Когда Лена впервые увидела Максима, она подумала, что именно так выглядят герои романов, которые она читала под одеялом с фонариком.
Это было в университетской библиотеке. Лена, первокурсница филфака, пыталась достать с верхней полки тяжеленный том «Зарубежной литературы». Максим, студент третьего курса истфака, подошёл сзади, легко снял книгу и протянул ей с улыбкой, от которой у Лены, казалось, перестало биться сердце.
— Держи, малышка. Не урони науку на ногу, — сказал он, и в его голосе слышалась та уверенность, которая так нравится юным девушкам.
Их роман закрутился со скоростью лесного пожара. Свидания на крышах, прогулки под дождём, бесконечные разговоры обо всём на свете в дешёвых кофейнях.
Лена смотрела на него снизу вверх. Он казался ей взрослым, умным, невероятно харизматичным. Максим же наслаждался её обожанием. Ему нравилось быть наставником, защитником, центром её вселенной.
Свадьбу сыграли через год. Студенческую, шумную, весёлую. Лена была в простом белом платье, Максим — в костюме, который ему чуть жал в плечах, но это было неважно. Они были счастливы. Им казалось, что так будет всегда: легко, ярко и беззаботно.
***
Тучи начали сгущаться через два года, когда родился Никита.
Беременность у Лены протекала тяжело. Токсикоз, отёки, угроза выкидыша. Она лежала на сохранении, пила горсти таблеток и молилась, чтобы малыш родился здоровым.
Максим сначала поддерживал, приносил апельсины в больницу, но со временем его визиты стали реже. «Много работы», «устал», «парни позвали в бар» — отговорки становились всё банальнее.
Никита родился крикливым, беспокойным малышом. Колики, зубы, аллергия — весь набор младенческих радостей обрушился на неопытных родителей лавиной.
Лена не спала ночами. Она ходила по квартире с ребёнком на руках, баюкая его часами, пока спина не начинала гореть огнём.
Максим, который к тому времени устроился менеджером в торговую компанию, отстранился.
— Лен, сделай что-нибудь, мне завтра на работу! — кричал он из спальни, накрываясь подушкой. — Я не могу слушать этот ор!
Лена пыталась успокоить сына, глотая слёзы усталости.
Она изменилась. Куда делась та лёгкая, смешливая девочка? В зеркале на неё смотрела уставшая женщина с тёмными кругами под глазами, в растянутой футболке (потому что удобно кормить) и с небрежным пучком на голове. Она набрала пятнадцать килограммов после родов — гормональный сбой плюс бесконечные перекусы на бегу.
Максим приходил домой всё позже. Сначала это были задержки «на час», потом «корпоративы», потом он начал приходить под утро, пахнущий алкоголем и чужими духами.
Развязка наступила в дождливый ноябрьский вечер. Никита, которому исполнился год, наконец-то уснул. Лена, едва живая, стояла на кухне, домывая гору посуды.
Максим вошёл, даже не поздоровавшись. Сел за стол, брезгливо посмотрел на ужин — разогретые макароны с котлетой.
— Опять макароны? — спросил он ледяным тоном.
— Макс, я не успела… Никита весь день плакал, температура на зубы, — начала оправдываться Лена.
— Никита то, Никита сё… — передразнил он. — У тебя только и разговоров, что про Никиту и про подгузники. Ты на себя в зеркало давно смотрела?
Лена замерла с тарелкой в руках.
— В смысле?
— В прямом, Лен. Ты превратилась в клушу. В бабу. Посмотри на себя! Живот висит, волосы сальные, ходишь в этих тряпках. Где та девушка, на которой я женился? Где лёгкость? Где страсть?
— Страсть? — Лена почувствовала, как внутри поднимается волна обиды. — Макс, я сплю по три часа в сутки. Я тащу на себе дом, ребёнка, твои рубашки стираю, готовлю. Мне никто не помогает. Моя мама далеко, твоя работает. Ты палец о палец дома не ударил!
— Это твои женские обязанности! — рявкнул он. — Другие как-то справляются! Вон у Сереги жена — двое детей, а выглядит как модель, и дома чистота, и муж доволен. А я прихожу в свинарник к толстой жене, которая только ноет!
— Я не ною, я прошу помощи…
— Хватит! — он ударил кулаком по столу. — Я устал. Мне это надоело. Я мужчина, мне нужна женщина, а не посудомойка.
Он встал, прошёлся по кухне, нервно потирая шею.
— Короче. Я ухожу.
Лена молчала. Звон тарелки, которую она всё-таки уронила, показался оглушительным.
— У меня есть другая, — добил он. — Её зовут Кристина. Она красивая, ухоженная, современная. С ней интересно. Она не грузит меня проблемами. Мы встречаемся уже полгода. Я подаю на развод.
Лена смотрела на него и, к своему удивлению, не чувствовала истерики. Только пустоту. Огромную, гулкую пустоту. Всё встало на свои места: и задержки, и холодность, и чужие запахи.
— Хорошо, — тихо сказала она.
— Что «хорошо»? — не понял Максим. Он ждал слёз, мольбы, скандала.
— Уходи. Прямо сейчас. Вещи соберёшь потом, когда нас не будет дома.
— И всё? Не будешь валяться в ногах?
— Нет, — Лена выпрямила спину. Впервые за год она почувствовала себя не придатком к ребёнку, а человеком. — Я не буду удерживать мужчину, который называет мать своего ребёнка «бабой». Только одно условие.
— Какое? — насторожился он.
— Алименты. Официальные. На ребёнка и на меня, пока я в декрете. И раздел имущества по закону.
Максим хмыкнул.
— Меркантильная, значит. Ну-ну. Подавай. Квартира всё равно моя добрачная, не надейся.
Он ушёл, хлопнув дверью. Лена сползла по стене на пол и разрыдалась. Но это были слёзы не потери, а очищения. Она плакала по своей глупости, по потерянному времени, но где-то в глубине души знала: самое страшное уже позади.
***
Первый год после развода был адом на выживание. Лена с Никитой переехала в съёмную «однушку». Денег катастрофически не хватало. Алименты от Максима приходили копеечные — он договорился с бухгалтерией и показывал официальную зарплату в «минималку».
Но Лена не сдалась. Злость стала её топливом.
Она устроила Никиту в ясли. Вышла на работу. Сначала вернулась в библиотеку, потом поняла, что там не заработать, окончила курсы копирайтинга и начала писать тексты для сайтов по ночам.
Никита рос. Болезни отступали. Лена начала спать ночами.
Она посмотрела на себя в зеркало и решила: хватит. Она записалась в бассейн (ходила туда в обеденный перерыв). Пересмотрела питание. Сменила причёску.
Через два года она стала руководителем отдела в крупном маркетинговом агентстве. Она похудела, но не до студенческой худобы, а до красивых, женственных форм. В её глазах появился тот блеск, который даёт только уверенность в себе и финансовая независимость.
Андрея она встретила случайно. У Никиты сломался самокат в парке. Андрей, проходивший мимо мужчина лет тридцати пяти, остановился.
— Ну-ка, боец, давай посмотрим, что у тебя там отвалилось, — улыбнулся он.
Он починил самокат за пять минут. Потом купил Никите мороженое, а Лене — кофе.
Андрей был не похож на Максима. Он не был «героем романа». Он был обычным: спокойным, немногословным, надёжным, как скала. У него был свой небольшой бизнес по строительству деревянных домов.
Он не испугался «прицепа», как любил говорить Максим. Наоборот. Андрей быстро нашёл общий язык с Никитой. Он учил его кататься на велосипеде, возил на рыбалку, читал книжки перед сном.
— Лен, ты для меня подарок, — говорил он ей, обнимая вечером на диване. — Ты такая уютная, такая настоящая. Я всю жизнь тебя искал.
Лена оттаивала. Она снова научилась доверять. Она поняла, что любовь — это не фейерверк, который сгорает и оставляет золу. Любовь — это камин, который греет ровно и долго.
Через три года они поженились. Андрей купил большой дом за городом, и они переехали туда. Лена продолжала работать, но уже в своё удовольствие. Они много путешествовали: Турция, Таиланд, Испания. Никита называл Андрея «папой», и Лена не возражала. Биологический отец появлялся в их жизни раз в год — смс «С днём рождения» и перевод в три тысячи рублей.
***
Прошло шесть лет с момента развода.
Был тёплый майский вечер. Лена, Андрей и семилетний Никита сидели в открытом кафе в центральном парке. Они только что вернулись с аттракционов. Никита уплетал пиццу, Андрей рассказывал смешную историю про заказчика, Лена смеялась, откидывая назад волосы, которые теперь лежали на плечах роскошной волной.
Она выглядела потрясающе. Дорогое платье цвета слоновой кости, стильные очки, лёгкий загар. Она светилась изнутри тем светом, который нельзя нарисовать косметикой — светом счастья.
В какой-то момент Лена обернулась и замерла.
В кафе входила пара.
Женщина была яркой. Слишком яркой. Угольно-чёрные волосы, красная помада, обтягивающее леопардовое платье, которое подчёркивало лишние килограммы. Она шла уверенно, по-хозяйски оглядывая зал.
А рядом с ней, чуть семеня, шёл мужчина. Лысоватый, с заметным пивным животиком, в мятой рубашке. Он нёс её сумку и выглядел… потухшим.
Лена не сразу узнала Максима.
Боже, что с ним стало? Где тот красавец-студент? Где тот надменный менеджер, кричавший про «бабу»? Перед ней был уставший, побитый жизнью мужичок.
Максим поднял глаза, и их взгляды встретились.
Он остановился, словно налетел на невидимую стену. Его глаза расширились. Он узнал её. Но не мог поверить.
Эта роскошная женщина — его Лена? Та самая «клуша»?
Женщина в леопарде (видимо, та самая «идеальная» Кристина, или уже другая, Лена не знала) дёрнула его за рукав:
— Максик, ну чего встал? Идём, там столик свободный!
Но Максим не двигался. Он, словно под гипнозом, сделал шаг к столику Лены.
— Лена? — хрипло спросил он.
— Здравствуй, Максим.
Андрей перестал жевать, вытер губы салфеткой и внимательно посмотрел на подошедшего. Никита с интересом разглядывал незнакомого дядю.
— Ты… ты прекрасно выглядишь, — выдавил Максим. Его взгляд бегал по её лицу, по фигуре, по рукам с ухоженным маникюром. — Просто… невероятно.
— Спасибо, — спокойно ответила Лена. В её голосе не было ни злорадства, ни обиды. Только вежливое равнодушие.
Максим перевёл взгляд на мальчика.
— Это… Никита?
— Да, это наш сын, — кивнула Лена.
Никита посмотрел на маму, потом на Андрея, потом на Максима. Он не узнал его. Для него это был просто чужой дядя.
Максим открыл рот, чтобы что-то сказать сыну. Может быть, «привет»? Или «я твой папа»? Но слова застряли в горле. Он чувствовал себя жалким. Он стоял перед женщиной, которую бросил как ненужную вещь, и видел, что без него она стала королевой. А он… во что превратился он рядом с той, «современной и не квочкой»?
Кристина (или кто это был) подошла к ним, недовольно поджав губы.
— Максюш! Ты что, знакомых встретил? Нам несут меню!
Андрей, который всё это время молчал, вдруг встал. Он был на голову выше Максима, широкоплечий, спокойный. Он положил руку Лене на плечо — жест собственника и защитника.
— Мужчина, — сказал Андрей ровным, но твёрдым голосом. — Ваше приветствие немного затянулось. Ваша спутница нервничает. Думаю, вам лучше вернуться к ней.
Максим посмотрел на Андрея. На его дорогие часы, на уверенную осанку. Потом посмотрел на Лену, которая даже не смотрела на него, а поправляла салфетку сыну.
Ему вдруг стало невыносимо стыдно. И больно. Он понял, что потерял не просто жену. Он потерял жизнь, которая могла бы быть у него.
— Да… извините, — пробормотал он.
Он развернулся и поплёлся к своей спутнице, которая уже начала громко отчитывать официанта за грязный стол.
— Кто это был, мам? — спросил Никита, когда «дядя» отошёл.
Лена посмотрела вслед бывшему мужу. Она видела, как он садится, как ссутулится под градом упрёков своей женщины.
— Просто старый знакомый, сынок, — улыбнулась она и накрыла своей ладонью руку Андрея. — Человек, который однажды очень сильно ошибся.
Андрей сжал её пальцы и подмигнул Никите:
— Ну что, боец, десерт будем?
— Будем! — радостно закричал Никита.
Лена откинулась на спинку кресла и вдохнула тёплый вечерний воздух. Она была счастлива. И она точно знала: женщина не вянет от быта. Женщина вянет от нелюбви. А в руках садовника, который готов поливать и заботиться, даже самый уставший цветок однажды превратится в прекрасную розу.
👍Ставьте лайк, если дочитали.
✅ Подписывайтесь на канал, чтобы читать увлекательные истории.