Мир продолжал жить своей мелкой, человеческой жизнью и через сотни лет. Линч раздумывал, на какую глубину стоит прятать монеты — стоит ли копнуть глубже и не прикрыть ли мешочек камнем. В прошлый раз было очень обидно и горько растерять всё заработанное…
Он присел на корточки у корней старого сухого дерева, чуть поодаль от тропинки. Холодный воздух, тянущий с озера неподалёку, забирался под куртку, щекотал спину и обжигал лёгкие.
Земля под пальцами оказалась сырой, тяжёлой, липкой. Он рыл неглубокую ямку ладонью, торопясь, стараясь не шуметь. Грязь липла к коже и влезала под ногти, и от этого появлялось неприятное, знакомое ощущение — почти привычное.
Он порылся в кармане, вытащил маленький мешочек, завязанный шнурком. Монеты внутри звякнули тихо, но для него этот звук был оглушительным. Он быстро оглянулся через плечо. Под руку очень кстати попался плоский камень — им он прикрыл своё маленькое сокровище и присыпал землёй.
Его небольшой тайник очень быстро стал известен. Надо было быть таким дураком, чтобы спрятать деньги под лестницей. Всё. Теперь Линч будет осторожнее.
«Всё заработанное принадлежит главному в шайке» — таков был закон. Было два варианта: броситься с ножом и угрожать, пытаясь вернуть, или смириться, потому что силы были не равны. Один против дюжины. Поэтому он прятал как мог — плевать он хотел на их законы.
Треск веток в темноте заставил его дёрнуться. Комок земли, брошенный второпях, шлёпнулся в сторону. Шорох листвы, тихие шаги. Когда Линч заметил приближающегося мальчика, выходящего из кустов, он убрал руку с ножа.
Мальчик был маленьким, худым, с глазами, полными страха и усталости.
— Эй, что ты здесь забыл? — резко спросил Линч. Его голос был низким и угрожающим.
Мальчик замедлил шаги, словно оценивая, стоит ли вообще отвечать.
— Я потерялся, — наконец вымолвил он, глядя в землю.
— Потерялся? — грубо передразнил Линч. — Мне разве не должно быть наплевать на твои проблемы?
Мальчик не ответил сразу. Он сжал губы, но тут же открыл рот:
— Я уже три дня ничего не ел.
Линч на мгновение застыл. Три дня без еды — это было много даже по его меркам. Он окинул мальчишку взглядом - худой, измождённый, но ещё не сломленный.
— Не дави на жалость, — произнёс Линч с явным сомнением. — Совсем ничего?
Мальчик кивнул, и Линч почувствовал, как в груди что-то сжалось. Он стиснул зубы. В голове быстро прокручивалась мысль, что с этим парнишкой будет лишняя головная боль, и что он может только добавить проблем.
— Хочешь на улице остаться? — спросил Линч, глядя на него холодно и оценивающе.
Улица — каменное, ненасытное чудовище. Сколько таких затерялось в её сыром брюхе. Линч знал это лучше, чем кто-либо. Но в шайке как раз нужны были дополнительные руки. Он вспомнил распоряжение от Бенна, которое получили все: «Приводи к нам всех, у кого руки целы и ноги не перебиты».
Подросток быстро и без раздумий замотал головой.
— Тогда за мной иди, — коротко бросил Линч.
Он пошёл быстрым шагом, не замедляясь ради мальчишки. «Хочешь жить — поспеешь», — подумал он, мельком обернувшись. Мальчишка, как и ожидалось, тащился за ним хвостиком, заметно отставая.
Линч собирался свернуть в сторону заброшенного дома, из окон которого можно было различить слабый свет газовой лампы. И всё же было странно увидеть подростка посреди болот. Что он здесь делал? Как оказался в этих местах? Но додумать мысль до конца Линч не успел.
— Ты же никому не расскажешь, что видел? — спросил он, слегка повернув голову.
— Зачем мне? — недоумённо пожал плечами подросток.
Линч хмуро кивнул. В голове уже крутилась другая мысль: «Надо будет перепрятать».
Он вошёл в тёмный заброшенный дом, осторожно прикрыв за собой скрипучую дверь. Здесь шайка находила своё временное пристанище. Он поднялся на чердак, где устроился на свой манер — подальше от остальных, ближе к покою, насколько это вообще было возможно.
— Есть хочу, — пробормотал мальчишка, не двигаясь с места.
Линч нахмурился, но всё же открыл свой тайник с едой.
— Бери, — буркнул он, кидая кусок черствой булки. — Твоё урчание в брюхе меня раздражает.
— Завтра сам себе такой добудешь, — добавил он. — Самому мало.
— Иди пристань к кому-нибудь другому.
Мальчишка ушёл, ступая тяжело, будто на деревянных ногах. Линч облегчённо вздохнул.
Лучше так. Меньше проблем.
Он устроился на ночлег, лёг на полу.
Друзей я уже терял. Второго раза не надо.
Линч встал рано, едва рассвело. Он стоял у дома, пытаясь занять себя чем-то, что не привлекло бы внимания остальных. Он не хотел, чтобы кто-то заметил его — мысли были заняты тайником с монетами, и он собирался его навестить. Надо было срочно перепрятать их, но, как всегда, всё пошло наперекосяк.
И вот, конечно, его нашёл Бенн. И не один. С ним был тот самый мальчишка, которого Линч привёл вчера ночью.
Как он узнал? — мелькнула тревожная мысль. Может, у Бенна действительно были повсюду уши и глаза. А может, кто-то из шайки уже успел рассказать. О его сокровище.
— Кто это у нас тут? — протянул Бенн, растягивая слова и разглядывая Линча с явным удовольствием, будто уже предвкушал, как полезет в карман. — Ты привёл новенького?
Линч почувствовал, как сжимается челюсть. Не хотелось говорить, но не мог же он просто молчать.
— Он сам пошёл за мной, — буркнул он. — Сам увязался.
Бенн прищурился, разглядывая мальчишку, будто оценивал товар.
— Молодец, — похлопал он Линча по плечу, тот с трудом сдержался, чтобы не стряхнуть скользкую конечность. — Нас должно быть много, верно выполняешь мои предписания.
— Будешь пока на улице с протянутой рукой зарабатывать, — наконец изрёк он, словно это было величайшей милостью. — Может, позже получишь что-то более ответственное. Но смотри, — его голос стал жёстче, — каждый месяц мы платим главному, который следит за нами, даёт жильё. Часть заработанного принадлежит ему. С каждого захода отдаём немного ему, складываем вечером в мешок — это у нас называется благодарностью за его доброту. Еду мы добываем сами. Всё понял?
Мальчишка молча кивнул, явно почувствовав угрозу в голосе Бенна.
— Я слежу за порядком, — продолжил Бенн выпрямляясь. — Я правая рука нашего благодетеля. А Линч… он у нас карманник. Крупные дела мы ему не доверяем. Для этого у нас есть другие, обученные люди.
Линч стиснул зубы. Обученные люди — не себя ли Бенн имел в виду? Бенн с довольной ухмылкой продолжал изображать из себя главного, а Линч в голове перебирал варианты, как от него избавиться, и каждый отметал.
Пауза затянулась. Бенн смотрел на него, явно ожидая ответа.
— Ну? Если не хочешь говорить, можешь молчать, — Лениво бросил он, не сводя пристального взгляда с чужих карманов.
— У тебя хорошее настроение, Бенн? — наконец сказал Линч, стараясь, чтобы его голос звучал ровно. — Уже успел кого-нибудь обчистить сегодня?
— Да, как ты узнал? — отозвался Бенн с явным самодовольством.
— У тебя всё на роже написано, — Линч надеялся, что это прозвучит достаточно безобидно.
— Действительно… — протянул Бенн.
Бенн был на короткой ноге с главным, и Линч знал, что этот проныра мог извратить и преподнести так, как ему выгодно, любое услышанное им слово. Нагрубишь — побежит жаловаться, — мелькнула мысль.
Линч осторожно подбирал слова, стараясь не сказать ничего, что могло бы обернуться против него. Бенн делал всё, чтобы выслужиться перед главным и его приближёнными, и любой промах Линча он с удовольствием использовал бы, чтобы поднять себя в глазах остальных.
Бенн был доволен собой, и это раздражало.
— Ладно, ты мне надоел, — наконец бросил он и махнул рукой мальчишке. — За мной.
Линч проводил их взглядом, пытаясь выдохнуть. Теперь, наконец, за ним не следили: Бенн ушёл, а больше за ним следить никто не должен. Линч вернулся к тайнику, всё разрыл, перепрятал на новое место в кустах, положил в карман несколько монет.
Линч точно запомнил, где закопал свою небольшую кучу монет: несколько серебряных, два золотых и целую горсть медяков. Это было всё его богатство, и он никому не собирался его отдавать, несмотря на всё, что Бенн мог говорить о необходимости делиться с главным. Линч понимал, что каждый должен сам заботиться о себе и ничего не должен отдавать. Это было его — и только его.
Мальчику сегодня предстояло научиться выпрашивать деньги. Линч вспомнил, как он сам когда-то начинал. Нужно быть калекой или найти другой повод заставить людей жалеть тебя. Люди неохотно делились деньгами и давали обычно медяки. Но это давно было — тогда, ещё в гнезде. То место, где он выживал, терпел голод, лишения за промахи, и ещё десяток таких же, не оперившихся птенцов. Тому мальчишке самое место было бы в том самом гнезде. Их там этому и учили: сначала выпрашивать, потом брать самим.
Это не было таким уж лёгким делом, как казалось на первый взгляд. Будучи подростком, он думал, что воровать будет проще, что воровство — это очень выгодно: каждый день по мешку золота, и ты богач. Реальность оказалась другой. Реальность оказалась голодной, иногда мокрой, но всегда неизменно холодной. Большим счастьем было раздобыть немного еды, если не медяки, чтобы желудок не грыз голод.
Линч понял, что даже не узнал, как зовут того мальчика, но подумал, что это не так и важно. Не собирался он с ним дружбу заводить — вот ещё, с мелочью всякой.
Линч больше не собирался допускать ошибок. Дом — это не место для тайников.
Но как только стемнело, он вернулся в привычный круг. Шайка была на месте. Все стояли перед домом, хвастаясь добычей — кто сколько успел украсть, кто как ловко обошёл очередной патруль. Рядом стоял Глава с мешком, собирая дань с каждого. Он был одет в одежду заметно лучше, чем у остальных: аккуратная куртка из плотной ткани, сапоги чистые и отполированные, перчатки всегда чистые и опрятные. На поясе блестел нож с витой рукояткой, острие которого точно пропитано ядом. На случай, если кто решит присвоить его богатство, или восстановить утраченную справедливость. Волосы тщательно зачёсаны, лицо выбрито — даже среди воровской братии это выглядело странно, почти вызывающе аккуратно.
Линч знал, что ему придётся заплатить свою долю. Он вывернул пустые карманы и показал несколько жалких бумажек. День у него прошёл удачно — слишком хорошо, что было большой редкостью. Скрыть довольный вид было невозможно. Он был сыт и не собирался делиться даже крохами с остальными.
— У тебя совсем ничего нет? — спросил Глава с привычным, слегка раздражённым тоном, проводя взглядом по пустым карманам Линча.
— Неудачный день, — ответил Линч, стараясь всеми силами сделать более-менее несчастное лицо, чтобы не было так явно видно… Похоже, не получилось.
Глава на мгновение задумался, а потом, не задерживаясь, пошёл к остальным. Напоследок, оборачиваясь, сказал Линчу:
— Завтра постарайся лучше.
Бенн, стоящий в стороне, не скрывал своей радости. Он подшучивал и, судя по всему, тоже был доволен ситуацией. До Линча донеслось нечто вроде «неудачник». Но Линч был доволен — пусть думают, что у него совсем ничего нет. Пусть их оценка его положения будет настолько низкой, как они того хотят.
— Посмотри у новенького, у того хоть два медяка, — бросил Бенн, не скрывая своего презрения.
— Один, конечно, причитается Главе, — добавил он, явно наслаждаясь сказанным.
Линч не стал ждать, когда все разойдутся, — пошёл сразу к себе. Бенн, конечно, что-то поняв, отправился следом. Нагнал он его уже на лестнице к чердаку, когда Линч собирался открыть дверь в свою коморку.
— Думаешь, я не догадался, что у тебя тайник есть? Можешь кому-то другому врать про «совсем ничего». Отойди!
Раздражённый, он протиснулся вперёд, отпихнул Линча в сторону и сам вошёл в комнату. Линч остался стоять на лестнице.
— Я сказал… правду, — сказал Линч через сжатые зубы.
Ему молча пришлось смотреть, как Бенн обшаривает его маленькое жильё. Обшаривает, вынюхивает, точно падальщик, заметивший добычу.
Линч остался стоять на лестнице, пока Бенн не успокоился. Ему молча пришлось смотреть, как проныра переворачивает всё, прощупывает пол, даже под окном пошарил рукой — ничего не нашёл, кроме паутины, которая тут же прилипла к руке, и он начал её раздражённо стряхивать. Перетряхнул худой и тонкий матрас — только пыль поднял от своего копошения. Бенн был слишком занят своим тщеславием, чтобы увидеть, что у Линча в этой комнате почти ничего не было, кроме его скромного угла.
Бенн, наконец, заметил небольшой деревянный ящик в углу комнаты, который Линч специально спрятал там, как тайник.
— Покажи, что у тебя там, — рявкнул Бенн, как будто ему был необходим контроль над чужим.
— Ничего.
— Так… снова врёшь? Сейчас позову Главу — тебе достанется…
Линч почувствовал, как его охватывает ярость. Он не хотел показывать, что спрятано в этом ящике, тем более ящик был не совсем пуст. Может, не заметит.
После нескольких секунд молчания Линч устал от этого давления и без лишних слов подошёл ближе. Бенн топтался рядом, не сходя с места. Может, не заметит.
Когда крышка открылась, из тёмного нутра вылетела моль.
— Ты подумал, что я туда спрятал что-то? Идиот же ты. Ты это хотел показать Главе?
— Я обязан проверять. И не только за тобой. Что это?
Проныру было не остановить: он влез глубже и выудил кусок почерствевшего хлеба, завёрнутого в дырявую ткань.
— Отдай, сейчас же!
Это уже было за гранью терпения. Линч протянул руку за своим скромным запасом еды, но Бенн отстранил её.
— Это я забираю в качестве дани. Будь доволен тем, что съел сегодня. Ты и так сегодня ничего не принёс.
Линч от злости сжал кулаки с такой силой, что ногти впились в ладони. Его трясло. Он отошёл в сторону, давая Бенну возможность уйти.
«Есть правило — не красть друг у друга», — подумал Линч. — «Но Бенну всё можно. Он ведь приближённый».
Линч со злостью захлопнул крышку и ударил кулаком, явственно представляя на её месте ненавистную рожу. Как он разбивает её в мясную кашу. Но побил только собственные костяшки. Забрали почти последнее… Если доберётся до тайника…
Его вынесло прочь на лестницу. Невозможно находиться там, где только что побывал Бенн: его дух невыносим. Видеть своё жилище обысканным, с вывернутыми наизнанку вещами — больно.
Линчу это надоело. Мерзавец его в покое не оставит. Линч опёрся на стену, почесал голову. Нужно что-то придумать, но в голову ничего путного не шло. Он пошёл в место, которое они называли кухней. Котёл на огне, небольшой стол, за которым сидел тот самый мальчик без имени. В воздухе неизменно витали запахи капустной похлёбки с рыбными кусками.
Мальчик ел стряпню Джо и морщился. Линч не хотел попадаться Джо на глаза — задолжал ему лишний медяк, проигранный по глупости в карты. Поэтому, прежде чем войти на кухню, осмотрелся из-за угла. Похоже, Джо отошёл. Линч прикрыл дверь.
Мальчик был тут новенький и не понял сразу, почему Бенн сказал, что еду они добывают себе сами.
Линч подозвал его к себе, удостоверившись, что никто не слышит.
— Сделаешь, как прошу — получишь ещё еды, — сказал Линч мальчику шёпотом. — Ночью, когда все заснут, проберёшься в комнату к Джо, стащишь у него пару монет и подложишь их Бенну. Всё понятно?
— Но ведь… — попробовал возразить мальчик, возвращаясь к столу. — Это опасно.
— Тебе, наверное, понравилась еда Джо? — говорил Линч.
— Нет, — сказал мальчик, опуская ложку в рыбную похлёбку. — Даже не знаю, зачем я вообще её ем. Да и правда — отвратительно: варёная капуста и рыба.
— А почему ты сам ему не подложишь монеты?
Линч уже ожидал подвоха.
— Много вопросов задаёшь. Ты что, не хочешь вкусно отобедать? Я видел, с каким аппетитом ты уминал эту похлёбку.
Мальчик потупил взгляд, явно не желая снова обсуждать неприятный ужин.
— Нет, я согласен. Просто объясни, что ещё надо делать.
Когда разговор был окончен, Линч пошёл к себе, чтобы выспаться перед завтрашним днём. Он расправил на полу помятый, брошенный как хлам матрас. Утром будет весело, — думал он, сворачиваясь на своём скромном лежаке. Мальчишка тем временем отправился исполнять задуманное.