Утро пришло внезапно, вместе с моросящим дождём. Эллион проснулся от шелеста водяной пыли, волосы успели намокнуть, а тело продрогло до костей. После адреналинового всплеска он чувствует себя подавленным и вялым. Плата за скорость реакции и скачок силы. Эллион оттолкнулся от стены, на миг почудилось, что та проломится под ладонью, больно тонкая. Но уж раз простояла тысячу лет, то и толчок выдержит.
Труп рыцаря лежит, раскинув руки, левая нога подогнута в последней конвульсии. На помятом панцире застыли мутные потёки смрадной слизи, должно быть, он натёрся выделениями какой-то твари. Чистые участки покрывает мелкий бисер водяных капель. Кажется, что рыцарь спит. Картину портит только меч, торчащий из-под шлема. Дол за ночь наполнился чёрной кровью. Стоит подойти ближе, и в нос забивает характерный смрад.
Мертвецы не могут удержать содержимое кишечника.
Скрипя зубами, Эллион прошёл мимо к укрытию, смахнул лохмы плюща и стянул отсыревший плащ. Торопливо накинул на плечи и выдохнул, плотная ткань не пропустила воду внутрь, и тело мгновенно начало согреваться. Внутри укрытия, обнявшись, дремлют спутники. Совсем ещё дети, девочка, так уж точно. За ночь согрелись друг о друга, немая пролезла под плащ лордёныша и посапывает, зарывшись мордочкой в грудь. Роан же больше похож на труп, только розовые губы убивают сходство. Пользуясь моментом, Эллион оглядел шрам под глазом, нетипичный прикус, от которого челюсть слегка выдвинута вперёд. Лицо у парнишки застыло в надменном выражении. Кулак так и чешется выправить.
Роан открыл глаза и снизу вверх посмотрел на курьера.
— Доброе утро...
— Не угадал. — Буркнул Эллион, выпрямился и указал на мертвеца. — Пошли, отнесём его подальше.
Роан нехотя высвободился из хватки девочки, выполз из прогретого укрытия в холодный и сырой мир. Мгновенно сжался, втягивая голову в плечи и озираясь, не несут ли слуги зонт? Не несут. Нету больше слуг, а от титула одно название.
Пол руин влажно блестит, в едва заметных углублениях копится чистая вода. Эллион переступил нарождающуюся лужу и ухватил труп за подмышки, Роан взял за ноги. Вместе приподняли и, покачиваясь, понесли за стену деревьев. Будто в подарок отступающей тьме. Ладно подогнанные пластины доспеха почти не издают звуков, и Роан невольно разглядывает затейливый узор на левом плече. Чеканка тонкой работы, сплетение линий, в котором проступают защитные глифы. Сир Орон всегда любил бахвалиться чародейскими доспехами. Мол, дед его деда целую гору золота отдал за такое диво, что никаким топором не пробить и ржавчина не берёт.
Что ж, топор и ржавчина действительно не навредили броне. Даже не поцарапали.
Мертвец погрузился в куст, как в ряску. Курьер отступил, оглядываясь, а Роан страдальчески выдохнул:
— Эх, такие латы пропадают...
— Они тебе по размеру? — Спросил Эллион, пинками заталкивая мертвеца глубже в куст.
— Нет...
— Ну тогда и не думай об этом.
Роан покачал головой. Даже простые латы стоят дорого, не каждый рыцарь может себе позволить. Идут на ухищрения, подменяя элементы брони чем попроще. Сиру Орону же достался полный комплект высочайшего класса. Увы, благородный рыцарь выше Роана, шире в плечах и тазе... был. А таскать с собой гору железа «на вырост» — глупо. А вот меч... парень ухватил рукоять, виднеющуюся за тонкими ветвями. Пока труп несли, клинок расшатался, но даже так вытянуть — та ещё задача. Эллион наблюдает за потугами парня безучастно, ему хватило и ночного прикосновения к оружию.
Наконец, меч с отчётливым скрипом вышел из кости и плоти, показался на свет. Выщербленный и уродливый, со сломанным остриём. Роан крутанул кистью, стряхивая густую кровь. Воображение обещало картину повнушительней, но вязкие потёки лишь размазало по клинку.
Холодная рукоять вдохнула в ладонь силу. Роан выпрямился, расправил плечи и даже попытался улыбнуться. Будто едва функциональное оружие способно излечить старые раны.
— Нравится? — Спросил Эллион, невольно пряча руки в карманы, будто даже сам вид меча жжёт ладони.
— Лучше, чем ничего. — Роан пожал плечами. — С оружием мне спокойней.
— Ага, а как понесёшь?
— В ножнах... — Парень осёкся, шрам под глазом кольнуло стыдливой болью.
У Орона не было ножен. Видимо, потерял, пока убегал от монстров через чащу. Парень судорожно огляделся, выругался и в раздражении перехватил меч обратным хватом. Курьер сощурился, больно легко вышло это движение, рефлекторно. Впрочем, чего ещё ожидать от сына герцога? Аристократов с младых ногтей учат владеть оружием. Крестьяне любят называть знать нежнорукими, мол, даже мозолей нет, руки труда не знают. Вот только ладони благородных твёрже копыт, из-за упражнений с мечом.
В конце концов, оружие и насилие — основа их власти. Её фундамент.
— В форте разживусь. — Буркнул Роан, направляясь к укрытию.
Мелкий дождь разжижил кровь на клинке, и она капает водянисто-красными каплями, отмечая путь парня. Эллион проводил его взглядом, посмотрел на труп в кустах. По-хорошему следует закопать или затолкать в какую дыру, но некогда. Вот бы рядом было озеро или бурная река! Железо надёжно спрячет тело на дне. Увы, имеем, что имеем.
Возвращаясь, Эллион заложил малый крюк через густые заросли. Собрал горсть осенних ягод кровохлёбки, тёмно-красных, почти чёрных, размером с фалангу мизинца. Сладкими их не назвать, но вкус кислый, ярко выражен и бодрит.
Девочка успела развести огонь, глубже в руинах, под козырьком, оставшемся от второго этажа. Разогревает нечто из припасов. У огня сидит парень и тщательно очищает меч от крови и грязи пучком травы. После бросает её в костёр и берёт следующий из сырой кучи рядом. Эллион сел рядом, протянул девочке ягоды, и та просияла. Ухватила одну и бросила в рот, даже не поморщившись. Протянула Эллиону кусок копчёного мяса, разогретый на камне. Жестами посоветовала сбрызнуть соком ягод, курьер так и сделал.
Еда и сухой жар костра вымели из черепа остатки сна. Дождь и не думает прекращаться, кажется, даже стал плотнее. В тишине слышно, как огонь потрескивает сырым хворостом, а капли мелодично разбиваются о мелкие лужи.
— Идём. — Скомандовал Эллион поднимаясь.
За годы службы он совсем отвык говорить в пути и это утро как пытка для голосовых связок. Роан затоптал костёр, растёр, пока девочка складывала снаряжение в рюкзак. Лес принял их молча, в такой дождь даже волки не рыщут.
Груз нагнал курьера, меч, держа обратным хватом в левой руке, прижимая плоскостью к предплечью и локтю. Откашлялся и отчётливо шепнул, косясь на отошедшую в сторону спутницу.
— А как её зовут?
— Не знаю. — Эллион пожал плечами. — Она, как ты мог заметить, представиться не может.
— Да, но... хм... я думал, вдруг каким другим образом узнали.
— Нет, я её такой уже нашёл, точнее, она меня.
— Хм...
Оба посмотрели, как немая выискивает по краю тропы блестящие от влаги камешки. Постукивает один о другой, понравившийся прячет в карман, а проигравший бросает за спину. Обычная детская возня, когда внимание залипает на всяких неважных взрослому мелочах.
***
Форт Соно заметен издалека, каменная громада стен посреди лысого участка леса. На вязкой земле сложены брёвна, привезённые с дальних участков вырубки. На дороге выдавлена колея от колёс телег. Некоторые брёвна накрыты просмолённой тканью, наружу торчат разбухшие торцы с плотным узором колец. Сам форт — каменное кольцо, за ней возвышается массивная башня, на вершине которой бронзовая жаровня.
Стража заметила Эллиона загодя, стоило подойти ближе, — рассмотрели и красный рукав. Почти сразу по ту сторону загремели цепи, заскрипели петли. Ворота дрогнули и натужно пошли внутрь, загребая вязкую грязь. Младшие служители, стоило Эллиону пересечь незримую границу, опустились на колено, склоняя головы.
Со стен за ними наблюдают десятки глаз, из построек, жмущихся к стенам, выглядывают мастеровые. Некоторые, увидев Эллиона, стягивают шляпы и шепчут хвалы Илмиру. Главные ворота башни распахнули навстречу, курьер прошёл внутрь, не обращая внимания ни на кого. Роан же сжал челюсти, такое внимание теперь кажется опасным. До дрожи, до липкого ужаса.
Немая вертит головой, рот приоткрыла, словно селянка, угодившая во дворец. Её и Роана перехватили старшие служители, придержали. Эллиону дорогу преградил жрец в бурой мантии с серебряными полосками на вороте.
— Здравствуй, брат Эллион. — Сказал он, кланяясь и прижимая ладонь к груди. — Что привело подвижника в нашу скромную обитель?
— Мне нужен старейшина, вопрос по... доставке.
— Понимаю. Ваши... спутники подождут вас в келье. Прошу за мной.
Лестница обвивает комнаты башни, как удав. Узкая, с крутым подъёмом, настоящий кошмар для колен и сердца. Жрец шагает впереди, сложив руки на груди и спрятав ладони в широкие рукава.
По левую руку проплывают двери, новые и старые, даже железные. Затем впереди выросла массивная дверь из морёного дуба, обитая позеленевшей бронзой. Жрец постучал и отступил, жестом приглашая войти. Эллион толкнул дверь и запнулся на пороге. С прошлого визита мир знатно переменился. За массивным дубовым столом сидит седой старец.
При появлении курьера отложил пергамент и сунул стальное перо в чернильницу. Лицо его обвисло под тяжестью лет, словно невидимая рука тянет вниз, веки разбухли, но глаза смотрят с ясностью молодого.
— Эллион. — Сказал старейшина, поднялся из-за стола с задержкой, пережидая боль в коленях. — Рад тебя видеть... но что у тебя с лицом? Вижу, не простая доставка привела тебя в мою обитель.
Курьер рухнул на колено, упёр кулак в пол и склонил голову, не смея больше смотреть в лицо настоящего подвижника. Старейшина приближается медленно, прихрамывая на левую ногу. Правый рукав задрался, бледное и по-стариковски тонкое предплечье покрыто шрамами вместо морщин. Глубокими и рваными, следы когтей, клыков и клинков. Кость под дряблой кожей широкая, как кулак взрослого мужчины. В молодости старейшина был настоящим чудовищем, достойным восхищения Мардока, а не Илмира. Да и сейчас в хромой походке чуется былая мощь.
Сухая пятерня опустилась на затылок, пальцы обхватили череп, и на миг Эллион ощутил страх.
— Встань. — С теплотой сказал старейшина. — Мне тяжело наклонять голову.
Эллион поспешно выпрямился и с некоторым удивлением обнаружил, что выше почти на голову. Да и в плечах шире. Свет из окна бьёт старейшине в спину, добавляет фигуре «святой» ореол, просвечивает серебряные волосы.
— Я... — начал Эллион, запнулся и опустил взгляд в пол. — Я убил человека, оружием.
— Оу... — Старейшина взял за плечо и повёл к свободному креслу, медленно, сберегая колени и тазобедренный сустав. — Это было намеренно?
— Конечно. — Эллион шмыгнул носом, вновь ощутив себя провинившимся учеником. — Он был в доспехах, и я не мог пробиться через них. Обезоружил и убил его же мечом... мечом...
Он поднял руки, кисти мелко трясутся, пальцы скручиваются, будто в горячем желании задушить себя. Украдкой, совсем по-детски, посмотрел на бывшего наставника, вновь опустил взгляд и совершенно разбитый, рухнул в кресло. Старейшина, держась за стол, вернулся на место.
— Говори, я слушаю.
— Я взялся за доставку человека, он сейчас в гостевой келье, вместе с девочкой, что прибилась ко мне в глухом лесу. Она спаслась от странного жертвоприношения, но лишилась языка. Настоятель Ковендара решил, что её история будет интересна Илмиру.
— Доставка человека... — Повторил старик, задумчиво погладил один из множества шрамов на руке. — Сын мой, ты взялся за тяжёлое, во всех отношениях, дело. Но прошу, расскажи мне больше об этой... доставке.
Я приболел довольно мерзостным образом, головные боли и серая хмарь под черепом. Страдать не страдаю, но писать проблемно, так что могут быть перебои. З.Ы. Волевым решением решил перенести сбор средств с 10 числа, на 20. Так что буду вести вместо 20 дней, всего 10, посмотрим, что из этого получится.