Знаете, что самое забавное в наших публичных людях? Они годами строят карьеру, получают статус «голоса поколения», говорят правильные слова о любви к родине и помощи ближнему. А потом случается что-то, что вынуждает их делать выбор.
Не между хорошим и плохим — это просто. А между плохим и ужасным. И вот тогда весь этот наработанный имидж трещит по швам, обнажая простую, пугающую человеческую суть. И начинается феерия: одни кричат «предатель!», другие — «герой!», а сам герой сидит где-то в Берлине и пытается объяснить, почему его отъезд — это и есть высшее проявление патриотизма.
Сегодня в центре такого сюжета — Никита Кукушкин. Актер «Гоголь-центра», создатель крупнейшего благотворительного приложения «Помощь», ученик Серебренникова, бунтарь и филантроп. Человек, который бросил в Москве мать с болезнью Альцгеймера и в сентябре 2022 года уехал с семьей в Германию, получив повестку. А потом заявил, что настоящие патриоты должны уезжать. Чтобы «помогать России» оттуда.
Вы уже чувствуете этот вкусный, невыносимый диссонанс? Отлично. Тогда усаживайтесь поудобнее. Это история не про труса и не про героя. Это история про человека, который сам для себя стал главным парадоксом. И сейчас мы попробуем в этом парадоксе разобраться.
Акт 1. Детство бунтаря: как сын одинокой матери и рэпер Лигалайз воспитали «неудобного» актёра
Всё начинается с Москвы 90-х. 1990 год, если быть точным. В семье, где есть только мама и сын, рождается Никита. Отца он не знает никогда, отчество в свидетельстве о рождении — на выдумку матери. Живут бедно. Очень. Мама, которой на момент его рождения было уже за сорок, много работает и ходит в одном и том же костюме, который постоянно зашивает и штопает. Денег на новый нет.
Но в этой скромной квартире происходит нечто, что навсегда изменит мальчика. Чтобы свести концы с концами, мама сдаёт одну из комнат. И съезжаются туда новые жильцы — молодой рэпер Андрей Меньшиков, известный как Лигалайз, и его жена Симона (дочь подруги матери). Так в жизнь семилетнего Никиты врывается дух абсолютно другого мира.
Именно Лигалайз отводит его в первый класс. И именно от него мальчик заражается духом протеста, бунта и этой особой, рэперской свободы самовыражения. Позже Кукушкин скажет, что с Лигалайзом в их дом вселился «дух свободы». Мальчик влюбляется в рэп и, ещё не понимая сути, становится «адептом протеста против системы».
В школе это выливается в чистый, немотивированный бунт. Он задирается, срывает уроки, хулиганит. Учителя выносят вердикт: «Забирайте своего ребёнка». После первого же класса маме приходится забрать документы.
Но здесь проявляется её материнская гениальность. Вскоре после этого она натыкается в газете на статью о «Класс-центре» Сергея Казарновского — уникальной школе, где общеобразовательные предметы сочетаются с театром и музыкой. Она ведёт туда сына. На прослушивание он является в самом кричащем своём пиджаке — чёрном в красную полоску. Его берут.
Казалось бы, вот он — спасительный путь. Ан нет. Бунтарство никуда не делось. Он проверяет на прочность педагогов, задаёт неудобные вопросы, высмеивает лидеров. Однажды в один день ломает пальцы двум одноклассникам. В качестве наказания весь оставшийся учебный год делает за них домашние задания.
После девятого класса он уходит в экстернат, а затем начинается эпопея с театральными вузами. Щукинское училище — провал на втором туре. Щепкинское — ему прямо заявляют, что с его ростом успешным артистом ему не быть. Он пробует Детский музыкальный театр, пытается поступить в Международный славянский институт (поступает, но нет денег на учёбу).
И вот, наконец, Школа-студия МХАТ. Прослушивание. Вместо классических монологов он читает Довлатова и Агнию Барто, поёт песни Radiohead. Приёмная комиссия в недоумении. Но один человек в зале видит в этом не дилетантство, а новую форму. Кирилл Серебренников парирует сомнениям коллег: «Это актёр нового типа!» — и берёт его на свой курс.
Так начинается его настоящая дорога. Дорога, на которой он всегда будет «неудобным».
Акт 2. Кровь на сцене и «Uber для добрых дел»: путь «неудобного» гения
Учёба у Серебренникова — это постоянное выворачивание наизнанку. К четвёртому курсу многие однокурсники уже снимаются, играют в театре. У Кукушкина — ничего. Он срывает свою первую большую возможность, опоздав на 40 минут на репетицию к французскому режиссёру Давиду Бобе, и его выгоняют из спектакля.
Через год Бобе возвращается ставить «Метаморфозы». И здесь случается инцидент, больше похожий на сцену из триллера. По замыслу, перед выходом актёр должен был пробежать под зрительскими креслами. На репетиции этот момент пропустили.
На живом спектакле Кукушкин, пробегая в темноте, налетает лбом на нечто острое. Кожа висит лоскутом, хлещет кровь. Он отшатывается и едва не насаживается на торчащий металлический штырь. И всё же выходит на сцену и дочитывает монолог, истекая кровью. Зрители думают — такой натурализм. После этого — несколько недель больничного.
Он нарушает все неписанные правила: ходит по МХАТу в шортах и шлёпанцах, потому что ему так комфортно. Считает, что имеет на это право, если никого не оскорбляет. Его не понимают, над ним посмеиваются. Верит в него только Серебренников, называя лидером поколения.
Но параллельно с этим в нём зреет и растёт что-то другое. Что-то, что сделает его имя известным далеко за пределами театральных кругов. Благотворительность.
Всё началось с простого «Доброго ящика» в 2012 году — деревянного бокса, куда можно было принести вещи для нуждающихся. Потом появилась «Добрая машина». А в 2020 году, в разгар пандемии, он запустил инициативу «Я в помощь», лично развозя продуктовые наборы пенсионерам на своём автомобиле.
Но главное детище родилось из личного потрясения. Как-то на Патриарших прудах он увидел пожилого человека, который копался в помойке в поисках одежды. Тот объяснил, что пенсии хватает только на еду, ЖКХ и лекарства. Позже он встретил бабушку, которая просто просила купить ей поесть. Кукушкин назовёт это личным позором и позором поколения.
Он понял, что разовые акции — это капля в море. Нужен системный, технологичный и абсолютно прозрачный инструмент. Так появилась идея «Uber для благотворительности» — мобильное приложение «Помощь». В нём можно выбрать конкретного подопечного (пожилого человека, позже — беженца), увидеть его историю, узнать, сколько нужно на продуктовый набор, и сделать перевод. А главное — получить фотоотчёт с накладной, где видно, что помощь дошла адресату.
Проект собрал титаническую команду из 160 человек, многие работали pro bono. Его поддержали звёзды: Чулпан Хаматова, Вениамин Смехов, Александр Паль стали попечителями. К 2022 году приложение помогало почти двум тысячам подопечных в 55 городах России. Проект даже был отмечен ООН.
Казалось, вот он — портрет идеального героя нулевых-десятых. Успешный актёр модного театра, социальный предприниматель, «актёр нового типа». Человек, который меняет страну к лучшему своими руками. Он был востребован, знаменит, нужен. Он даже не собирался уезжать.
Но 2022 год перевернул всё с ног на голову. И вскрыл самый болезненный пласт его жизни.
Акт 3. Мать, Альцгеймер и повестка: выбор между двух зол
За кадром красивой истории успеха тихо развивалась личная драма. У его матери, той самой, что растила его одна и штопала костюм, обнаружили болезнь Альцгеймера.
Сначала это были мелкие странности. Потом — серьёзные провалы в памяти. В какой-то момент он спросил её: «Мама, а кто я?». Она посмотрела на него и ответила: «Брат».
Он пытался справиться сам. Жить вместе она отказалась наотрез, не желая быть обузой. Он нанял помощницу, которая ухаживала за ней. Сам навещал её раз в неделю, привозил продукты, следил за состоянием. Это было тяжело морально и физически. Он признавался, что злился, когда она будила его ночью, что жизнь превращалась в «сплошной сон».
А потом грянул сентябрь 2022 года и объявление о частичной мобилизации. Вскоре ему позвонили и предложили прийти за повесткой.
И здесь встал тот самый выбор — между двумя безднами. С одной стороны — получить повестку и отправиться туда, куда он, пацифист по убеждениям, ехать не хотел. «Мне неприятна сама мысль о том, что я могу кого-то убить», — говорил он позже. Отказ же от повестки грозил уголовным делом.
С другой стороны — больная мать, которая уже не всегда узнаёт собственного сына. Оставить её одну, с сиделкой, в стране, где он больше не может быть рядом?
Он сделал выбор. Быстро собрал вещи и уехал с женой Анной Назаровой и семилетней дочерью Софией. Сначала в Грузию, затем осев в Берлине. Мать осталась в Москве.
В публичном поле этот поступок взорвался скандалом. Заголовки кричали: «Актёр бросил больную мать и сбежал от мобилизации». В комментариях его называли предателем и трусом. Его включили в реестр иноагентов.
Но что думал он сам? Он дал своё объяснение. И оно оказалось самым парадоксальным во всей этой истории.
Акт 4. «Патриоты должны уезжать»: философия изгнанника, который любит Россию
Обосновавшись в Берлине, Кукушкин начал давать интервью. И его позиция повергла многих в ступор.
Он заявил, что уехал, чтобы помочь России. Что его отъезд — это и есть патриотизм.
— Когда я говорю, что я патриот, я имею в виду счастье маленького человека, — объяснял он свою позицию. — Пенсионеров, учителей, врачей, полицейских. Тех, кто обеспечивает жизнь общества. Любовь к флагу, к мосту — это любовь к форме. А страна — это люди.
По его логике, люди, принимающие решения, любят не страну, а себя в этой стране. А настоящий патриот должен уехать, чтобы иметь возможность влиять на мир положительно, развиваться, создавать проекты, а потом — вернуться и менять жизнь к лучшему. Он называл тех, кто уезжал с одним чемоданом, не предавшими свою позицию, а наоборот, последовательными.
— Передо мной был выбор: либо совершать действия, преступные для меня по сути, либо оказаться в тюрьме и оттуда всё равно быть отправленным на эти действия. У меня есть ответственность перед семьёй. Почему я должен рисковать и идти по этому пути? — так он описывал своё решение.
Он пытался оправдать и свой отъезд от матери. Говорил, что если бы остался, то пошёл бы на поводу у своей слабости, чтобы оправдать своё бездействие тем, что ухаживает за ней. Что «мама всегда со мной, я думаю о ней постоянно».
В Берлине он не сидит сложа руки. Он играет в оперных постановках Серебренникова, выпускает моноспектакль «Человек без имени», который начал репетировать ещё в «Гоголь-центре». И продолжает курировать проект «Помощь», который, по его словам, принадлежит не ему, а россиянам.
Его история расколола аудиторию. Для одних он — циничный беглец, использовавший благотворительность как пиар, бросивший мать и спасший свою шкуру под красивыми словами о патриотизме.
Для других — трагическая фигура, человек, поставленный системой в невыносимые условия, выбравший меньшую из двух жестокостей. Социальный предприниматель, который и в эмиграции продолжает своё дело.
Финал. Цена парадокса: можно ли любить на расстоянии?
Так кто же он, Никита Кукушкин? Святой или грешник? Герой или дезертир?
Его история — идеальная иллюстрация нашего времени, где чёрное и белое смешались в грязно-серую массу. Он — живой парадокс.
Он годами помогал тысячам пожилых людей по всей России, но оставил собственную мать, страдающую деменцией. Он создал технологичный инструмент помощи для своей страны, но пользоваться им теперь может только из-за границы. Он говорит о любви к «маленькому человеку», но сам этим человеком в момент выбора быть не смог.
Его тезис о том, что «патриоты должны уезжать», — это или гениальная формула спасения интеллектуального потенциала нации, или удобная психологическая уловка для самооправдания. Истина, как всегда, где-то посередине.
Одно можно сказать точно: Никита Кукушкин заплатил за свой выбор высокую цену. Цену общественного осуждения, ярлыка «иноагента», разрыва с прошлой жизнью и вечного внутреннего конфликта.
Он хотел изменить мир к лучшему. А в итоге мир изменил его, поставив перед выбором, достойным античной трагедии. И теперь он, «актёр нового типа», вынужден играть свою самую сложную роль — роль изгнанника-патриота, который любит Россию из прекрасного далёка. Искренне ли? Это вопрос, на который ответа нет.