Сердце Елены Андреевны всегда напоминало ей коммунальную квартиру. В одной комнате жила тревога, в другой — надежда, а коридор был забит невысказанной любовью, о которую все постоянно спотыкались.
Её история началась банально, как у тысяч других женщин. В двадцать лет она выскочила замуж по большой, звенящей любви за Виктора. Он был душой компании, гитаристом и балагуром. Через год родилась Ирочка. Серьёзная девочка с внимательными глазами-пуговками. Но балагур Виктор оказался не готов к пелёнкам и детскому плачу. Он исчез из их жизни, когда Ире было три года, оставив после себя только старую гитару и алименты, которые приходили раз в полгода.
Елена тянула дочь одна. Работала в библиотеке, брала подработки корректором. Ира росла «маминой дочкой» — ответственной, немного замкнутой, привыкшей, что мама принадлежит только ей. Вечерами они читали книги вслух, укрывшись одним пледом. Это был их маленький, уютный мир на двоих.
Когда Ире исполнилось семь, этот мир рухнул.
В жизни Елены появился Андрей. Спокойный, хозяйственный, надёжный. Он починил в квартире краны, повесил полки и, самое главное, заставил Елену снова смеяться. Ира приняла отчима настороженно, но вежливо. А через год родилась Оля.
С этого момента жизнь превратилась в поле битвы.
Оля была совсем другой. Шумной, требовательной, капризной принцессой. Она родилась с уверенностью, что мир крутится вокруг неё. Елена, чувствуя вину перед старшей за то, что лишила её отца, и вину перед младшей за то, что уже не так молода и энергична, пыталась разорваться.
— Ирочка, ты же старшая, уступи, — говорила она, когда пятилетняя Оля тянула руки к любимой кукле сестры.
Ира сжимала губы в тонкую нитку и отдавала куклу. Но в её глазах Елена видела не смирение, а холодный лёд обиды. «Ты любишь её больше», — читалось в этом взгляде.
— Мама! Ирка меня ущипнула! — визжала Оля через пять минут.
— Я не щипала, она врёт! — огрызалась двенадцатилетняя Ира.
Елена металась между ними, как флаг на ветру. Она пыталась объяснить, что любви в сердце не становится меньше, когда её делишь, что она, как огонь от свечи — можно зажечь тысячи свечей, и пламя первой не угаснет. Но девочки не понимали метафор. Им нужна была мама. Вся. Целиком. И желательно — без довеска в виде сестры.
***
Андрей не выдержал через десять лет. Жить в доме, где воздух наэлектризован постоянными конфликтами, было невыносимо. Ира демонстративно игнорировала его замечания, Оля манипулировала им, сталкивая с матерью.
— Лен, я так не могу. У меня ощущение, что я лишний на этом празднике жизни, — сказал он однажды, собирая чемодан.
Елена осталась одна с двумя подростками. Ира заканчивала школу, Оля перешла в седьмой класс.
Ревность девочек с годами не прошла, она просто мутировала, стала изощрённее. Теперь они не делили игрушки. Они делили мамину душу.
Ира училась блестяще. Золотая медаль, бюджетное место на экономическом. Она была гордостью. Но холодной гордостью.
— Мам, я сдала сессию на отлично, — говорила она сухо по телефону (она съехала в общежитие при первой возможности).
— Умница, доченька! А Оленька вот тройку по алгебре принесла...
— Опять ты про Олю! — взрывалась Ира. — Я тебе про свои успехи, а ты всё про её неудачи! Тебе её жалко, да? Маленькую, бедненькую? А то, что я пашу как лошадь, тебе всё равно!
Оля была другой. Она брала не успехами, а проблемами. Она постоянно болела, попадала в истории, теряла ключи, телефоны, деньги.
— Мамочка, у меня горло болит, приезжай, сделай чай! — ныла она в трубку.
И Елена, бросив всё, мчалась через весь город с банкой малинового варенья.
— Конечно, к ней ты едешь! — язвила потом Ира. — Она же беспомощная. А Ира сильная, Ира сама справится. Знаешь, мам, иногда мне кажется, что лучше быть дурой, как Оля. Тебя тогда больше любят.
— Не говори так про сестру! — плакала Елена. — Я люблю вас одинаково!
— Одинаково, — фыркала Оля, подкрашивая ресницы. — Как же. Ирке ты на выпускной платье за десять тысяч купила, а мне кроссовки пожалела.
— Так то был выпускной! А у тебя просто хотелки!
— Просто ты всегда её выделяла. Она же от первого мужа, от большой любви. А я так, ошибка молодости.
Елена слушала это годами. Каждое слово было как маленький гвоздь, вбиваемый в крышку гроба её спокойствия. Она пыталась их мирить. Устраивала семейные ужины. Пекла их любимый пирог с капустой.
Но ужины заканчивались скандалами. Оля обязательно отпускала шпильку по поводу Ириной «старомодной» прически или отсутствия парня. Ира в ответ проходилась катком интеллекта по Олиному «куриному мозгу».
Пирог остывал, недоеденный. Елена пила валерьянку на кухне и смотрела в темное окно, спрашивая у Бога: где она ошиблась?
***
Девочки выросли. Разлетелись.
Ирина стала финансовым директором крупной фирмы. Железная леди. Замуж не вышла («не хочу тратить время на идиотов»), детей не родила. Купила квартиру, машину, дорогую шубу. Она приезжала к матери раз в месяц, привозила дорогие деликатесы и конверт с деньгами.
— Возьми, мам. Купи себе нормальное пальто. И не вздумай отдавать Оле.
— Ирочка, ну зачем ты так... Оля сейчас в поиске работы, ей трудно...
— Она всю жизнь в поиске! В поиске шеи, на которой можно посидеть. Хватит её спонсировать, мам. Ты делаешь из неё инвалида.
Ольга выскочила замуж рано, родила двойняшек, развелась, снова вышла замуж. Жила бурно, шумно, вечно без денег. Она привозила к матери внуков на всё лето («Мам, ну тебе же скучно одной!») и сумки с грязным бельём («Машинка сломалась, постираешь?»).
— Мамуль, займи пять тысяч до зарплаты, а? — просила она, заглядывая в глаза. — Ирке не говори только. Она же удавится. Сидит там на своих мешках с золотом, сухая вобла. Ни мужика, ни детей. Злая, потому что несчастная. А у меня семья!
Елена давала деньги. Стирала бельё. Сидела с внуками. И слушала, слушала, слушала.
Она стала для них мусорным ведром. Каждая звонила, чтобы слить яд на сестру.
— Ты представляешь, эта курица Оля опять беременна! Куда ей третьего?! Нищету плодить? — возмущалась Ира.
— Представляешь, Ирка купила тур на Мальдивы! А родной племяннице на брекеты добавить не может! Жадная тварь! — кричала Оля.
Елена Андреевна молчала. Только сердце начало давать сбои. Сначала аритмия. Потом стенокардия. Врачи качали головой:
— Вам нельзя нервничать. Вам нужен абсолютный покой.
Но какой покой, когда твоё сердце рвут на части два самых любимых человека?
***
Это случилось в ноябре. Серый, промозглый день. Елена Андреевна почувствовала себя плохо с утра. Давило в груди, левая рука немела. Она позвонила Ире.
— Доченька, мне что-то нехорошо... Может, врача?
— Мам, я на совещании. Вызови скорую сама. Я освобожусь через час, наберу.
Она позвонила Оле.
— Оленька, сердце прихватило...
— Ой, мамуль, у меня мелкие с ротавирусом, я в блевотине по уши! Выпей корвалол. Это на погоду.
Елена положила трубку. Встала, чтобы дойти до аптечки, и упала в коридоре.
Скорую вызвала соседка, которая услышала грохот.
Обширный инфаркт. Реанимация.
Они встретились в больничном коридоре через три часа. Впервые за два года.
Ирина была в безупречном деловом костюме, но с побелевшим лицом. Ольга — в спортивных штанах, растрёпанная, с красными глазами.
— Ну что, довольна? — прошипела Ира, даже не поздоровавшись. — Довела мать своими проблемами? Вечно ты на ней висела! «Дай денег, посиди с детьми». Вот сердце и не выдержало!
— Я довела?! — взвизгнула Оля. — Да это ты! Своим равнодушием! Ты когда у неё была последний раз? Месяц назад? Откупилась деньгами и рада? Ей внимание нужно было, а не твои подачки! Ты холодная эгоистка!
— Зато я не паразитка, как ты!
— А ты старая дева, которая никому не нужна!
Они кричали друг на друга в белом, пахнущем хлоркой коридоре. Медсестра вышла из палаты и зашипела:
— Тише вы! Имейте совесть! Мать умирает, а они ругаются!
Они замолчали. Слово «умирает» повисло в воздухе тяжелым топором.
Их пустили к ней только утром. Врач сказал: «Готовьтесь. Счёт на часы».
Елена Андреевна лежала, опутанная трубками. Она казалась маленькой, словно ссохшейся. Ира и Оля подошли к кровати с разных сторон. Они не смотрели друг на друга. Каждая взяла мать за руку.
Елена открыла глаза. Взгляд был мутным, блуждающим. Но когда она увидела их, в уголках глаз собрались слёзы.
Она попыталась что-то сказать, но мешала кислородная маска. Ира осторожно поправила одеяло.
— Мамочка, мы здесь. Мы с тобой.
— Мамуль, прости меня, — всхлипнула Оля. — Я больше не буду просить денег, честно. Только живи.
Елена Андреевна слабо сжала их руки. Она попыталась соединить их. Она тянула Ирину руку к Олиной. Это было её последнее усилие. Последняя попытка склеить разбитую чашку.
Ира почувствовала это движение. И Оля почувствовала. Их пальцы соприкоснулись на секунду над телом матери.
Но Ира дёрнулась, словно от удара током. И Оля отдёрнула руку.
Даже сейчас, перед лицом смерти, их обиды были сильнее любви. Этот жест отказа стал для Елены Андреевны последним ударом.
Она закрыла глаза. По щеке скатилась одинокая слеза и исчезла в подушке. Монитор запищал протяжно и равнодушно. Прямая линия.
***
Похороны прошли в тягостном молчании.
Ирина взяла на себя все расходы. Гроб из красного дерева, дорогой ресторан для поминок, лучший памятник. Она делала это с ожесточением, словно доказывая всем (и особенно сестре), что она — хорошая дочь.
Ольга рыдала громко, картинно, повисая на руках мужа. Ира смотрела на неё с брезгливостью. «Даже тут спектакль устроила».
После поминок они приехали в квартиру матери. Нужно было разобрать вещи.
Квартира была наполнена тишиной и запахом лекарств. На столе в кухне всё ещё стояла недопитая чашка чая.
— Я заберу альбомы с фотографиями, — сказала Ира сухо. — И мамины украшения. Я их ей дарила, имею право.
— А мне что? — огрызнулась Оля. — Старый диван? Конечно, всё лучшее себе. Как всегда.
— Тебе достанется половина квартиры. Продадим, деньги поделим. Хоть раз в жизни у тебя будет капитал, постарайся не профукать его за неделю.
Они начали перебирать ящики комода. В нижнем ящике, под стопкой постельного белья, Ира нашла старую картонную коробку из-под обуви.
— Что это? — спросила Оля, заглядывая через плечо.
Ира открыла крышку.
Там не было денег или золота.
Там лежали их детские рисунки.
Вот кривой домик, нарисованный Ирой в пять лет. Подпись маминой рукой: «Иришка нарисовала наш будущий дом».
Вот каляки-маляки Оли. «Оленька, 3 годика. Солнышко».
Там лежали их бирки из роддома. Первые выпавшие зубики в спичечных коробках. Открытки на 8 марта: «Мамачка я тибя лублю».
И школьные дневники. И грамота Иры за олимпиаду. И поделка Оли из шишек.
Всё лежало вперемешку. В этой коробке они не ссорились. В этой коробке они были единым целым — жизнью Елены Андреевны.
На самом дне лежал конверт. «Моим девочкам».
Руки Иры дрогнули. Она вскрыла конверт. Достала лист бумаги, исписанный знакомым, летящим почерком.
«Родные мои доченьки,
Если вы читаете это письмо, значит, меня уже нет. И значит, вы сейчас снова ссоритесь. Я знаю это, потому что вы ссорились всю жизнь, а я так и не смогла научить вас главному.
Я пишу это и плачу. Не потому, что умираю. А потому, что мне больно за вас. Вы думаете, что делили меня. Что я кого-то любила больше. Глупые мои. Как можно выбрать между правой рукой и левой? Между вдохом и выдохом?
Ира, ты моя гордость. Моя опора. Ты сильная, но я всегда видела в тебе ту маленькую девочку, которой не хватало папы. Я пыталась долюбить тебя за двоих, но, видимо, не справилась. Прости меня, что взвалила на тебя груз старшей сестры.
Оля, ты моя радость. Моё солнышко. Ты такая беззащитная, хоть и пытаешься казаться колючей. Прости, что я баловала тебя, пытаясь защитить от строгости мира. Я сделала тебя слабой.
Я виновата перед вами обеими. Я не сохранила ваши семьи. Я не создала для вас мир, где вы были бы подругами.
Но сейчас, когда меня нет, между вами больше нет «яблока раздора». Вам больше некого делить. У вас осталась только одна кровь на двоих. В мире нет никого ближе, чем сестра. Мужья могут уйти, дети вырастут и улетят. А сестра — это свидетель твоей жизни с самого начала.
Я прошу вас об одном. Последняя просьба матери. Попробуйте простить. Не меня. Друг друга. За детские щипки, за взрослые слова, за ревность.
Обнимитесь. Прямо сейчас. Ради меня.
Люблю вас бесконечно.
Мама».
Ира дочитала. Её голос сорвался на последней строчке. В комнате повисла тишина, нарушаемая только тиканьем старых часов.
Она стояла, сжимая письмо, и по её щекам текли слёзы, смывая идеальный макияж железной леди.
Оля сидела на диване, закрыв лицо руками, и плечи её тряслись.
Минута. Вторая.
Мама просила обняться. Прямо сейчас.
Оля подняла голову. В её глазах была мольба. Она сделала движение, словно хотела встать и подойти.
— Ир... — прошептала она.
Ирина посмотрела на сестру. Она видела заплаканное лицо, нелепую кофту, всю эту неустроенность, которую она презирала столько лет.
Внутри неё боролись два чувства. Жгучая жалость, вызванная письмом, и многолетняя, закаменевшая привычка осуждать и отталкивать.
Слова матери жгли сердце. «У вас осталась только одна кровь».
Но потом она вспомнила слова Оли в больнице. «Ты холодная эгоистка». Вспомнила, как Оля не приехала, когда у мамы был первый приступ. Вспомнила все занятые и невозвращённые деньги.
Обида, которую она пестовала сорок лет, оказалась сильнее смерти. Сильнее маминых слёз на бумаге.
Ирина выпрямилась. Вытерла слёзы ладонью. Лицо её снова стало жёстким.
— Это всё лирика, — сказала она холодным, трезвым голосом. — Мама всегда была идеалисткой.
Она аккуратно сложила письмо и убрала его в сумочку.
— Я заберу коробку. У меня дома сохраннее будет. А ты... забирай, что хочешь из посуды. И завтра встретимся у нотариуса. Нужно подавать заявление на наследство.
Оля замерла. Свет в её глазах погас, сменившись привычной злобой загнанного зверька.
— Конечно, — выплюнула она. — Забирай. Тебе же нужнее. У тебя же нет детей, чтобы им показывать бабушкины письма. Ты и память приватизируешь, как всё остальное.
— Дура ты, Оля, — устало сказала Ира. — И не лечишься.
Они вышли из квартиры вместе, но по отдельности.
Ира села в свой дорогой внедорожник.
Оля пошла на остановку автобуса.
Они разъехались в разные стороны огромного города, увозя с собой свои детские обиды, которые теперь, после смерти матери, стали их единственным наследством. Самым тяжёлым и совершенно бесполезным.
А в пустой квартире, на полу, остался лежать маленький, забытый всеми рисунок. На нём две девочки, большая и маленькая, держались за руки, а над ними светило яркое жёлтое солнце.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.