Я сидел на лабазе (охотничьей вышке) третий час. Мороз крепчал, градусов двадцать пять было точно. Пальцы в перчатках начали терять чувствительность, приходилось их разминать.
Я ждал кабана.
У меня на кармане была лицензия на кабана-сеголетка. На лося бумаги не было. Охотники знают: в лесу с этим строго. Положишь зверя без лицензии — инспекторы по следам найдут, карабин отберут, штраф в полмиллиона впаяют и судимость повесят. Браконьерство — дело опасное.
Поэтому, когда из ельника на край солончака вышел лось, я даже предохранитель не снял. Просто наблюдал в оптику.
Бык был шикарный. Рога-лопаты, шкура темная, почти черная, паром дышит.
Он вышел на середину поляны и встал.
И вот тут мне стало не по себе.
Зверь не принюхивался, не стриг ушами. Он замер, глядя в одну точку.
Эта точка находилась где-то в верхушках деревьев.
А потом он дернулся.
Резко, всем телом, будто у него внутри что-то переключилось.
Раздался влажный, глухой хруст. ХРЯСЬ.
Как будто сломали сырую ветку толщиной с руку.
Задние ноги лося неестественно выгнулись в коленях.
Он начал подниматься.
Он не вставал на дыбы. Он распрямлялся.
Его позвоночник встал вертикально. Передние ноги опустились вдоль туловища, болтаясь как плети.
Он стал высотой метра три. Гигантский, сутулый силуэт на фоне сумеречного леса.
Я забыл про законы и штрафы. Я вжался в настил вышки, боясь дышать.
Существо сделало неуверенный шаг на двух ногах. Потом второй.
Оно подошло к старой кривой березе.
И привалилось к ней спиной.
Оно скрестило задние ноги в лодыжках.
Это была поза человека. Расслабленная, скучающая поза мужика, который вышел покурить в перерыве.
Оно подняло правую переднюю ногу.
Раздвоенное копыто сжалось, как пинцет. В щели между роговыми пластинами была зажата маленькая, сухая еловая веточка.
Оно поднесло копыто к длинной морде.
Втянуло воздух с характерным свистом.
Запрокинуло голову и выпустило в небо струю пара.
Оно не курило.
Оно показывало спектакль.
Оно видело, как это делают люди. Может, лесорубы, может, егеря.
Оно наблюдало из чащи. И теперь оно примеряло эту повадку на себя, как примеряют чужую одежду. Без смысла. Просто копируя моторику.
Оно снова «затянулось».
И тут из его груди, без участия рта, раздался звук.
Шшшш... Пшшш...
Белый шум. Статика.
А потом сквозь шипение пробился голос.
— ...Первый, я Второй... прием... как слышно... — голос был механическим, плоским, с металлическим эхом.
Это был перехват радиопереговоров.
Оно запомнило не только движения. Оно запомнило радиоволны.
Существо стояло, прислонившись к дереву, «курило» веточку и транслировало обрывки фраз егерей, которые, возможно, искали его неделю назад.
— ...след потерял... уходит на болото...
Существо замолчало.
Оно медленно повернуло тяжелую, рогатую голову в мою сторону.
Оно знало, что я здесь.
Оно играло для меня.
Вдруг оно отшвырнуло веточку.
И улыбнулось.
Верхняя губа лося задралась до самого носа.
Но под ней не было плоских зубов травоядного.
Там был частокол из сотен тонких, прозрачных игл, похожих на рыбьи кости. Они шевелились.
Оно оттолкнулось от дерева.
И прыгнуло.
Не побежало, а именно прыгнуло, как кузнечик, метров на десять вперед. Ближе к моей вышке.
Я вскинул карабин.
В голове билась одна мысль: «Это самооборона. Это не лось. Это не лось!»
Зверь присел для второго прыжка. Он собирался запрыгнуть прямо ко мне на площадку, на высоту трех метров.
Я поймал в прицел широкую грудь.
Нажал на спуск.
БАХ!
Выстрел 308-го калибра разорвал тишину.
Пуля ударила его в центр грудины.
Я ожидал рева, крови, падения.
Но существо издало звук, похожий на сдувающееся колесо фуры.
ПФ-Ф-Ф-Ф-Ф!
Из раны вырвался фонтан черной пыли.
Тело зверя начало... опадать.
Как пустой костюм, из которого выпустили воздух.
Оно рухнуло на снег, моментально теряя форму, превращаясь в бесформенную кучу.
И в ту же секунду эта куча распалась.
Сотни, тысячи мелких черных комков брызнули в разные стороны, как тараканы от света. Они с шуршанием ушли под снег, в корни деревьев, растворились в сумерках.
Через секунду на поляне никого не было.
Только примятый снег и моя гильза на полу.
Я не спускался до утра.
Я боялся, что они вернутся и соберутся снова.
Утром я осмотрел место.
Там, где оно стояло у березы, кора была обожжена, словно кислотой.
А на снегу, где оно упало, остался черный налет, похожий на плесень.
Я потрогал его стволом карабина.
Налет дернулся и впитался в снег.
В полиции я сказал, что стрелял в воздух, отпугивал волков.
Лицензию я закрывать не стал.
Больше я в лес не хожу.
И радио в машине не включаю.
Потому что иногда, когда я кручу настройку частот и слышу белый шум, мне кажется, что сквозь помехи прорывается тот самый плоский, механический голос:
— ...прием... я тебя вижу... прием...
Все персонажи и события вымышлены, совпадения случайны.
Так же вы можете подписаться на мой Рутуб канал: https://rutube.ru/u/dmitryray/
Или поддержать меня на Бусти: https://boosty.to/dmitry_ray
#мистика #охота #тайга #необъяснимое