Амазонки ещё раз внимательно посмотрел на мужчин, те осматривали джунгли и к чему-то прислушивались. Все трое улыбнулись друг другу и нахмурились. Вот так, далеко от жома, а им напомнили о Долге, к выполнению которого их готовили всю жизнь.
Валькирия широко улыбнулась подругам.
– Всё нормально, – и приложила палец к губам. – Никто не видел?
– Паша, никто не видел! Не волнуйся! – одними губами сообщила Ульяна. – Они вообще в нашу сторону не смотрят.
Никита, который шёл за Вертолётом, неожиданно увидел то, что не заметил раньше: у парня торчали уши над головой.
– Простите, господин Вертолёт, Вы – эльф?
– Почти. Слушай, давай на ты, а то меня твоё Вы напрягает! – ответил он. – Я из Неарита. Надо бы нам с вами подумать, как попасть домой? Ну, ничего я не понимаю! Как же меня перенесло сюда? Не могло же это быть просто отдачей заклинания!
Горк Мик, который брёл за ними, заволновался.
– Домой, это на Землю?
Лапочка немедленно укусила его, а эльф, криво усмехнувшись, заметил:
– Ты что же, решил поразить воображение людей на Земле? Будешь там вторым Халком? Ты ведь навсегда оборотился. Девчонки терминально, активировали старые гены.
Мика смутили разглагольствования рыжего эльфа, а ещё больше подмигивание здоровенной Ульяны, которая похлопала его по полечу:
– Не робей, пацан!
– Пошла на фuг! – отбросил её руку Мик и воззрился на Вертолёта. – Терминально, значит навсегда?
– Навсегда-навсегда, – бормотал тот, принюхиваясь. – Ты всегда был горком! Ты ведь всегда был сильнее своих одногодков, только скрывал это.
– Ага, – Мик озадачено почесал пузо Лапочке.
Всё что сказал, их гость было верным. Он знал, что сильнее многих, поэтому любил мешковатую одежду, скрывавшую мощь тела. Уговорил родителей, чтобы те добыли ему справку об освобождении от физкультуры, хотя раз в неделю посещал бассейн и тренажерные залы.
Он, как все в его родне, считал, что главное в жизни – это знания, благо дело природа их не обделила силой. Дед, известный ученый-этнограф, часто говаривал Мику: «Внучек, чем меньше о тебе знают остальные, тем больше у тебя свободы. Я тут гадал на тебя. Знай, что только тебе из нашего рода повезет увидеть родину предков. Только живи, как считаешь нужным, учись и учись! И главное, не забывай играть. Люди, разучившиеся играть, быстро стареют».
Это поэтому Мик прилагал много сил для развития региональных ролевых игр. Сам играл от души и других зажигал. Видимо его дед был прав, от того, что его внук и наследник, жил, как хотел, ему и повезло увидеть другой мир.
Мик встряхнул головой, отгоняя воспоминания и осмотрелся. Все внимательно наблюдали за гостем поневоле, который вёл себя странно. Вертолёт поднял руки вверх, как будто сдавался, несколько раз повернулся вокруг оси, потом стал нюхать воздух, а потом отстранил всех и стал спускаться по «блинной» дорожке к зарослям папоротников.
– За ним! – бросила Павла, минута, и девчонки стояли перед ним, не пуская того к зарослям. – Стой! Опасно.
– А вот мешать мне нельзя! – жёстко проговорил Вертолёт.
Девушки вспыхнули. Павла гневно засопела, никто и никогда не смел так говорить с ней! А тот отодвинул её, как какую-то занавеску, и шагнул вперёд. Павла зло сощурилась, а Никита, цапнул её за руку (Ну, как он их, обалдеть!) бормоча:
– Ты же слышала, не мешай!
– Арр! – шепотом зарычала Павла, но остановилась.
Подойдя к кромке зарослей папоротников, Вертолёт неожиданно для всех защёлкал-засвистел. В ответ ни звука.
Никита хмыкнул.
– Это что же, туземцы какие-то есть? Свистели, туземцы? – громко поинтересовался Клавдий.
– Замолчи, пожалуйста! – Вертолёт поклонился зарослям. – Здравствуйте! Простите, что сразу не представился! Я принц Вертолёт Малемвинар из Неарита и хотел поговорить с главой Семьи.
– Принц? – растерянно выдохнул Клавдий.
Девчонки захихикали и стали толкать Павлу, которая немедленно порозовела. Рыжий спокойно направился в гущу зарослей.
– Эй, Вертолёт! – крикнул Никита. – А если они что-то задумали гадкое?
– Как ты смеешь нас оскорблять?! – раздался щелкающий ответ. – Мы не задумали, а обдумываем.
– Что обдумываете?! – возмутился Кит.
– Мы ещё не общались с магами такого уровня. Почему он скрывает, что маг? – проговорили, необычно прищелкивая, из кустов
Кит уставился на Вертолёта, а тот развёл руками.
– Прости, Мать, я действительно маг. Я не скрываю этого, более того, попал сюда из-за проклятия.
– Кого прокляли? – из папоротников вышел огромный, размером с телёнка, мохнатый паук, почти белого цвета, но с черном хохолком на спине. и протянул ему две передние лапы.
Девчонки испуганно попятились, Кит презрительно поджал губы и заулыбался, заметив, что Клавдий, у которого от любопытства глаза стали по полтиннику, подошёл поближе. Кит был счастлив от того, что всё встало на свои места – во всём мире женщины боятся пауков, даже их гризлихи.
Рыжий пожал обе лапы паука.
– Мать, я открыт перед тобой. Читай!
Паучиха, доброжелательно помахала ему передней лапой.
– Уже прочла. Идём за мной!
В полном молчании все подошли к ним.
Никита угрюмо проговорил:
– Мать, а нам, ты не доверяешь? Мы сюда не по своей воле попали.
Паучиха долго разглядывала их, потом чисто по-человечески вздохнула:
– Просто не хотим быть обязанными. Конечно, вы тоже приглашены! – и бесшумно заскользила вниз.
Вертолёт хмыкнул и отправился вслед за ней, мужчины не отставали, последним шёл Клавдий, который, обернувшись, спросил через плечо:
– Я фuгeю! Вы что застряли? Боитесь?
– Ещё чего! – фыркнула Павла.
Её подруги побледнели, но засопев, двинулись за ними. Несколько минут путешествия по зелёному туннелю из папоротников во влажной духоте, и они оказались перед входом в пещеру. Седая паучиха скользнула внутрь.
– Темно! – пожаловался Клавдий. – Простите можно ли мне зажечь фонарик на телефоне, или это может как-то навредить
– А что же ты раньше про фонарик не вспомнил, – рассердился Никита.
– Забыл с перепуга, – честно признался Клава.
Глаза паучихи стали светиться, и все двинулись за ней по коридору с удивительным рубчатым полом.
– Как по тёрке идём, кто так строит? – буркнул Кит, потом посмотрел на лапы паучихи и извинился. – Простите, понял!
Вскоре они оказались в огромным зале, украшенном картинами с замысловатыми рамами из паутины и драгоценных камней с фигурами каких-то зверей, изображённых почему-то частями. Все остановились, осматриваясь.
– Не стоит тут задерживаться, – прощёлкала паучиха. – Картины есть и в других залах. Двигаемся дальше!
Ещё несколько минут, и они попали в зал, стены которого были выложены сиреневыми камнями, а пол был покрыт толстым слоем золотистых листьев. Здесь было прохладно.
– Садитесь, будем говорить! – прощёлкала паучиха.
Земляне расселись, напротив них расположились пауки, чуть меньше, чем та, которая пригласила их, и темнее. Никто не знал, как начать разговор.
– Это что же, аметисты? Неужели натуральные такие здоровые?! – шёпотом предположил-спросил Никита, который измаялся от молчания. Паучиха развела в сторону вторую пару лап, Кит толкнул Рыжего. – Слышь, что это она?
– Улыбается.
– Почему? – Кит шептал едва слышно, боясь обидеть их хозяев.
– Ну-у… – Вертолет замялся. – Ты спросил очевидное. Аметисты способны защищать мозг от любого вмешательства. И да, они натуральные их специально выращивают.
– Понял! Ты ей скажи, что мы не отсюда. Не хватало, чтобы очередная женщина, хоть и членистоногая, надо мной смеялась, меня уже наши гераклицы достали.
– Это кого ты так? – прошептал ему Вертолёт.
– А ты одну из них тискал, – Рыжий вспыхнул, а Никиты ухмыльнулся. – Я твой должник! Меня она просто бесит. Представь, она мужиков за людей не считает.
По рядам пауков прокатился шёпот, почти у всех были подняты передние пары ног, а седая паучиха прощёлкала:
– Собственно ты мог бы и не шептать, гость. Мы же всё равно слышим. Что же ты маг не сказал ему о нашем слуховом диапазоне?
Клавдий, Мик и Дед весело ухмыльнулись.
– Прости, Мать! – Кит положил руку, на плечо Вертолёта, порывавшегося что-то сказать. – Много смертей, поэтому много ошибок. Не хотел обидеть или что-то нарушить.
Паучиха развела в стороны вторую пару лап в улыбке.
– Извинение принято! – паучиха покашляла. – Ты хорошо извинился. В ваших битвах участвовали эти девы?
– А то! Вечно первыми, как быки пёрли! – Кит угрюмо фыркнул. – Даже не понимают, что не женское это дело!
Седая паучиха, не комментируя его слова, приподнялась, осматривая девушек.
– Кто из этих достойных дев вас вела в бой?
– Что? Достойная?! Это из-за того, что эта дубина стоеросовая считает себя лучше мужика? – седая паучиха утвердительно помахала ему лапой, Никита счёл это аналогом, человеческого «Да» и угрюмо хмыкнул. – Да вот эта, черноволосая.
– Она твоя женщина?
– Эта гризли?! – Никита поперхнулся. – Нет уж! Ей только лес валить.
Паучихи засмеялись, и Никита понял, чей кашляющий смех они слышали из зарослей.
– Да, она свирепая, как и положено самке её ранга. Мы приветствуем тебя, свирепая! – и опять пауки задрали переднюю пару лап.
– Это что, опять женский шовинизм?! Вы что же, всех мужиков ненавидите, как и она? – Вертолёт дёрнул его за руку, но Никита зло отмахнулся. – Да пошёл ты! Я не знаю, как у вас, но у нас, на Земле, мужики за всё отвечают!
– Ой-ёй-ёй! Размечтался! Вы даже за свои поступки не можете отвечать, – протянула Павла.
Дед сокрушённо вздохнул, а Клавдий засмеялся.
– Что ты ржёшь? – взбеленился Кит. – Я что, не прав?! Что она, что её подружки только оружием размахивать могут! А так девки, как девки. Ну, что вы все вылупились на меня? Забыли, как эти мамонтихи венки на головы плели, прямо перед боем?!
– Это не венки, – остановил его Дед. – Они прощались с летом своего мира.
– Надо было не прощаться, а всё рассказать сразу, по-человечески. Так нет, всё молчком.
– Не лги! Мы рассказали! – закричала возмущённо Павла. – Но нам не поверили. А ты вообще – недоумок! Всё пыжишься быть самым сильным!
Вертолёт неожиданно гаркнул:
– Заткнитесь все! Что вы собачитесь? – повернулся к Павле. – Тебя что, не учили вежливости? Пока старшие говорят, молодые молчат!
Павла бурно задышала и впервые в жизни взвизгнула:
– Это Никита-то старший?! Он только бaб тискать горазд, да и ты не лучше. Как свалился, так и вцепился!
Рыжий поперхнутся, а горк и Клавка заржали. Никита, побагровев, взревел:
– Ах ты, кобылища озабоченная! Да на фuг ты мне спёрлась, гризлиха истеричная! Я твой инструктор, и меня наняли тебя лечить и учить, курица! Учить! Ты же сама просила, научить карате, гадюка неблагодарная!
– Сложно правильно понять людей, – философски заметила седая паучиха, – а мужчин тем более. У них в голове такая каша.
Павла горько покивала.
– Именно! Хоть бы спасибо сказал, что мы прикрывали тебя.
Не надо было этого говорить, так как Никита окончательно разозлился:
– Я что, просил?! А кто на гача с какой-то оглоблей кинулся? Надо сразу было рассказать, кто такой гач. Я же его отогнал. Вместо того, чтобы тень на плетень наводить надо было объяснить, чем он опасен.
– А ты бы не поверил.
– Пошла ты! – неожиданно змея Лапочка нежно зашипела и обвилась вокруг шеи Кита, положив голову на его, тот устало бросил. – Вот, учись, дубина стоеросовая! Змея – безмозглое создание, а знает, что женщинам место за спиной мужчин.
Участники спора красные от гнева отдувались и сжимали кулаки.
Пауки молчали, а Вертолёт неожиданно проворковал:
– Я фuгeю! Так ты не его женщина? Нет?
– Что?! Я?!! Его?! – взвизгнула от возмущения Павла. – Да я лучше в прорубь кинусь!!
Рыжий взвыл:
– Класс!!! – потом покраснел и деловито проговорил. – Слушай, Кит, ты прав, надо девочек отсюда отправить, чтобы не отвлекаться на их защиту.
Павла захрипела от бешенства, а Клавдий испуганно охнул. Всё произошедшее буквально заклинило Павлу. Она раскрывала и закрывала рот, не в силах произнести ни одного слова. Прошло несколько секунд. Павла пришла в себя и бросилась на Вертолёта. Несколько минут никто ничего не мог понять из-за того, что вокруг дерущихся образовался смерчик из пыли и высохших листьев.
Никита возмущённо закричал:
– Вы что смотрите? Эта бешеная гризли его задавит! Вы даже не знаете что она может.
Огромная паучиха и развела вторую пару лап в улыбке.
– Это вряд ли, он маг.
– Успокойся, паря! Пусть их, – благодушно проговорил Дед.
Смерч распался, на земле лежала Павла, со скрученными за спиной руками и придушенная своей косой. Рыжий, сияя фингалом под глазом, кашляя и сплевывая кровь на пол, прохрипел:
– Я те покажу, как на мага лезть! Здесь тебе не там!
– Так её! – поддержал его Кит. – Девки должны своё место знать!
Павла, скрипя от боли зубами, смогла вырваться.
– Ах, место-о!! Шпынь рыжий! – и опять смерчик скрыл от всех сражающихся, но в отличие от первого молчаливого раунда до всех донёсся гневный вопль Павлы.
– Я женщина Выныгры!
И ответ.
– Гадина кусачая!
– Подумать только, кусается! Это на что похоже? – Клавдий развёл руками и строго посмотрел на Лизавету.
Девушка нахмурилась и завопила:
– Пашка, дави рыжего качка!
Паучиха весело развела в сторону вторую пару лап.
– А он старше её лет на двести, но я тебя понимаю. Вечно у двуногих мужчины пытаются командовать!
Этого говорить было нельзя. Кит побагровел от злости и завопил:
– Не жалей эту, мерзавку! Придуши её!
Видимо Вертолёт в точности выполнил рекомендации «тренера». После того, когда все проморгались от пыли и листьев, которые им запорошили глаза, обнаружилось, что Вертолёт сидит верхом на полузадушенной Павле. Увы, торжествовать долго ему не пришлось, Павла зарычала, и драка возобновилась. Когда листья осели, то увидели, что Вертолёт, размазывая кровавые сопли, придушив Павлу, вопит:
– Ты женщина! Женщина! Без родственников старше тебя, ты никто в этом мире! Поняла? Заткнись и слушай.
Павла яростно просипела:
– Дед, ты что молчишь?
– Он прав! Мужчина везде себе место найдёт, а женщинам семья нужна, – отстранённо возразил Дед.
– Что?!
Рыжий вякнул и оказался под Павлой, и через секунду все парни стояли спина к спине, а девицы, неизвестным способом оказавшись вместе, бросились на них с ножами.
Лапочка, забравшись на Мика, прикорнула, видимо ей это было не интересно, а седая паучиха витиевато спросила Деда:
– Дорг, ну, почему у двуногих мужчины такие агрессивные? Почему ничего не понимают? Ведь женщины всегда несут мир и покой.
Из свалки дерущихся раздавались свирепые завывания мирных женщин.
Продолжение следует…
Предыдущая часть:
Подборка всех глав: