23 ноября 1996 года трое пассажиров ворвались в кабину Boeing 767 авиакомпании Ethiopian Airlines, избили второго пилота и потребовали невозможного — лететь прямиком в Австралию. Объяснения о том, что топлива на такой перелёт нет и быть не может, на них не действовали. Капитан Леул Абате оказался перед классическим выбором без выбора: либо подчиниться пьяным и неуравновешенным людям, либо попытаться спасти самолёт и пассажиров, лавируя между угрозами и реальностью. В итоге он увёл лайнер над Индийским океаном и, когда топливо стало заканчиваться, направился к Коморским островам — последнему шансу на посадку. Но захватчики решили, что жить им больше незачем, и не позволили дотянуть до аэропорта. Единственным выходом осталась вынужденная посадка на воду у берегов Гранд-Комора.
Капитан Леул Абате к тому моменту был далеко не новичком. В 42 года за его плечами было 11 500 часов налёта и почти все типы самолётов авиакомпании — от крошечного Twin Otter до флагманского Boeing 767. Дважды до этого он уже становился заложником, но те случаи меркли по сравнению с тем, что случилось в 1996-м. Пилоты Ethiopian Airlines знали свои «767-е» настолько хорошо, что давали им прозвища. Самолёт ET-AIZ, на котором и выполнялся рейс 961, называли просто — «Зулу».
Маршрут рейса был рутинным: Аддис-Абеба — Найроби — Браззавиль — Лагос — Абиджан. На борту находились два пилота, бортмеханик, девять членов экипажа и 163 пассажира. Взлёт прошёл штатно, лайнер занял эшелон 39 000 футов, и ничто не предвещало беды — кроме того факта, что трое пассажиров вовсе не собирались лететь в Кению.
Через двадцать минут после взлёта из хвостовой части самолёта по проходу побежали двое мужчин, за ними — третий. «Всем сидеть, у меня бомба», — этого оказалось достаточно. Стюардессы свернули обслуживание, а угонщики без труда проникли в незапертую кабину. Они заявили, что их «одиннадцать», вооружились огнетушителем и аварийным топором, избили первого помощника Йонаса Мекурию и выгнали его из кабины. Оставшись один, Леул услышал главное требование: лететь в Австралию.
Капитан попытался объяснить очевидное — топлива хватит лишь на несколько часов. Он рассказывал о расчётах, о резерве, о том, что цифры в бортовом журнале не имеют ничего общего с реальной загрузкой. Он даже показывал показания топливных датчиков. Но логика проиграла подозрительности. Угонщики были уверены, что их обманывают, а предложение дозаправиться в Момбасе — всего лишь способ сдать их властям. Финальный аргумент прозвучал просто: либо Австралия, либо взрыв самолёта вместе со всеми на борту.
К этому моменту пассажиры и экипаж уже успели разглядеть своих захватчиков. Все трое были выходцами с Африканского Рога, но между собой говорили по-французски — странный выбор для эфиопов. Одеты по-западному, без масок, кроме одного. Настоящего оружия у них не было: огнетушитель, пожарный топор и внушительный запас виски. Один носил огромную перчатку, уверяя, что под ней спрятана бомба. Леула это не убедило, но пассажирам хватило и слов. Даже если бомба была выдумкой, риск оставался реальным: капитана могли убить в любой момент, а вместе с ним — и шанс на управляемый полёт. Прямое сопротивление означало катастрофу, но и курс на Австралию вёл к той же точке — только медленнее.
Леул выбрал третий путь: тянуть время и говорить. Сохраняя внешнее спокойствие, он сообщил диспетчерам об отклонении от маршрута и передал в Аддис-Абебу, что рейс 961 захвачен и его требуют вести в Австралию, хотя топлива на это нет. Формально он развернул самолёт на юго-юго-восток, но над океан выходить не спешил.
Двое угонщиков тем временем ушли в салон. Там они напали на стюардесс и через громкую связь объявили на английском, французском и амхарском: самолёт захвачен, у них есть бомба, они — враги эфиопского правительства и не будут колебаться. Любопытно, что про Австралию пассажирам не сказали ни слова.
Главарь остался в кабине и потребовал связаться с офисом Ethiopian Airlines в Австралии. Леул объяснил, что телефона на борту нет, но можно передать сообщение через диспетчеров. Это позволили — и капитан вышел на центр Найроби. Кенийские диспетчеры уже знали о захвате.
Разговор быстро превратился в абсурд. Леул передавал телефонные номера, курс и главное — отчаянно повторял, что топлива осталось на два часа. Диспетчеры снова и снова предлагали посадку в Момбасе. Леул включил громкую связь, чтобы угонщики сами услышали расчёты и предупреждения. Ответ был один: «нет». Переговоры отвергались принципиально, словно физические законы — вопрос вкуса.
Диспетчер в какой-то момент сорвался и прямо спросил, готовы ли они «приземлиться в океане и утонуть». Леул честно ответил, что запасного аэродрома у него нет и ситуация критическая. Это, похоже, окончательно вывело главаря из себя: он сорвал с капитана гарнитуру и очки. Связь с Найроби оборвалась навсегда.
Тем не менее Леул продолжал вести Boeing 767 вдоль побережья Африки — мимо Момбасы, в сторону Занзибара, меняя курс и надеясь выиграть ещё несколько минут. Угонщики тем временем скучали, пили украденный алкоголь, а главарь уселся в кресло второго пилота и без особого понимания щёлкал переключателями. Попытки снова связаться с диспетчерами в Дар-эс-Саламе закончились так же: гарнитуру сорвали, разговор запретили.
Именно в этот момент терпение угонщиков лопнуло. Все объяснения о почти пустых баках их больше не интересовали. Леулу приказали отвернуть от берега — прямо в сторону океана.
Если бы самолёт вышел к океану на час раньше, это был бы приговор без отсрочки. Но судьба — редкий случай — дала крошечное окно. К юго-востоку от Танзании, между Африкой и Мадагаскаром, лежат Коморские острова — три гористых клочка вулканической земли с населением меньше миллиона человек. Леул Абате до этого полёта о них даже не слышал, но они были отмечены на карте, а в Морони имелась полоса, пригодная для Boeing 767. Шанс был призрачным, но других просто не существовало.
Именно здесь начинается запись переговоров в кабине. До конца полёта — около получаса. Леул пытается говорить с угонщиками, которые уже плохо соображают от алкоголя. Двое в кабине, главный — на кресле второго пилота, третий — в салоне. Капитан просит разрешения предупредить пассажиров о неизбежном приводнении. В ответ — угрозы. Леул прямо говорит: самолёт всё равно разобьётся. Его спрашивают, хочет ли он умереть. «Мы все умрём», — отвечает он. Логика, как и прежде, никого не интересует.
Разговоры становятся всё более абсурдными: угонщики клянутся «умереть вместе», вставляют в речь слово finished, предлагают капитану алкоголь — «умри пьяным, чтобы не паниковать». Леул отказывается и снова просит дать ему возможность посадить самолёт хотя бы управляемо. В ответ — топор и угрозы.
Затем срабатывает сигнал падения давления топлива. Правый двигатель глохнет, самолёт начинает снижение. Леул объясняет очевидное: один двигатель — значит, высота уходит сама. Его обвиняют во лжи, следят за цифрами на приборах и требуют «не снижаться», словно это вопрос силы воли. Попытки угонщиков вмешиваться в управление лишь усугубляют ситуацию: отключается автопилот, лайнер раскачивается, теряет скорость и снова падает.
Осознав, что катастрофа реальна, угонщики выходят из кабины. Леул использует секунды свободы и обращается к пассажирам: топлива нет, двигатель потерян, ожидается аварийная посадка. Он фактически призывает обезвредить захватчиков — понимая, что иначе они не дадут ему дотянуть до Морони. Это отчаянный, но смелый шаг.
К сожалению, он не сработал. Часть пассажиров испугалась ещё больше, другие не поняли объявления — оно прозвучало только на английском. Планов было много, действий — почти никаких. Угонщики вернулись, вырвали микрофон, а вскоре второй двигатель тоже начал умирать.
Дальше всё превратилось в хаос. Главарь дёргал рычаги, тянул штурвал, грозился «сломать самолёт». Леул отвечал жёстко и уже без дипломатии: топлива ноль, оба двигателя скоро остановятся, они все мертвы. Его больше нельзя было запугать — он это знал. Когда заглох и левый двигатель, самолёт полностью обесточился, записи самописцев оборвались, а под фюзеляжем автоматически выдвинулась аварийная турбина RAT, давая минимальную энергию для управления.
Теоретически аэропорт Морони ещё был достижим, но угонщики не собирались позволять посадку на суше. У Леула остался выбор без хороших вариантов: попытаться прорваться к полосе в драке или сажать тяжёлый лайнер без двигателей прямо в океан.
В салоне началась паника. Пассажиры надували спасательные жилеты ещё внутри самолёта, несмотря на отчаянные просьбы экипажа этого не делать. Объявления снова звучали только на английском. Леул даже пригрозил угонщикам, напомнив, что выжившие смогут их опознать, — безрезультатно.
Пытаясь хотя бы приблизиться к аэропорту, Леул пролетел севернее острова и начал разворот, но в борьбе потерял из виду полосу. Возможно, она уже была недосягаема. Зато в кабину наконец прорвался первый помощник Йонас Мекурия. Оба пилота начали отчаянно бороться — с тяжёлым управлением, почти без гидравлики, и с угонщиками, которые до последнего тянули штурвал. Лишь на высоте около 150 футов над водой захватчики отступили, решив наблюдать финал.
На малой высоте и почти беззвучно рейс 961 вышел к северному побережью Гранд-Комор. Разгоняясь до 200 узлов, Boeing прошёл над городком Мицамиули и резко заложил левый разворот, выравниваясь по линии прибоя у пляжа Галава. Когда-то это место считалось главным курортом Коморских островов — формулировка звучит громче, чем реальность, но именно здесь располагался единственный в стране отель «международного уровня» Le Galawa. В тот день на пляже было людно и спокойно. Среди отдыхающих оказалась южноафриканская пара с видеокамерой. Они решили, что наблюдают эффектное авиашоу, и нажали «запись» — ровно в тот момент, когда самолёт начал снижаться. Иллюзия рассеялась почти сразу.
Последняя попытка Леула Абате удержать лайнер над водой провалилась. Левая законцовка крыла первой коснулась моря, и этого оказалось достаточно. Крыло потянуло за собой весь самолёт, левый двигатель ушёл в бирюзовую воду, а инерция сделала остальное. Boeing развернуло боком, затем он перевернулся, подняв правое крыло над фюзеляжем, словно парус. Всё это сопровождалось столбом воды, обломками и глухим ударом о подводный риф. Кабина развалилась, фрагменты несколько раз перевернулись и остановились примерно в полукилометре от берега.
Удар оказался смертельным для многих. Часть пассажиров погибла мгновенно, непристёгнутых выбросило наружу — по большинству свидетельств, вместе с ними погибли и все трое угонщиков. Других убили обломки. Те, кто выжил, оказались в перевёрнутом фюзеляже, который почти сразу наполнился водой. Море было неглубоким, самолёт не ушёл под воду полностью, но внутри это мало что меняло. Спастись смогли либо выброшенные наружу, либо те, кто сумел выбраться из-под тел и металла. Некоторым помешали преждевременно надутые спасательные жилеты — они прижали людей к полу, ставшему потолком. Впрочем, как отмечалось в отчёте, большинство погибших получили травмы, несовместимые с жизнью.
Решающим фактором для выживших стала скорость помощи. Крушение произошло рядом с курортом, и десятки очевидцев бросились к месту аварии почти мгновенно — на лодках, вплавь, с аквалангами. Среди них были инструкторы дайвинг-центра при отеле и группа французских врачей, отдыхавших в Le Galawa. Они начали вытаскивать людей из воды через считаные секунды. Государственные службы из Морони добрались лишь спустя полчаса, преодолев 16 километров разбитых дорог. Пострадавших развезли по больницам Мицамиули и Морони — перегруженным, плохо оснащённым, но это было всё, чем располагал бедный остров.
Когда спасательные работы завершились, стало ясно: большинство пассажиров не выжили. Из 175 человек на борту погибли 125, выжили 50. Среди погибших — все угонщики и известный кенийский оператор Мохамед Амин. Семь членов экипажа погибли, но капитан Леул Абате и первый помощник Йонас Мекурия выжили — Йонас успел вытащить командира из кабины. Для Коморских островов катастрофа такого масштаба стала шоком. В страну хлынули чиновники и журналисты, аэропорт оказался переполнен, а хранить тела было негде: ни морга, ни специалистов. Власти в срочном порядке реквизировали промышленные морозильники и искали генераторы — при хронических проблемах с электричеством это было отдельным квестом.
Собственных специалистов по расследованию авиационных происшествий у Комор не было, и расследование передали Эфиопии. О мотивах угонщиков известно удивительно мало. Все трое были гражданами Эфиопии, без внятной политической биографии. Они говорили по-французски, плохо владели амхарским и заявляли, что «против правительства». Их «бомба», по некоторым данным, была обычной бутылкой алкоголя. Когда стало ясно, что в Австралию они не долетят, план рассыпался — и тогда, похоже, осталась лишь готовность уничтожить самолёт. Леул позже говорил, что в какой-то момент это перестало быть угоном и стало коллективным самоубийством.
Поведение захватчиков позже назвали аномальным: без идеологии, без требований, но с фанатичной готовностью убить всех. Безопасность на борту до 11 сентября была символической — незапертая дверь кабины и туманная угроза «бомбы» оказались достаточны. Пассажиры ожидали переговоров и посадки, а не намеренного крушения. После 2001 года этот наивный сценарий исчез навсегда.
________________________________________________________________________
"Если вам понравилась (или напугала) эта история – подписывайтесь! Через день – новая авиакатастрофа, от которой мурашки по коже, и актуальные авиановости. Не пропустите следующую трагедию, о которой все молчат…"
Также мой канал в телеге с актуальными авиапроисшествиями t.me/avia_crash