«Как не хотел Ломоносов отдавать единственную дочь Елену за хитрого грека Алексея Константинова, который зачастил в дом учёного, желая стать его зятем!» - так напишет потом Валентин Пикуль. Но Ломоносов умер, и «проныра достиг желаемого».
Впрочем, Пикуль, кажется, погорячился. Этот «хитрый грек» вырастил четверых детей один, похоронив жену в двадцать три года. А его внучки войдут в историю под именем, которое придумает поэт Некрасов, назвав их «русские женщины».
Единственная из выживших
Михаил Ломоносов женился почти случайно. В Марбурге, куда его послали учиться, он снимал комнату у вдовы пивовара. Девятнадцатилетняя дочь хозяйки Елизавета Цильх забеременела от русского студента, и пришлось покрывать грех.
Венчание состоялось в мае 1740 года, а первая дочь, Екатерина-Елизавета, к тому времени уже родилась и числилась незаконнорождённой.
Ломоносов уехал в Россию, оставив жену с ребёнком на руках. Елизавета отыскала его через русское посольство лишь спустя пару лет молчания. Ученый выслал деньги, и в 1743 году семья воссоединилась в Петербурге. Но семейное счастье омрачил злой рок: дети у Ломоносовых умирали один за другим. Скончалась первенец Екатерина-Елизавета, не прожил и месяца рожденный уже в России сын Иван.
Лишь 21 февраля 1749 года судьба сжалилась: у Ломоносовых родилась дочь Елена, единственная, кто выжил и продолжил род.
Читатель, надеюсь, простит мне это отступление в семейные дела учёного. Но без него не понять дальнейшего. Мать Ломоносова, тоже Елена, умерла, когда сыну было девять лет. Теперь его собственная дочь повторит судьбу бабки, которую никогда не видела.
О детстве Елены Михайловны почти ничего не известно. Она росла в доме на Мойке, куда семья въехала в 1757 году. Отец вечно воевал с Академией наук, мать болела. Девочка получила прекрасное образование: языки, литература, музыка. На светских приёмах бывала редко, хотя однажды императрица Елизавета Петровна подарила её матери красивый веер.
«Хитрый грек» из Брянска
Алексей Константинов был сыном брянского протопопа, греком по крови. В 1750 году он поступил в Академический университет, где слушал лекции по естественным наукам у профессора Брауна, а по поэтике у самого Ломоносова. Студент оказался толковый, и после выпуска его взяли учителем в Академию художеств. Потом он стал библиотекарем Екатерины II, а это должность хлебная и почётная.
В дом своего бывшего профессора Константинов зачастил, когда Ломоносов уже тяжело болел. Елене было пятнадцать или шестнадцать, жениху под сорок. Разница в двадцать с лишним лет. Ломоносов, между прочим, сам писал в трактате «О сохранении и размножении российского народа», что такая разница в возрасте супругов не годится, а тут собственная дочь.
Почему он был против этого брака? Вряд ли только из-за возраста. Скорее всего, знал зятя слишком хорошо, и как студента, и как человека.
Но 4 апреля 1765 года учёный уже не выходил из дома. Чувствуя близкую смерть, он благословил молодых. Через месяц Ломоносов скончался.
Мать Елены пережила мужа чуть больше года. Она успела устроить судьбу дочери: свадьба состоялась в сентябре 1766 года. Елизавета Андреевна ушла спокойно, зная, что девочка пристроена.
Шесть лет счастья
Дочь Ломоносова получила в наследство мызу Усть-Рудица под Ораниенбаумом, ту, где отец в 1753 году открыл фабрику цветного стекла и смальты для мозаик. Фабрика после его смерти захирела, но имение осталось.
За шесть лет брака Елена родила четверых детей: сына Алексея и дочерей Софью, Екатерину и Анну.
В 1772 году Елена Михайловна Константинова ушла из жизни вслед за родителями. Ей было всего двадцать три года. Здоровье молодой женщины не выдержало частых родов. Младшей дочери едва исполнилось несколько месяцев. Похоронили её на Лазаревском кладбище Александро-Невской лавры, рядом с отцом.
Вот ведь какой рок, читатель, над женщинами этого рода. Мать Ломоносова умерла молодой, когда сыну было девять. Дочь Ломоносова умерла молодой, когда старшему сыну было пять. История повторялась, как заезженная пластинка.
Вдовец с четырьмя детьми
Алексей Константинов прожил после смерти жены ещё тридцать шесть лет. Он оставил службу при дворе, чтобы полностью посвятить себя детям. Библиотекарь императрицы превратился в домашнего учителя.
Современники вспоминали потом, что разговор с его старшей дочерью Софьей «приносил невыразимое удовольствие» - такую разносторонность и широту кругозора она обнаруживала. Константинов не принуждал дочерей к выгодным и поспешным бракам. Он жалел сирот и не хотел, чтобы они повторили судьбу матери.
Судьба детей сложилась по-разному. Сын Алексей дослужился до подполковника, но умер в 1814 году, не оставив потомства. Екатерина и Анна прожили долгую жизнь, но замуж так и не вышли.
Только Софья продолжила род.
От библиотекаря до генерала
Софье Константиновой было двадцать пять лет, когда на петербургском балу она встретила молодого полковника. Николай Раевский оказался на два года моложе своей избранницы, но на такие мелочи в 1794 году внимания не обращали. Отец дал согласие и благословение. Свадьбу сыграли тем же годом.
В приданое Софья принесла мужу свою половину мызы Усть-Рудица. Драгунский полковник мызами не интересовался, его ждал Кавказ.
В июне 1795 года молодожёны прибыли в Георгиевск, где стоял полк Раевского. Другая бы испугалась походной жизни, но Софья Алексеевна всюду следовала за мужем.
«Под стенами Дербента» внучка Ломоносова рожала без врачей, так как лекарей поблизости не оказалось, и помощь оказывал сослуживец мужа.
А тут ещё новая беда: в 1797 году Павел I одним росчерком пера разжаловал Раевского и выкинул со службы. Семья уехала в тульскую деревню. Денег катастрофически не хватало.
Тестю, Алексею Константинову, пришлось даже отнести в заклад свой петербургский особняк, лишь бы поддержать дочь с мужем. Раевский в отчаянии писал дяде, графу Самойлову, жалуясь на безвыходность положения: мол, проценты душат, доходов нет, а семья большая - нужда подступила к горлу.
Казалось, карьера и благополучие Раевского окончательно рухнули в тульской глуши, но грянул 1812 год. Отечественная война вознесла его в чин генерала, а Софью сделала генеральшей. Легендарная оборона «батареи Раевского» под Бородином стала историей. Причем в строй встал не только сам отец семейства, но и его шестнадцатилетний первенец Александр.
К концу войны в семье подрастало пятеро детей. Раевский жену обожал: когда она болела, сам ухаживал за ней, «как сиделка». А летом неизменно вывозил всё семейство в Крым и на Кавказ.
В одну из таких поездок, в 1820 году, к Раевским присоединился двадцатилетний Пушкин. Генеральские дочери, Екатерина и Мария, уже будучи взрослыми дамами, продолжали шутливо спорить: в кого же из них был влюблен юный поэт? Истина, вероятно, посередине, потому что он был очарован обеими.
По воспоминаниям Екатерины, те недели в Гурзуфе были наполнены чтением Байрона и Шенье, долгими литературными беседами и визитами к соседям и, конечно, творчеством. Именно там, в крымской идиллии, родился замысел «Кавказского пленника», который Пушкин посвятил Николаю Раевскому-младшему.
Кровь Ломоносова в жилах декабристок
В мае 1821 года Екатерина, старшая из сестер, связала свою судьбу с генерал-майором Михаилом Орловым. Партия казалась блестящей: командир дивизии, начальник штаба у её же отца, человек с огромными перспективами. За стальной стержень в характере друзья прозвали Екатерину «Марфой Посадницей», а Пушкин в письмах к брату восхищенно называл её женщиной необыкновенной.
В январе 1825 года младшая, Мария, обвенчалась с князем Сергеем Волконским, тоже генерал-майором. Жениху было тридцать шесть, невесте девятнадцать. Отец выдавал её почти насильно, торопился пристроить дочь за человека с положением и состоянием.
Обе свадьбы казались удачными, если бы не декабрь 1825 года.
Восстание на Сенатской площади провалилось. Орлова арестовали и сослали в калужское имение с запретом появляться в столицах. Волконского приговорили к каторге на двадцать лет.
Между тем, читатель, сёстры распорядились своими судьбами по-разному.
Екатерина Николаевна без раздумий последовала за опальным мужем в калужскую ссылку. Посетивший их там старый Раевский сообщал сыну, что «Катенька счастлива» в кругу семьи и считает мужа бесценным даром, хотя их быт далек от идеала. Деревню, ставшую для зятя тюрьмой, он описал как скучную и грустную пустыню, которую скрашивали только «премилые дети» и любовь супругов. В этой «пустыне» Екатерина занялась делом, о котором вряд ли мечтала в юности, — систематизацией архива прадеда Ломоносова. Бумаги хранились в Усть-Рудице.
Мария поехала в Сибирь.
Сына Николеньку пришлось оставить родным, грудного младенца везти на каторгу не разрешили. Она больше никогда его не увидит: мальчик умрёт через два года после её отъезда.
Последняя встреча сестер произошла в Москве в конце 1826 года, свидетелем которой стал Пушкин. Мария с теплотой вспоминала этот момент: заметив, что сестра отправляется в суровую Сибирь налегке, Орлова испугалась и тут же накинула на неё свой теплый салоп на меху. В дорогу она также собрала для Марии книги, материалы для рукоделия и рисунки - всё, что могло скрасить долгие годы изгнания.
Тридцать лет спустя Некрасов напишет поэму «Русские женщины». Образ княгини Волконской -это Мария, правнучка Ломоносова. Воспоминания, которые она оставила детям и внукам, легли в основу второй части поэмы.
В 1847 году тётка Екатерина Алексеевна, так и не вышедшая замуж, завещала свою половину Усть-Рудицы племяннице Екатерине Орловой. Правнучка Ломоносова владела прадедовской мызой тридцать восемь лет. Она же описала и систематизировала архив великого учёного, те самые бумаги, которые едва не затерялись после его смерти.
А поэму о её сестре Марии до сих пор учат в школах. Учителя рассказывают о «русских женщинах» и жёнах декабристов, об их верности.
И мало кто из них догадывается, что эти «русские женщины» были правнучками архангельского мужика, который когда-то пришёл в Москву с рыбным обозом.