса стояла к нему спиной, глядя на просыпающийся город. Она больше не была его женой, его «курочкой», его собственностью. Она была женщиной, которая выиграла войну, даже не надев доспехов.
Марк вышел, и тяжелая дубовая дверь закрылась за ним с тихим, окончательным щелчком.
Алиса глубоко вздохнула. Она подошла к столу, взяла ту самую фарфоровую статуэтку курицы, которую Марк когда-то подарил ей «со смыслом», и легким движением руки уронила её на мраморный пол. Фарфор разлетелся на мелкие осколки.
Она достала телефон и набрала номер.
— Алло, адвокат? Да, всё закончилось. Начинайте процедуру ликвидации старых счетов. И… закажите мне билет в Ниццу. В один конец. Я хочу посмотреть на море, где меня никто не знает.
Алиса подошла к зеркалу. Она увидела женщину, чьи глаза сияли умом и силой. Она видела человека, который умеет видеть людей насквозь — и теперь она наконец-то видела саму себя.
Правила игры изменились навсегда. И в этой новой игре она больше никогда не будет пешкой.
